Пока одни в конце декабря сверяли списки для новогоднего стола и прикидывали, сколько уйдет на мандарины, у Оксаны Самойловой — своя тревога: она внезапно заявила, что фактически осталась «без дома». Не в буквальном смысле, конечно, но драматургия получилась именно такая.
Выяснилось, что апартаменты семьи в Москва-Сити — не крепость на века, а обычная аренда. И, как оказалось, в «топовом» жилье есть один серьезный минус: «маловато будет». Самойлова дала понять, что городской формат не выдерживает их новогодних привычек — слишком мало пространства для того, что в их семье считается базовым уровнем комфорта. В этих стенах, по ее словам, не нашлось места ни для личного шеф-повара, ни для огромной шестиметровой елки.
Чтобы не портить праздник ощущением тесноты, семья решила сменить декорации: Новый год они встретили на ферме — там, где можно развернуться на привычный масштаб. Самойлова создала атмосферу «как надо»: сказочный лес, ярмарки, большое пространство. А в городской квартире, которая внезапно оказалась временной, она допустила только «скромный» сценарий — без гигантомании и лишних хлопот.
На фоне разговоров про квадратные метры, у этой истории тянется другая линия — громкий развод. В 2025 году расставание Самойловой и Джигана обсуждали как публичный сериал: она говорила много и резко, он чаще выбирал молчание. В один из моментов Оксана дошла до формулировки про «ущербных мужчин», и это вызвало шквал реакций. Но ближе к концу декабря тон стал другим — когда блогер приглашала подписчиков на ферму, она подчеркивала: «Мы все равно семья навсегда… я очень надеюсь, что нам удастся сохранить… дружественные отношения, чтобы дети чувствовали себя максимально комфортно».
Еще одна тема, которая регулярно всплывает рядом с их бытом, — деньги и правила игры. Самойлова рассказывала, что еще в 2020 году они заключили брачный договор, и оспорить его «уже не выйдет». По ее версии, все, что было нажито до 2020-го, остается ей, а все покупки после — принадлежат тому, на кого оформлены. И тут же — новый повод для споров: Оксана утверждала, что Джиган «так ничего и не нажил», и добавляла: «Он мне ничего не дарил… Только я ему: машины, часы…».
Комментаторы вспоминают, что в семейном контенте звучали и другие акценты: Джиган говорил, что предпочитает не «получать», а «делать», и что поддерживал желания супруги, оплачивая крупные покупки. Поэтому любая новая реплика — будь то про аренду в Москва-Сити, «шестиметровую елку» или фермерский Новый год — мгновенно становится частью большого обсуждения, где личное давно превратилось в сюжет для публики.