Ключевая тема фильма – раскрытие тайны. А тайна тяжелая – системное сексуальное насилие над детьми.
«Я на земле моего отца».
Смотреть, читать, узнавать мир во всем его прекрасном и гнусном изобилии дело важное. Не для того, чтобы «соломку подстелить», а чтобы мир был для вас целостным. Я знаю, что есть люди, которым кажется, что если о чем-то читать/смотреть, и сильно впечатлиться, то это в жизни может случиться. Заговорила я стихами, а суть в том, что магическое мышление только ограничивает восприятие мира во всем его многообразии. Что неминуемо отражается и на мире внутреннем.
Без спойлеров тут не обойдется, поэтому, если хочется прожить этот опыт, то сначала посмотрите фильм, а потом вернитесь к статье. Фильм правда непростой.
С первых минут я чувствовала сильное напряжение и опасность от главного героя. Удивительно, ведь он и есть жертва. Но, кроме этого, он носитель глобальной трансформации семейной системы. Это действительно страшно.
Любой фильм можно рассматривать как минимум с двух углов: как непосредственную внешнюю историю и как историю внутреннюю, где все герои части вас. Этот фильм попадает в оба эти угла с жуткой точностью.
Сначала меня заинтересовал Дворецкий.
Он находится в привычной мне аналитической позиции, то есть не является частью семьи, но наблюдает за ней и помогает. В фильме вообще немало «сказочных» помощников главного героя, их важно замечать.
Образ кухни.
Он в этом фильме особенно символичен. Она находиться в подвале и все ее обитатели могут слышать, что происходит в доме по трубе. Они знают все, они хранят секреты, они варят, они насыщают, они поддерживают и помогают. Шеф-повар не может готовить, будучи трезвым, чем вам не бессознательное.
Тут я немного съехала на буквальный уровень, а все что происходит в фильме справедливо для любой тайны, которую вынужден хранить член семьи: «чтобы чего другие не подумали», «чтобы чего не вышло».
Страшная тайна.
Я знаю, что есть фантазии, будто со временем ко всему привыкаешь. Тема инцеста, увы, нередкая в психологической практике. Но нет, привыкнуть к этому нельзя. Зная всю психологическую составляющую инцеста, я не могу к этому относиться как к просто очередной истории. Я очень злюсь, злюсь на тех, кто должен защищать, а не обижать маленьких. И, конечно, это касается не только сексуального насилия, но и физического насилия в целом.
Отец Кристиана прямо говорит ему о том, что он позорит семью.
А мне в этот момент хотелось кричать – ПОЧЕМУ ЖЕ ТЫ НЕ ДУМАЛ ОБ ЭТОМ ПОЗОРЕ, КОГДА СОВЕРШАЛ ПРЕСТУПЛЕНИЕ? Вопрос риторический, конечно.
Посмотрите, как происходит динамика раскрытия тайны:
- Кристиан говорит при всех правду первый раз, мягко, как будто давая выбор отцу какую из речей ему читать – ничего не происходит. Кто-то по привычке похлопал – речь же, кто-то засмеялся.
- Отец разговаривает с Кристианом наедине классическим манипулятивном методом – ну раз ты говоришь такое правда было надо же вызвать полицию? В отсутствие поддержки от семьи такие абсурдные слова выдавливают.
- В этом месте мы соприкоснулись с сомнением. Это жутко. А правда ли это было? А не выдумал ли он? Ответа правильного тут нет и, наверное, важно не падать в чувство вины за такие вопросы, потому что, сталкиваясь со страшным, мы защищаемся отрицанием. Вопрос, что мы с ним делаем.
- Кристиан не сдается и уже поднимает более жесткий тост. Но и тут как будто ничего не меняется и нет движения системы. Однако отец уже зол и его давление переходит на новый уровень – напомнить сыну про психиатрическую клинику. Сделать его известным выдумщиком историй. Система с удовольствием принимает этот елей, ведь ничего тогда не надо делать.
- Ну а дальше фигура матери и взрыв. Уже ничего не может быть как раньше, уже вся система расшатана и, хочешь не хочешь, а гавно вместо конфет перед собой увидишь, и даже колыбельная бабушки не успокоила штурмующее море. Тайна раскрыта и признана, а принц расколдован.
Отдельного внимания заслуживает мать.
Она все знала и молчала. Она не смогла спасти старших и все сделала, чтобы спасти младших, продолжая держать руку монстра.
Сложно говорить о том, что самое страшное в насилие.
Там страшно все. Событие заканчивается, а Насильник «селится» внутри. Это уже фигура внутренняя и никуда, как будто, от нее не деться, она уже насилует изнутри.
И тогда все что происходит в фильме как во внешней истории, можно увидеть и внутри: есть ваша часть, которая хочет рассказать правду, чтобы быть признанной, чтобы иметь возможность отгоревать это страшное зло, есть сборище родственников, которым важно «сохранять лицо» и есть Насильник, который просто должен признать: да, так и было. И это конечно не изменит прошлого, но точно даст внутреннее отпущение и прощение самого себя.
А вот что «правильно» делать со всем этим во внешнем мире?
Правильное у каждого свое и каждый в этом фильме остался в своем месте.
Сегодня я прошу вас оставить в комментариях обнимашки 🤗 чтобы мы вместе обнялись и обняли всех тех, снаружи и внутри, кто пережил или переживает все формы насилия над человеком.