На протяжении десятилетий штурм Зимнего в октябре 1917 г. был не только главным памятным событием советских граждан, но и не в последнюю очередь – символом гуманности новой, социалистической эры («насилий над юнкерами никто не учинил»). Если революция всенародна, то народ-победитель не будет творить насилий, их может творить лишь кучка эксплуататоров: сначала «белый» террор, а потом только «красный» – не иначе. Однако реальность войны, особенно гражданской, не считается с пропагандой. Октябрьский переворот, как и все остальные, замешан на насилии.
Путь к красному Октябрю
Штурм Зимнего, который так любили изображать в советских исторических фильмах и на картинах, действительно играл важнейшую роль для прихода к власти большевиков: здесь располагалось временное правительство Российской республики.
После того, как немцы захватили Ригу, а их флот – Моонзундские острова у побережья современной Латвии, возникла непосредственная военная угроза Петрограду. Для защиты столицы, как и во времена корниловского мятежа, революционное правительство приняло решение опереться на «красную гвардию» – по сути, вооруженное ополчение рабочих: регулярная армия к тому времени уже не внушала никакого доверия. Для руководства этими отрядами был создан Военно-революционный комитет (ВРК). Активную роль в нем играли радикальные социалисты, «большевики». Однако очень скоро выяснилось, что под прикрытием защиты «колыбели» февральской революции большевики планируют использовать отряды красной гвардии и петроградского гарнизона совсем в другую сторону – чтобы сместить единственное законное тогда правительство. Глава правительства Александр Керенский втихую стал перебрасывать в Петроград верные себе войска, а чтобы лишить врага воздействия на «сознание масс» – решил ликвидировать редакцию большевистской газеты «Правда». Однако его необдуманные действия (нанести удар до сосредоточения всех сил) принесли совсем иной результат: большевики поняли, что они раскрыты, и решили совершить переворот на неделю раньше запланированного.
А планировали они его совершить после начала работы II Съезда Советов – революционного парламента февральской революции.
И тут оказалось, что «король – голый»: у Керенского в Петрограде верных войск не было, так что толпы (всего несколько тысяч в общей сложности) вооруженных запасников и рабочих за один считанный день овладели когда-то грозной столицей бывшей Российской империи.
Правительство оказалось отрезанным в Зимнем дворце, где его защищала горстка казаков, демобилизованных инвалидов, студентов военных училищ (юнкеров) и... женщин.
Причем тут женщины?
Женский батальон был бы почти анекдотической страницей истории революции, если бы не стоявшая за ним трагедия.
Женские батальоны стали создаваться как эффектное орудие пропаганды: чтобы пристыдить не желающих воевать мужчин. Однако в определенный момент вымысел и реальность соединились там, где этого происходить не должно, и произошла трагедия.
Еще на фронте попытка применить женский батальон в реальном бою показала полное безумие этой идеи:
Что сказать про «женскую рать»?.. Я знаю судьбу батальона Бочкаревой... Женский батальон, приданный одному из корпусов, доблестно пошел в атаку, не поддержанный «русскими богатырями». И когда разразился кромешный ад неприятельского артиллерийского огня, бедные женщины, забыв технику рассыпного строя, сжались в кучку – беспомощные, одинокие на своем участке поля, взрыхленного немецкими бомбами. Понесли потери. А «богатыри» частью вернулись обратно, частью совсем не выходили из окопов – вспоминал позднее один из вождей Белого движения генерал Антон Деникин.
Но гибель обманутых женщин на фронте была лишь прелюдией настоящей трагедии: чья-то безумная фантазия поставила этих несчастных на защиту обреченного правительства – лицом к лицу с потерявшими человеческое лицо вооруженными мятежниками. Такого случая мировая история еще не знала.
Штурм Зимнего
Согласно официальной хронике событий, отраженной во втором томе «Истории гражданской войны в СССР», рано утром 25 октября 1917 г. (по старому стилю) Зимний был сначала отрезан от телефонной связи со страной, а чуть позже полностью блокирован восставшими. Гарнизон Зимнего насчитывал всего 1 600 человек. Возникли проблемы с продуктами питания, и многие его защитники стали дезертировать: на сторону «красных» перешел автоброневой дивизион, кроме одного броневика «Ахтырец». В 11 часов утра из Зимнего «свалил» Керенский – вопреки распространенному мифу не в женском платье, а в автомобиле с флагом США: и то, и другое ему одолжило посольство этой страны.
К 5 часам вечера большевики прорвались на Дворцовую площадь. Сюда подтянули перешедшие на их сторону броневики, нацелили зенитные и полевые орудия, крупнокалиберные пушки Петропавловской крепости. В Зимний передали ультиматум: сдаться. Но защитники Зимнего решили сражаться до подхода вызванных Керенским войск. Все – кроме казаков, три сотни которых сказались нейтральными и покинули позиции. К 6 часам вечера рубеж обороны покинуло и большинство юнкеров Михайловского артиллерийского училища с 4 (из 6) орудий. Теперь гарнизон едва насчитывал всего 850 человек с 11 пулеметами, броневиком и двумя пушками. Броневик расположили у главных ворот. Построили баррикаду из дров, за которой спрятали остальные огневые средства.
В 9 часов с холостого выстрела крейсера «Аврора» начался штурм.
Между прочим, крейсер выстрелил потом и боевым снарядом, который попал в карниз дворца.
Уже в 10 часов сдалась рота Петроградского женского батальона вместе с несколькими отрядами юнкеров. Остальной гарнизон сопротивлялся до 2 часов ночи 26 октября. Временное правительство пало.
Трагическая судьба женского батальона
Советская пропаганда десятилетиями гордилась благородством революционеров. Все члены временного правительства живые и здоровые отправились под конвоем в Петропавловскую крепость.
«Насилий над юнкерами никто не учинил».
Защитники Зимнего считались обманутыми временным правительством людьми: темные казаки, безусые юнкера, а тем более женщины – ну что с них взять? Довольно и того, что многие из них были убиты и ранены в перестрелке.
Однако действительность как всегда оказалась совсем иной.
Вот что пишет со слов очевидца, горничной своей бабушки, современник Николай Волков-Муромцев:
«Вдруг на пятый день моего возвращения появилась Дуня. Она была раньше горничной в Глубоком, а сестра ее Катя была у нас. Еще в 1915 году Дуня стала сестрой милосердия и уехала на фронт. Когда Керенский основал женские батальоны, будто бы для устыжения солдат на фронте, Дуня записалась, была на фронте под Вильной. Батальон их перевели в Петербург и поставили гарнизоном Зимнего дворца. Несколько дней тому назад крейсер «Аврора», который лежал на Неве, открыл по Дворцу огонь. Женский батальон, когда матросы стали атаковать, защищался, но у них были большие потери. Матросы ворвались, был рукопашный бой. Женщин некоторых перебили, и почти всех изнасиловали. Дуня и несколько ее подруг как-то спаслись».
А вот что записал по горячим следам в своем дневнике за 5 ноября петербуржец Георгий Князев:
Весь народ в ужасе повторяет о тех насилиях, которым подвергались ударницы женского батальона. Подвергая всем ужасам садизма, пьяные негодяи изнасиловали почти всех ударниц, арестованных в Зимнем дворце.
До сих пор никто ничего не знает о судьбе этих мучениц, потому что к ним никто не допускается.
Вакханалия пьянства
В общем, подобное обращение с женским контингентом в истории войн – обычное дело. Почему октябрьский переворот, один из первых эпизодов российской Гражданской войны, должен был пройти иначе? Так всегда поступали победители, взявшие штурмом крепость.
Косвенно об истинности этого эпизоде свидетельствует и настоящая вакханалия пьянства, которая развернулась после взятия не только самого Зимнего, но и его винных погребов.
Вот что пишет тогда совершенно не сочувствовавший большевикам писатель Максим Горький – очевидец происходившего.
«Вот уже почти две недели, каждую ночь толпы людей грабят винные погреба, напиваются, бьют друг друга бутылками по башкам, режут руки осколками стекла и точно свиньи валяются в грязи, в крови. За эти дни истреблено вина на несколько десятков миллионов рублей и, конечно, будет истреблено на сотни миллионов. Если б этот ценный товар продать в Швецию – мы могли бы получить за него золотом или товарами, необходимыми стране – мануфактурой, лекарствами, машинами. Люди из Смольного, спохватясь несколько поздно, грозят за пьянство строгими карами, но пьяницы угроз не боятся и продолжают уничтожать товар, который давно бы следовало реквизировать, объявить собственностью обнищавшей нации и выгодно, с пользой для всех, продать. Во время винных погромов людей пристреливают, как бешеных волков, постепенно приучая к спокойному истреблению ближнего. В «Правде» пишут о пьяных погромах как о «провокации буржуев», – что, конечно, ложь, что «красное словцо», которое может усилить кровопролитие».
О пощаженных юнкерах
Впрочем, есть сведения, что и юнкеров постигла печальная участь – несколькими днями позже. Мало кто знает, но буквально через пару дней после захвата большевиками Зимнего их власть в Петрограде висела на волоске.
К городу подступал конный корпус генерала Краснова, а внутри города – восстали юнкера, которые едва не устроили свой, «белый» октябрь. 29 октября юнкера захватили несколько пунктов в городе, в том числе Центральную телефонную станцию, гостиницу «Астория», много броневиков
«Откуда-то глухо доносятся сокрушающие удары орудий и мелкая, злая пулеметная строчка. Гигантский город пропал в холодной, мокрой тьме и полной неизвестности. Что там происходит? Кто берет верх?.. Люди висят на телефонах – брови сведены, лица мрачные, напряженно обеспокоенные. Юнкера держатся на телефонной станции. Комиссар охраны Государственного банка сообщил: когда он позвонил, телефонистка сказала, что за ее спиной стоит юнкер с направленным на нее штыком и поэтому она соединить не может».
Однако несколько сотен юнкеров не смогли переломить ход событий, очаги восстания были локализованы и после ожесточенных боев они капитулировали. О судьбе пленных даже официозная «История гражданской войны в СССР» не осмелилась написать прямо:
«Опасаясь самосуда над пленными со стороны возмущенных солдат и красногвардейцев, ВРК отправил на телефонную станцию трех своих представителей. Но арестованных там уже не оказалось. Они были отправлены во 2-й Балтийский экипаж».
Здесь фактически, эзоповым языком, содержится намек, что последовало за сдачей белогвардейцев.
Страшную правду мы читаем в дневниках очевидицы событий, Георгия Князева и Любови Шапориной.
«Надругательство над юнкерами дошло до изуверства. Люди, ходившие по больницам и видевшие растерзанных юношей, передают с ужасом свои впечатления. Мой сослуживец Третьяков, между прочим, видел такую картину. У юноши, проткнутого в нескольких местах штыками, был вырезан член и вложен в руку. По-видимому, это было сделано еще при жизни несчастного, т.к. руки его с членом не удавалось разжать. Десятки других в самых невероятных позах, исколотые, простреленные, изуродованные, лежат по всем больницам... Не перечесть всех жертв. Не народ – а злодей».
«В начале весны, в чудный солнечный день мы шли с Надей Верховской через Поцелуев мост. Только что прошла Нева, каналы очистились ото льда. Мы шли по левой стороне, направляясь к Неве. По правой же на мосту и по обеим сторонам Мойки толпился народ, смотрели вниз. С той стороны на нашу перешла девочка лет 8, 9. Я спросила: «Что там случилось?» «Юнкерей ловят», – равнодушно ответила она.
Из-под льда вскрывшейся Невы стали вылавливать трупы утопленных там последних защитников Российской республики.
С вами была Открытая Книга. Хотите больше публикаций по истории? Ставьте лайки 👍, подписывайтесь 👆 и пишите ✍️. Это поможет продвижению канала.