В середине 1956 года в одном из советских архивов, где велась систематизация дореволюционных и зарубежных материалов, группа историков столкнулась с находкой, которая сначала показалась обычной странностью переводов. Речь шла о копиях старых переписок и аналитических записок, поступивших в СССР ещё до войны по линии научного и культурного обмена. Эти материалы долгое время лежали без особого внимания, считаясь вторичными и не представляющими практической ценности.
Проблема началась тогда, когда один из исследователей обратил внимание на повторяющийся мотив. В документах, связанных с европейскими архивами, несколько раз упоминались подземные сооружения, не привязанные ни к конкретной цивилизации, ни к известным историческим периодам. Формулировки были сухими, почти техническими. Там не говорилось о мифах, религиозных символах или легендах. Использовались слова вроде «структуры», «уровни», «переходы», «залы».
Особое внимание привлекли ссылки на источники, уходящие в архивы Ватикан. Эти ссылки не выглядели случайными. Более того, в ряде документов прямо указывалось, что сведения о подобных подземных объектах были систематизированы задолго до того, как аналогичные находки начали фиксировать советские геологи, строители и археологи в 1940–1950-х годах.
Историков насторожило несоответствие. В СССР в тот момент только начинали сталкиваться с аномальными подземными залами, тоннелями, гигантскими пустотами, которые не вписывались в классические археологические схемы. Многие из этих находок официально объяснялись природными процессами или «уникальными геологическими условиями». Однако в архивных материалах из Европы эти же объекты описывались так, будто о них знали заранее.
Особенно странным было то, что описания совпадали не по духу, а по деталям. Упоминались размеры залов, их геометрия, отсутствие следов традиционного строительства, глубины залегания. В некоторых случаях фигурировали схемы, очень схематичные, но удивительно похожие на те, что позже начнут появляться в отчётах советских экспедиций. Возникало ощущение, что источники, которыми пользовались европейские архивисты, имели доступ к информации, недоступной официальной науке того времени.
В 1956 году подобные выводы нельзя было делать открыто. Историки действовали осторожно, оформляя находку как «расхождение в интерпретациях». Однако внутри рабочей группы обсуждение шло куда жёстче. Возникал прямой вопрос: откуда Ватикан мог знать о подземных структурах, которые ещё не были открыты, исследованы или даже зафиксированы в СССР?
Ответы, которые предлагались, не устраивали никого. Версия о том, что речь идёт о древних римских катакомбах или средневековых хранилищах, не выдерживала критики — размеры и описания явно выходили за рамки подобных объектов. Предположение о фантазиях или ошибках переписчиков тоже не работало: слишком уж системными были эти данные, слишком повторяющимися.
Особую тревогу вызвал один из документов, датированный ещё XIX веком. В нём говорилось о «глубинных сооружениях, не имеющих культурной принадлежности», и подчёркивалось, что их нельзя относить ни к античности, ни к более поздним эпохам. Формулировка выглядела почти научной, лишённой религиозного контекста. Складывалось впечатление, что авторы текста сознательно избегали любых мифологических объяснений.
Советские историки сопоставили эти данные с тем, что уже начинало поступать из регионов страны. Странные подземные залы, обнаруженные при строительстве, гигантские тоннели, гладкие стены без следов инструментов. Всё это начало складываться в неприятную картину. Если Ватикан знал о таких объектах заранее, значит, источники этой информации уходили куда глубже, чем принято считать.
При этом в документах не было ни слова о предназначении этих сооружений. Они описывались как факт, как данность, как нечто существующее вне человеческой истории. В одном из комментариев встречалась фраза о том, что эти структуры «не предназначались для жизни людей», но и не выглядели заброшенными в привычном смысле.
К концу 1956 года материалы были аккуратно свернуты в отдельную папку. Формально — для дальнейшего изучения. Фактически — чтобы не вызывать лишних вопросов. В научных публикациях того времени тема так и не появилась. Зато в узком кругу специалистов разговоры продолжались. Всё чаще звучала мысль, что история человечества может быть лишь тонким слоем над куда более древней и сложной инфраструктурой, о существовании которой разные цивилизации знали фрагментарно.
Самое тревожное осознание пришло позже, когда в СССР начали массово сталкиваться с подобными объектами уже на практике. Тогда стало ясно: совпадения слишком точны. Описания из старых ватиканских архивов и реальные находки в советской действительности словно принадлежали одной системе координат.
Почему эти знания хранились именно там, откуда они пришли, и почему не были обнародованы — на эти вопросы историки так и не получили ответов. Оставалось лишь признать: в 1956 году советская наука впервые столкнулась не просто с загадкой прошлого, а с фактом, что кто-то знал о подземных сооружениях задолго до того, как человечество начало на них натыкаться вслепую.