Звезда советской эстрады боролась с лимфогранулематозом и скрывала следы лучевой терапии под платком. Но один человек запретил её показывать по телевидению за «грустный вид». История о том, как система убивает нежность.
Если Вадима Мулермана (о котором я рассказывал в прошлой статье) пытались стереть из памяти за «неправильные» песни, то Майю Кристалинскую решили медленно душить запретами за её личную боль. Сегодня я приоткрою завесу тайны над самой закрытой и нежной певицей советской эстрады
Звезда оттепели
Начало 1960-х — Майя Кристалинская становится голосом эпохи. В 1957 году она лауреат Московского международного фестиваля молодёжи и студентов, выступает с самодеятельным ансамблем «Первые шаги» под руководством Юрия Саульского.
Три года спустя записывает песню «Мы с тобой два берега» из фильма «Жажда», пластинка которой расходится тиражом семь миллионов экземпляров. Работала с джаз-оркестрами Эдди Рознера и Олега Лундстрема, была постоянной участницей «Голубых огоньков». «Нежность» композитора Александры Пахмутовой на стихи Николая Добронравова и Сергея Гребенникова она записала в 1966 году, тогда же телезрители признали её лучшей эстрадной певицей года.
Нежный, с «плачущей интонацией» голос становится визитной карточкой оттепели, о которой композитор Микаэл Таривердиев говорит как о плачущей интонации, а Александра Пахмутова называет исполнение «Нежности» Кристалинской неразгаданной загадкой, той самой песней, которую Юрий Гагарин обожал, слушал перед полётами, а лётчик-испытатель Владимир Комаров перед своим последним вылетом в апреле 1967 года просил передать певице благодарность.
Сама Кристалинская говорила в последнем интервью 1984 года: «Я считаю, что мне повезло, не каждому артисту доводится получать такую песню, я счастлива, что я первая исполнительница этой прекрасной песни».
Но именно этот голос, трогающий душу, человечный, уязвимый, станет причиной запрета. Потому что советская эстрада должна была быть бодрой. А Кристалинская пела о нежности и грусти.
Платок на шее
Когда Майе Кристалинской исполнилось двадцать девять лет, в 1961-м, врачи обнаружили у неё опухоль лимфатических желез, лимфогранулематоз. Певица прошла тяжёлый курс лучевой терапии, после которого на шее остались ожоги. С тех пор певица выходила на сцену с косынкой или в одежде с высоким воротником, чтобы скрыть следы облучения от зрителей.
Врачи предупреждали, что пение может ухудшить состояние, напрягать связки категорически нельзя. Кристалинская ответила: «Лучше убейте меня сразу, без сцены я буду умирать медленно».
Кристалинская выбрала сцену. Этот выбор медленно убивал её. Каждая нота давалась через боль, каждое выступление требовало горсти таблеток. На гастроли Кристалинская ездила с целым чемоданом лекарств. В то время поклонницы, не зная о болезни, восхищались элегантным стилем певицы, подражали ей, повязывая косынки на шею. Никто не догадывался, что платок не модный аксессуар, а способ скрыть последствия борьбы за жизнь.
Публика видела красивую женщину в косынке, не подозревая, что под тканью были следы лучевой терапии, которая давала ремиссию, но не избавляла от болезни. Певица продолжала петь, гастролировать, записывать песни, живя между ремиссиями и обострениями, между сценой и больницей. Врачи качали головами, певица пела.
Закрытие дверей Останкино
В апреле 1970 года председателем Гостелерадио СССР был назначен Сергей Георгиевич Лапин, личный друг генсека Леонида Брежнева, бывший дипломат, человек начитанный, разбиравшийся в поэзии, живописи. При этом, по словам своего заместителя Генриха Юшкявичуса, он был «страшный антисемит», поставивший себе цель сократить количество евреев в телеэфире до абсолютного минимума. В результате с экранов постепенно исчезли Вадим Мулерман, Валерий Ободзинский, Аида Ведищева, Лариса Мондрус, Нина Бродская. Майя Кристалинская тоже попала под удар. Её отец Владимир Григорьевич Кристалинский был евреем из Мглина Черниговской губернии.
Лапин невзлюбил певицу сразу. Говорил, что «она не поёт, а ноет». Когда в песне «В нашем городе дождь» на новогоднем «Голубом огоньке» председатель Гостелерадио усмотрел антисоветчину и пропаганду грусти, судьба Кристалинской была решена.
1972-й принёс новый удар. Её выступление с песней «Кто отзовётся?» вырезали из «Песни года». С тех пор путь на Центральное телевидение для неё был практически закрыт.
Хотя формально певицу запретили из-за «депрессивной внешности» и «печальных глаз», якобы портящих настроение гражданам, на самом деле всё дело было в отце Кристалинской. Он был евреем, а в советском паспорте национальность указывалась в пятой строке. Для многих эта запись становилась приговором.
Лапин был всесилен. Каждое его решение окончательное. В народе его называли «Телевизионным Сталиным». Когда нужно было убедить подчинённых, он говорил: «Я вчера обедал с Леонидом Ильичом». Брежнев был его личным другом. Спорить с таким человеком мог только самоубийца.
Запрет умирающей
Вот абсурд, которого не придумаешь: женщину, умирающую от рака, запретили за то, что она выглядит грустно, платок на шее скрывал ожоги от лучевой терапии, но Лапину был виден только «угнетённый вид», печальные глаза были, конечно, печальные, она боролась со смертельной болезнью, усталое лицо было ещё бы, после химиотерапии и облучения, но чиновнику из Гостелерадио было всё равно, потому что грусть не советская эмоция.
С 1970 года Кристалинская почти исчезла с телевидения. Радио ещё транслировало её голос без лица, а телевидение отказывалось показывать её облик. Редкие исключения делались только для творческих вечеров Александры Пахмутовой, Эдуарда Колмановского, Яна Френкеля в Колонном зале Дома Союзов.
Центральное телевидение превратило певицу в «персону нон грата». Нина Григорянц, глава редакции музыкальных программ ЦТ, вспоминала: «Последняя моя встреча с Майей Кристалинской была печальной. Она пришла в редакцию спросить меня, почему мы перестали ее приглашать. Что я могла ответить? Мы включали ее иногда в дневные передачи по второй и четвёртой программам, но взять ее в ведущие передачи было невозможно».
Последние десять лет жизни звезда советской эстрады, которую ещё недавно признавали лучшей певицей года, выступала в сельских клубах, райцентрах Тульской, Рязанской, Орловской областей.
Подруга певицы Татьяна Райнова с горечью писала: «Сплошные дальние выезды, я считаю, что это унизительно для Кристалинской». Народ любил её. Один чиновник уничтожил карьеру.
В 1974 году Кристалинской присвоили звание «Заслуженная артистка РСФСР», что на фоне запрета выглядело издевательством, а не признанием заслуг. В 1975-м она ещё раз выступила на «Песне года» с композицией «Судьба». Потом снова тишина.
Последний год
15 июня 1984 года у Майи Кристалинской умер второй муж, архитектор, скульптор Эдуард Барклай, от инсульта, вызванного осложнениями сахарного диабета. Они собирались в отпуск, когда ему внезапно стало плохо. Приехавшая скорая ничего не смогла сделать, он умер у неё на руках. После этого певица потеряла всякий интерес к жизни: «Когда ушёл Эдик, мне стало неинтересно жить». После смерти супруга болезнь обострилась. У Кристалинской стали ухудшаться речь и координация, весной 1985 года она полностью потеряла дар речи. За ней ухаживали младшая сестра Анна, подруги.
19 июня 1985 года, на пятьдесят четвёртом году жизни, Майя Кристалинская скончалась ровно через год после похорон мужа. Прощались с певицей в Центральном доме работников искусств, где звучали её песни, гроб выносили под композицию «Русь».
Похоронена она была на Новом Донском кладбище в Москве с эпитафией: «Ты не ушла, ты просто вышла, вернёшься, опять споёшь». С боковой стороны надгробия выбит текст стихотворения Роберта Рождественского «Хоронили Майю Кристалинскую», в котором поэт назвал певицу «Эхом нашей юности».
Через два года, в 1987-м, по Центральному телевидению показали передачу памяти Майи Кристалинской «Эхом нашей юности была». Режиссёр Талина Колесник собрала всё, что сохранилось в телеархиве. Этой передачей советское телевидение попросило у Кристалинской прощения за столь долгое молчание, но было поздно...
Опустела без тебя земля
Песни Майи Кристалинской живут. «Нежность», «Опустела без тебя земля», «Мы с тобой два берега», «А снег идёт», «Ненаглядный мой». Юрий Гагарин улетал в космос, слушая «Нежность». Владимир Комаров просил передать благодарность за эту песню перед своим последним полётом 24 апреля 1967 года, из которого не вернулся. Даже Томас Андерс, бывший солист Modern Talking, включил кавер «Нежности» на английском языке в свой репертуар, не раз исполнял его для российских зрителей.
Сергей Лапин ушёл в отставку 16 декабря 1985 года, когда к власти пришёл Михаил Горбачёв, умер в 1990-м, не понеся никакого наказания. За пятнадцать лет на посту председателя Гостелерадио он построил Олимпийский телерадиокомплекс, запустил «Песню года», увеличил объём вещания более чем в два раза, но при этом убил десятки карьер, среди которых была и Майя Кристалинская.
«Опустела без тебя земля» теперь не песня о космонавтах. Это о ней. Земля действительно опустела без её голоса, нежного и человечного, который пел о любви и ожидании. Роберт Рождественский назвал её «Эхом нашей юности». Эхо исчезло. Осталась тишина.
Платок не стиль
Сегодня мы слушаем «Нежность» и не знаем, что за каждой нотой была боль. Платок на шее не гордость и не модный аксессуар, а способ скрыть следы лучевой терапии, ожоги от облучения. Гагарин улетал в космос под её песни. А она умерла в забвении, запрещённая одним человеком, который решил: «Грустная. Убрать».
Это не история о певице. Это история о том, как система уничтожает человечность. Лапин запретил Кристалинскую за «пропаганду грусти». Но грусть это жизнь. Грусть это любовь, ожидание, потеря, надежда. Без грусти остаётся только пустота. Как в названии её песни: «Опустела без тебя земля».
Советская эстрада должна была быть бодрой. Кристалинская пела о нежности, но система выбрала бодрость и убила нежность.
Судьба Майи была трагедией души. Но на советской эстраде был человек, чья жизнь казалась триумфальным шествием, пока за его спиной не захлопнулись двери кабинета ОБХСС. В следующей статье я расскажу историю «Короля эстрады» Муслима Магомаева. Как за лишние 400 рублей на главного Орфея страны завели уголовное дело, и кто из «верхушки» рискнул всем, чтобы спасти его от тюрьмы?