Часть 47
Поднявшись по не слишком парадной лестнице
и оставив верхнюю одежду в гардеробе,
мы вышли в коридор третьего яруса.
Здесь мы купили программку, а также брошюру о постановке с либретто.
Хотя мы, разумеется, хорошо знакомы с первоисточником – пьесой Оскара Уайльда.
И тут нас ждал очень приятный сюрприз – дирижировал Валерий Гергиев,
художественный руководитель и директор Мариинского театра с 1998 года и по совместительству генеральный директор Большого театра (с 2023 года).
Кроме того в свое время он был главным приглашённым дирижёром Роттердамского филармонического оркестра, главным дирижёром Лондонского симфонического оркестра и Мюнхенского филармонического оркестра.
Времени до начала у нас было более чем достаточно, поэтому мы спустились на несколько этажей вниз,
чтобы осмотреть фойе.
Всего в Большом театре три фойе: Белое, Малое и Большое императорские.
Самое знаменитое из них Белое или Главное фойе.
При реставрации воспроизведен его облик XIX века: стены расписаны в технике гризайль, восстановлены хрустальные люстры по образцу одной сохранившейся и алебастровые вазы на Парадной лестнице.
В правом крыле Белого фойе находятся Малое и Большое императорские фойе. Малое ещё называют Круглым залом, хотя по своей форме оно квадратное.
Здесь члены царской семьи проводили время до спектакля и отдыхали в антракте вместе с ближним кругом.
В Большое императорское фойе можно попасть из Малого, также из него есть выход в ложу. Здесь царит атмосфера особой торжественности: высокий арочный потолок с золочёной лепниной, роскошный мебельный гарнитур, алые панно на стенах.
Панно для фойе создали в 1896 году, к коронации Николая II, но после революции царских орлов и вензеля Николая II безжалостно вырезали ножницами и заменили советским гербом или простыми заплатками. Реставраторы восстановили исторический облик фойе, соткав ткань заново.
Если присмотреться, то можно заметить различие оттенков старой и новой ткани.
В левом крыле Белого фойе находятся Экспозиционный зал.
За осмотром фойе время пролетело незаметно, и пора было занимать места согласно купленным билетам.
Историческая сцена просто поражает воображение ярусами позолоченных зрительских лож и грандиозной хрустальной люстрой.
После реставрации зал снова стал таким, каким его задумал Альберт Кавос – огромной скрипкой с уникальной акустикой.
Чтобы заново позолотить все балконы, потребовалось 4,5 килограмма сусального золота и тысячи часов работы мастеров, которых собрали со всей страны.
Рисунок декора свой у каждого яруса, причем чем ниже расположен балкон, тем богаче декор.
Люстра украшает здание Большого театра с 1856 года и за это время она побывала и свечной, и масляной, и газовой, и электрической. Состоит она из 24 тысяч хрустальных деталей, а весит более двух тонн.
Плафон вокруг люстры украшен изображением Аполлона и девяти муз, причем это не роспись, а огромный холст, написанный маслом.
Когда я была в Мариинке, в гардеробе мне предлагали взять напрокат театральный бинокль, но у меня был свой, причем этот факт привел даму из гардероба в восторг. В Большом театре бинокли напрокат нам не предлагали, но их можно было при желании купить. У нас такого желания не было – мы снова со своими. На этот раз я себе взяла старый театральный бинокль, который был в семье ещё в те далекие времена, когда мой папа был ребенком, а может и гораздо раньше. Увы, уточнить этот момент уже не у кого.
Поднялся занавес и раздались чарующие звуки «Саломеи». Как и в Мариинке, арии шли с субтитрами, что с одной стороны облегчало восприятие оперы, даже с учетом знания либретто, а с другой стороны отвлекало от действия на сцене, потому что экран с субтитрами находится в ее верхней части. Я так и не решила, нравится мне это нововведение или нет.
А опера была просто великолепна.
Фотографировать во время спектакля строго запрещено, но когда артисты и сам Гергиев вышли на поклон, я всё же не удержалась.
Не думаю, что это сильно нарушило правила.
Наша сегодняшняя культурная программа подошла к концу, и мы отправились в гостиницу,
чтобы набраться сил перед следующим не менее насыщенным днем.
Продолжение следует...