Леонардо Ди Каприо — «Выживший»
Съёмки «Выжившего» быстро превратились из сложного проекта в откровенное испытание на выносливость, и Ди Каприо оказался в его эпицентре. Алехандро Гонсалес Иньярриту изначально настаивал на съёмках только при естественном освещении, из-за чего команда постоянно кочевала между Канадой, США и Аргентиной в поисках снега. Для актёров это означало многочасовые ожидания на морозе, короткие окна для дублей и почти полное отсутствие привычного съёмочного ритма. Ди Каприо не стал искать обходных путей. Он отказался от дублёров в большинстве сцен, регулярно работал в ледяной воде и терпел многочасовые смены в промокшей одежде. Самый обсуждаемый эпизод — сцена, где его герой ест сырую печень бизона. По сценарию можно было обойтись реквизитом, но Леонардо настоял на настоящем куске мяса. Этот момент стал для него настолько тяжёлым, что съёмку пришлось останавливать, а актёра — приводить в чувство прямо на площадке. Это особенно интересно на фоне того, что Лео – вегетарианец. Были и менее эффектные, но не менее странные поступки. Ди Каприо сознательно спал на земле, несмотря на доступные обогреваемые трейлеры, и долгое время отказывался от тёплой экипировки между дублями, чтобы не «выпадать» из состояния персонажа. Коллеги вспоминали, что иногда он выглядел настолько замёрзшим и измотанным, что сложно было понять, где заканчивается актёрская игра и начинается реальное переохлаждение. Иньярриту не скрывал, что съёмки вышли из-под контроля. Проект постоянно задерживался, бюджет рос, а условия становились всё жёстче. Ди Каприо, вместо того чтобы упростить себе жизнь, только усиливал давление, считая, что именно через физический дискомфорт можно добиться нужной правды в кадре. В итоге «Выживший» принёс Ди Каприо долгожданный «Оскар», но за кадром осталось ощущение, что цена была слишком высокой.
Аарон Экхарт – «Кроличья нора»
В 2010 году Аарон Экхарт, известный по роли Харви Дента в «Темном рыцаре», сыграл в фильме под названием «Кроличья нора», в котором он исполнил роль безутешного отца, потерявшего своего сына. У Аарона нет и не было детей, поэтому он понял, что не может правдоподобно изобразить человека, попавшего в подобную ситуацию. И вместо того, чтобы подчерпнуть вдохновение из других фильмов и сериалов с похожими сюжетами, Экхарт записался в группу поддержки людей, которые потеряли своих детей. В каком-то смысле он был, как Рассказчик из «Бойцовского клуба», который ходил по подобным группам, чтобы хоть как-то скрасить свою жизнь. В отличие от Джейми Дорнана, Аарон не подумал, что он совершает что-то неправильное. В интервью Экхарт признался, что, когда ему дали слово, он начал придумывать историю на ходу и в какой-то момент даже сам начал верить себе и ощущал, что действительно потерял ребенка.
Шайа ЛаБаф — «Ярость»
К моменту начала съёмок «Ярости» у Шайи ЛаБафа уже была репутация человека, который относится к профессии слишком буквально, но работа с режиссёром Дэвидом Эйером вывела эту привычку на новый уровень. Эйер сразу обозначил правила игры: никакого комфорта, никакой «киношной» войны — актёры должны выглядеть и чувствовать себя как настоящие солдаты. ЛаБаф воспринял это не как режиссёрскую установку, а как личный вызов. Первым делом Шайа добровольно записался на армейскую подготовку вместе с остальным актёрским составом, но довольно быстро понял, что этого ему мало. Он отказался от гостиниц, начал спать отдельно, почти не общался с коллегами вне кадра и принципиально не выходил из образа своего персонажа. На площадке он разговаривал резко, был замкнут, постоянно провоцировал напряжение, чтобы сохранить ощущение постоянной угрозы, которое, по его мнению, должно было чувствоваться внутри танка. Самый известный эпизод произошёл уже во время съёмок. ЛаБаф действительно вырвал себе здоровый зуб без медицинской помощи, заявив, что персонаж не стал бы обращаться к врачу в условиях войны. На этом он не остановился: он намеренно перестал соблюдать личную гигиену, отказывался мыться неделями и носил грязную, пропитанную потом форму даже между дублями. Коллеги позже вспоминали, что запах в замкнутом пространстве танка был вполне «аутентичным», но работать рядом становилось всё сложнее. Были и более странные поступки. Для одной из сцен Шайа настоял, чтобы порез на его лице был настоящим, а не сделанным гримёрами. Рана загноилась, но актёр отказался её обрабатывать до конца съёмочного периода. В другой момент он ударил партнёра по сцене сильнее, чем было нужно по сценарию, объяснив это тем, что «солдаты не считают силу». Команда вынуждена была несколько раз останавливать работу и напоминать ему, что это всё-таки фильм, а не реконструкция боя. Интересно, что Дэвид Эйер одновременно и поощрял такой подход, и пытался держать его в рамках. Режиссёр открыто говорил, что хотел настоящего напряжения внутри актёрского состава, но в какой-то момент даже ему пришлось вмешаться и ограничить «инициативу» ЛаБафа. Грань между актёрским методом и опасным фанатизмом начала стираться слишком быстро.
Кристиан Бэйл — «Машинист»
История с «Машинистом» давно стала хрестоматийной, но в реальности она выглядит даже жёстче, чем в пересказах. Бэйл не просто согласился сыграть человека, доведённого до физического и психического распада, — он решил выглядеть так, будто персонаж уже одной ногой в другом мире. Его диета свелась к яблоку, банке тунца и чёрному кофе в день. Вес Бэйла упал примерно до 55 килограммов при росте около 183 сантиметров, и съёмочная группа всерьёз переживала, что он может просто не выдержать график. На этом Бэйл не остановился. Он намеренно избегал общения на площадке, двигался медленно и неуверенно даже между дублями и отказывался «отыгрывать» усталость — он хотел быть по-настоящему истощённым. Режиссёр Брэд Андерсон позже признавался, что временами боялся не за фильм, а за актёра, потому что тот выглядел хуже, чем требовал сценарий. При этом студия не поощряла такую трансформацию: «Машинист» был малобюджетным проектом, и никто не просил Бэйла превращать подготовку в эксперимент над организмом. Примечательно, что Бэйл хотел похудеть еще больше, но врач сказал ему, что, если он продолжит это делать, то «Машинист», скорее всего, станет его последним фильмом. Практически без паузы Кристиан подписался на «Бэтмен: Начало» и сделал резкий разворот в противоположную сторону. За несколько месяцев он набрал столько массы, что стал слишком крупным даже для Бэтмена: Кристофер Нолан сказал, что Кристиан был похож на огромного кабана. В итоге ему пришлось снова худеть, но уже до более «функционального» супергеройского тела. Два экстремальных изменения подряд стали серьёзной нагрузкой для здоровья, но Бэйл воспринимал это как часть профессии, а не как исключение.
Джейми Дорнан – «Крах»
Еще до того, как Джейми Дорнан обрел мировую известность благодаря «50 оттенкам серого», он снялся в сериале «Крах» с Джиллиан Андерсон, в котором сыграл самого настоящего жестокого серийного маньяка. Джейми не хотел ударить в грязь лицом, поэтому провел тщательную подготовку к роли, которая однажды вышла за все рамки. Чтобы понять своего персонажа, представить, что он думает и что им движет, Джейми сам ненадолго стал маньяком: он приметил в поезде случайную женщину и стал следить за ней. Дорнан буквально вышел вместе с ней на ее остановке и прошел длительное расстояние, преследуя ее и сохраняя дистанцию, чтобы она не заметила его, но при этом он видел ее. В конце концов Джейми осознал, что совершает какую-то бессмыслицу, и прекратил преследование прежде, чем женщина заметила и позвала на помощь, ведь в таком случае молодой актер мог попасть не на съемочную площадку, а за решетку.
Дэниел Дэй-Льюис — «Моя левая нога»
В фильме «Моя левая нога» Дэй-Льюис играл писателя и художника Кристи Брауна, который всю жизнь провел в инвалидной коляске, и актер решил, что «играть» такое состояние — недостаточно. С первого дня съёмок он полностью отказался ходить, передвигался исключительно в инвалидном кресле и не выходил из образа ни на минуту, даже когда камеры были выключены. На площадке это быстро превратилось в проблему. Дэй-Льюис настаивал, чтобы его кормили с ложки, как его персонажа, и требовал, чтобы участники съёмочной группы переносили его между локациями. Он сознательно говорил с сильным нарушением речи, даже в бытовых ситуациях, из-за чего общение становилось почти невозможным. Люди, работавшие с ним, вспоминали, что иногда было сложно понять, когда он обращается как актёр, а когда — как персонаж, потому что граница между ними исчезла полностью. Физическая сторона эксперимента оказалась ещё жёстче. Постоянное пребывание в кресле привело к серьёзным болям в спине, воспалениям и травмам, а съёмки растянулись настолько, что последствия начали сказываться на здоровье – после окончания производства стало известно, что из-за своего метода Дэниел сломал два ребра просто потому, что проводил целыми днями в неестественном положении. В какой-то момент врачам пришлось вмешаться, потому что нагрузка стала опасной. Но сам Дэй-Льюис воспринимал это как неизбежную плату за правдоподобие и отказывался смягчать режим. Результат оказался оглушительным: «Моя левая нога» принесла Дэй-Льюису первый «Оскар» и закрепила за ним репутацию актёра, готового пойти куда угодно ради роли. Но именно этот фильм стал примером того, как метод может выйти за рамки профессии и превратиться в испытание не только для самого исполнителя, но и для всех, кто оказался рядом.
Эштон Кутчер — «Джобс»
Когда Кутчер согласился сыграть Стива Джобса, он довольно быстро решил, что внешнего сходства и манеры речи будет недостаточно. Джобс был известен не только как визионер, но и как человек с крайне специфическим образом жизни, и Эштон решил идти до конца — буквально повторять его привычки. В первую очередь это касалось питания, потому что Джобс в разные периоды жизни придерживался жёсткой фрукторианской диеты. Кутчер без особых раздумий сел на тот же рацион. Никаких «адаптированных» версий, консультаций с диетологами или компромиссов — он почти полностью перешёл на фрукты и соки, считая, что так быстрее почувствует себя в теле персонажа. Проблема в том, что организм актёра, привыкший к мясу, оказался куда менее благодарным, чем образ на экране. Уже во время подготовки к съёмкам он начал испытывать сильные боли, а вскоре оказался в больнице с симптомами, которые врачи диагностировали как проблемы с поджелудочной железой. После этого актёру пришлось срочно возвращаться к нормальному питанию, потому что продолжать эксперимент стало просто опасно. Эштон открыто признавался, что попытка «есть как Джобс» была опрометчивым решением, и что он сильно переоценил возможности собственного организма. На этом его методические эксперименты не закончились. Кутчер дотошно копировал походку, жесты, темп речи и даже то, как Джобс держал паузы в разговорах. Он часами смотрел архивные выступления, репетировал интонации и старался воспроизвести не харизматичную версию из легенд, а более резкую и иногда неприятную манеру общения, за которую Джобса часто критиковали коллеги. Но именно диета стала тем моментом, где подготовка вышла из-под контроля.
Райан Гослинг — «Милые кости»
В конце 2000-х в фильме «Милые кости» Гослинг был утверждён на роль отца главной героини, человека сломленного и живущего с постоянным внутренним грузом. Райан решил, что такой персонаж не может выглядеть подтянутым и «киношным», и самостоятельно пришёл к выводу: герой должен быть заметно полнее и тяжелее — физически и визуально. Не став долго обсуждать идею, Гослинг начал резко набирать вес. Он увеличил количество еды, пил растопленное мороженое, смешанное с напитками, и целенаправленно довёл себя до состояния, которое считал правильным для роли. По его логике, лишний вес должен был отражать годы подавленного горя и эмоционального застоя. Проблема заключалась в том, что этот подход он не согласовал с режиссёром Питером Джексоном. Когда Гослинг появился на площадке, стало ясно, что представление актёра о персонаже и видение фильма у Джексона кардинально расходятся. Режиссёр видел героя более сдержанным, «призрачным», почти растворённым в пространстве, а не тяжёлым и приземлённым. В итоге вместо обсуждения художественных деталей возник тупик: актёр уже физически изменил себя под роль, которая в таком виде фильму просто не подходила. Ситуация закончилась максимально жёстко. Гослинга сняли с проекта ещё до начала основных съёмок, а роль в итоге отошла Марку Уолбергу. Сам Райан позже спокойно признавал, что это был его просчёт: он не договорился с режиссером о базовом — о том, каким этот персонаж вообще должен быть на экране.
Дон Чидл – «Бруклинские полицейские»
В фильме «Бруклинские полицейские» Дон Чидл играет персонажа по имени Танго – детектива под прикрытием, который ради своей работы пресекает закон и в том числе связывается с запрещенными препаратами. В одном из своих интервью Дон рассказал, что он любит работать по системе Станиславского, которая предполагает полное вхождение в роль: актер практически в прямом смысле становится своим персонажем и начинает делать то, что делает он, а также говорит точно, как и он, и иногда даже просит обращаться к нему не по настоящему имени, а по имени персонажа. И Чидл не нашел ничего лучше, чем пойти в аптеку, купить то, что не продается без рецепта, и начать продавать это на улице. Дон буквально нарушил закон, чтобы сыграть Танго правдоподобно, и ему повезло, что его просто не поймали.
Роберт Паттинсон — «Хорошее время»
Ко времени, когда Роберт Паттинсон оказался на съёмочной площадке «Хорошего времени», он уже целенаправленно избавлялся от образа звезды «Сумерек». Но фильм братьев Сэфди стал для него не просто шагом в сторону независимого кино, а настоящим погружением в зону, где актёр легко может перестать контролировать происходящее. Его герой Конни Никас — мелкий преступник, живущий на адреналине, панике и постоянной необходимости выкручиваться, и Паттинсон решил, что сыграть такого человека «аккуратно» просто невозможно. Подготовка началась с Нью-Йорка. Паттинсон много времени проводил в районах, где происходило действие фильма, наблюдал за людьми, слушал разговоры и постепенно перенимал манеру речи и поведения. Он намеренно выглядел неопрятно, носил одну и ту же одежду месяцами, не следил за причёской и старался выглядеть так, чтобы его не воспринимали как актёра. По его собственным словам, он хотел, чтобы прохожие видели в нём «проблемного парня», а не кинозвезду. Роберт также жил в подвальной квартире своего персонажа два месяца, за все это время ни разу не поменял постельное белье и спал в уличной одежде, а, когда забегал домой, сразу же задергивал шторы, пытаясь изобразить человека, который скрывается от правосудия. На съёмках граница между актёрством и реальностью начала стираться ещё сильнее. Многие сцены снимались в реальных локациях без перекрытия улиц, а люди вокруг не всегда понимали, что перед ними съёмочный процесс. Паттинсон сознательно оставался в образе между дублями, продолжал вести себя агрессивно и нервно, кричал, спорил и резко реагировал на происходящее. В какой-то момент это приводило к настоящим конфликтам с окружающими, которые воспринимали его поведение всерьёз. Самый показательный эпизод — сцены в парке развлечений и больнице, где Паттинсон настолько органично вписался в хаос происходящего, что сотрудники и прохожие считали его реальным нарушителем порядка. Съёмочной группе приходилось быстро объяснять ситуацию, чтобы не вмешалась охрана или полиция. По сути, актёр играл роль человека, который постоянно балансирует на грани задержания, и делал это в условиях, где задержание было вполне реальным исходом.