Кого-то подсижу, на кого-то настучу:
Начальником ядреным я очень стать хочу, -
За месяц от рабочего до мастера дошел,
Зарплата стала больше и на сердце хорошо!...
Юрий Хой
В этом рассказе речь пойдет не о каком-то конкретном случае, а о конкретных людях. Точнее о конкретных должностных лицах – руководстве нашего райотдела, которые непосредственно сформировали, точнее переформировали за последние годы его облик и содержание.
Начну с самого одиозного.
МАКАКА
Ежопина Елена Александровна, по кличке «Макака». Она же «Мартышка», она же «Кондализа», она же «Мать».
Совершенно убогий организм низенького роста – почти коротышка, среднего - ближе к худощавому - телосложения. Лицо сморщенное, волосы темные, по бокам и сзади коротко стриженные, сверху торчащие дыбом, что делало ее «морду лица» похожей на макаку-резус. Глаза бесцветные, губы тонкие, зубки мелкие и гнилые, от чего, когда она говорила, вокруг распространялось зловоние. Ежопина обычно носила очки, наверное, чтобы придать себе некий интеллигентский вид, однако при ее внешности макаки сразу вспоминается басня Крылова «Мартышка и очки».
Насколько мне известно, Ежопина пришла работать в милицию в 1991 году, в возрасте 30 лет. В то время, в эпоху первых перемен, с работой были трудно. Однако в милиции еще более-менее платили и старались как-то поддержать сотрудников, поэтому Макака, с помощью своего мужа – какого-то зам/начальника одного из городских райотделов, - пролезла работать в наш райотдел. До этого она работала школьной учительницей и никакого другого образования, кроме педагогического не имела. Никакого опыта работы в области юриспруденции она так же не имела. Ее назначили инспектором в инспекции по делам несовершеннолетних. Работа в этом подразделении не слишком сложная, рабочий день - как в обычной конторе, т.е. с 9 до 18.
Поскольку Макака из «блатных», начальство особо ее не напрягало, вешать взыскания за безобразную работу, назначать какие-либо дисциплинарные наказания или материть на всех совещаниях по тем же причинам не могло, поэтому она могла работать (а не служить) вполне спокойно, не напрягаясь, регулярно и подолгу уходя на больничные. Через год она получила «старлея». Как и всех блатных, ее вскоре сделали «лучшим» работником, с высокими показателями. Методика проста. Во-первых, «лучшему» дают самый легкий участок работы, дают перспективные задания, за которые можно получить «палку». Ту работу, за которую никаких «палок» не светит, но очень «геморройную» – например, подняться посреди ночи и искать пропавшего несовершеннолетнего – поручают сотрудникам из числа «простых смертных». В результате одни, расслабляясь, слыли «лучшими», другие, работая без сна и отдыха, слыли бездарными бездельниками. В итоге первые без всякого напряга получали должности, награды и премии, вторые, работая без сна и отдыха, получали взыскания, наказания и матершину со стороны руководства. Далее одни поднимались по карьерной лестнице, а других, «выжав все соки», выгоняли с работы.
Так было и с Макакой. Вскоре ее, как «лучшего сотрудника» назначили старшим инспектором, затем, после смены нескольких начальников ИДН, начальником назначили ее. Тут-то Макака и проявилась во всей своей «красе».
Хочется специально уточнить, что специфика службы в милиции требует, чтобы в нее приходили с юных лет, чтобы люди «с младых ногтей» привыкали к ее тяготам, ответственности и особым взаимоотношениям внутри коллектива. Макака, дожив до зрелых лет на гражданке, занесла с собой в милицию как сифилис все свои гражданские комплексы: сплетни, стукачество, вранье, подсиживание, жополизм. Тому, кто служит в подразделениях милиции («на земле») с юных лет, все это несвойственно. Работая бок обок, вместе, рискуя жизнью, здоровьем и свободой, они привыкают, что каждый из них должен выручать и помогать друг другу. Если твой коллега попал в беду, ты должен прийти к нему на помощь, иначе, кто придет к тебе самому на помощь, когда ты попадешь в беду?!.. Вместе сидя в засадах, вместе рискуя жизнью, вместе выпивая декалитры водки, менты сплачиваются в единый коллектив. Среди ментов как нигде развито «чувство корпоративности».
Лица, пришедшие в милицию с гражданки, уже в зрелом возрасте, либо просидевшие по несколько лет на гражданке, этого не понимают. У них обычно отсутствует понимание коллективизма, корпоративности, чувства взаимовыручки. Для них главное любой ценой «пролезть» в начальники, или просто расслабляться ничего не делая, ожидая, когда их работу сделают другие.
Своевременно, в срок Макака получила звание майора, что соответствует «потолку» звания по должности. Однако уже через четыре года она получила и звание подполковника. Полагаю, «подпола» она получила, как это обычно делают все блатные: была формально зачислена на подполковничью должность, фактически продолжая исполнять обязанности на прежнем месте, (начальника ПДН). Получив необходимое звание, была формально (т.е. по документам) «возвращена» на прежнюю должность. Так глуповатая и весьма недалекая «училка», не имея ни образования, ни опыта, ни знаний или навыков работы в ментах за 11 лет достучала до подполковника милиции.
Как и свойственно всем лицам этой категории, Макака никогда не прекращала заниматься стукачеством и жополизмом. Мне рассказывали ее бывшие подчиненные, что в ходе коллективных пьянок она подсыпала в водку своим соратникам какую-то гадость, от которой те сильнее пьянели, а она вынюхивала, кто о ком что говорит, после чего шла к начальнику и все ему докладывала. Начальники, кто из коренных ментов ее хоть и не любили, но терпели из-за ее «блатного» статуса, поэтому она длительное время, не смотря на все свои потуги, так и оставалась всего лишь начальником ПДН, - мелкого и неперспективного подразделения.
Но вот, в 2007 году начальником РОВД был назначен простоватый мужичок с одного из сельских райотделов. Он был человек простой, доверчивый, словоохотливый. Ежопина очень быстро втерлась ему в доверие. Втираться в доверие она умела профессионально. Напялив себе на нос очки, она скромно присаживалась на краешек стула и начинала доверительным тоном говорить. Говорила и по-работе, и так просто, обо всех событиях в райотделе и в городе. В итоге собеседник проникался к ней чувством доверительных взаимоотношений и сам начинал говорить лишнего, а так же следовать ее советам.
Тем временем показатели нашего РОВД стремительно падали и вскоре в рейтинге райотделов он попал на последнее место в области. Начальника ОВД почти каждый день вызывали в УВД и материли. Прежнего начальника МОБ убрали, а на его место назначили Белочкина, бывшего сотрудника школы милиции, бывшего начальника МОБ другого городского РОВД.
Белочкин, тоже из числа закоренелых ментов, был человек простой и открытый. Он пытался поднять вверенную ему службу, но очень быстро «сгорел на работе».
16 октября, вечером, в одном из кабаков был организован «корпоратив» по случаю «Дня дознания». Белочкин приехал поздравить сотрудников, но когда он выходил из машины и собирался перейти дорогу, его сшибла проезжая машина. Корчась от боли, он лежал на обочине дороги, а прохожие, глядя на него кричали, тыкая в его сторону пальцем, что «мент пьяный валяется». Вскоре кто-то из «доброжелателей» вызвал милицию, и его увезли в УВД. На этот раз каких-либо серьезных последствий для Белочкина не было, но для руководства он уже был под сомнением.
10 ноября отмечали «День милиции». После коллективной пьянки в ОВД начальники разъехались по городским кабакам. Белочкин и Ежопина, «как бы невзначай» оказались рядом. Ежопина как всегда, старательно подливала Белочкину водки, в результате он быстро захмелел, утратил способность контролировать свои поступки и вообще стал не в состоянии адекватно оценивать окружающую обстановку. Именно в это время в зале появились местные овошники. Возможно, кому-то не понравилось поведение Белочкина и они нажали «тревожную кнопку», возможно, кто-то их вызвал нарочно – история умалчивает. Овошники сделали замечание Белочкину, Ежопина, сидевшая рядом сказала, что он все же «подполковник милиции», да еще и «цельный начальник МОБ», а ему тут какие-то сержанты указывают. Не понимая, что творит, Белочкин начал кричать овошникам, что он подполковник милиции, и они перед ним должны стоять смирно, и ходить «по-струнке» и тому подобную чушь. Оскорбленные такими выходками, овошники тут же скрутили его, и отвезли в УВД, сдав в инспекцию по личному составу.
Следует отметить, что служба ОВО не имеет прямого подчинения УВД и является достаточно независимой и самостоятельной структурой, поэтому простому «заму» одного из райотделов запугать их было бы сложно. Через пару дней Белочкина отстранили от должности, и вскоре уволили. Не оправдал доверия.
Тем временем с начальством в райотделе стало совсем туго. Руководство всерьез считало, что нынешний начальник ОВД со своей должностью не справляется. Начальник КМ перевелся в другое подразделение, начальника штаба хватил инсульт, и он лежал в больнице, начальник отдела дознания уволился. Но оставалась еще начальник ПДН – Ежопина, которая подолгу засиживалась в начальническом кабинете и что-то сюсюкала ему. В итоге ее назначил исполняющим обязанности начальника МОБ взамен Белочкина, посчитав, что назначать на эту важную и ответственную должность в тот момент было некого.
Столь необычное кадровое решение всех просто шокировало. Ежопина не имела необходимого опыта, подготовки и знаний для этой должности, да и вообще была глупа как курица. Даже как временная мера подобное назначение выглядело нелепо. Несмотря на это, ее вскоре утвердили на должности начальника МОБ на постоянной основе.
В структуре районных отделов милиции служба МОБ имеет очень большое значение. В нее входят такие крупные и важные подразделения как отдел участковых, взвод патрульно-постовой службы, Отдел дознания, районный отдел ГАИ, несколько более мелких служб. В связи с этим, начальник МОБ должен хорошо знать территорию района и всю обстановку в нем, быть юридически грамотным и иметь хотя бы минимальный опыт следственной работы, так как должен проверять уголовные дела направляемые в прокуратуру, подписывая обвинительные акты, проверять материалы проверок по сообщениям о преступлениях и утверждать Постановления об отказе в возбуждении уголовных дел, проверять материалы, направляемые для возбуждения уголовного дела, в которых усматривается состав преступления.
Макака, для всего этого была слишком «тугая». Как про нее сказал один из бывших начальников райотдела, «это человек, который до сих пор думает, что состав преступления это поезд с преступлением». Кроме того она страдала слишком завышенным самомнением, патологическим мужененавистничеством и явной манией величия.
До Ежопиной никогда ни один начальник МОБ не требовал, чтобы при его заходе в кабинет подавалась команда «товарищи офицеры!» (после которой все присутствующие должны встать). Ежопина стала это требовать. Не раз приходилось наблюдать, с каким особым изуверством она публично морально измывалась над внешним видом и форменной одеждой даже старых и бывалых сотрудников, которые и по возрасту и по выслуге лет были старше ее, многие побывали на войне. Однако вынуждены были это терпеть. Статус должностного превосходства доставлял ей особое удовольствие, так как позволял совершенно безнаказанно издеваться над людьми, используя не по назначению свое должностное положение.
Завоеванный подсиживанием, стукачеством и жополизмом начальнический статус особенно дорог для нее приобретением власти над подчиненным. Ее себялюбию, видимо, очень досаждало, что дома она всего лишь тупая домохозяйка, вынужденная обслуживать своего глуповатого сынка и старого жирного мужа. Зато на работе она могла вдоволь покомандовать и поиздеваться над подчиненными. Особенно она любит мучить ветеранов - специалистов своего дела. Так как ни ее образование, ни ее куцая карьерная лестница не дали ей необходимых для работы в милиции навыков и знаний, то рядом с ними ее мучает острое чувство собственной неполноценности и угнетая их, чувствуя своих власть над ними, она это чувство глушит.
Лично меня, привыкшего жить «по понятиям», просто добивала ее абсолютная беспринципность, полное отсутствие каких-либо человеческих чувств и элементарного чувства собственного достоинства. Так, например, она любила нагло и бессовестно врать людям прямо в глаза, притом ее вранье настолько было нелепо, всем очевидно и открыто, что совершенно непонятно, зачем это она вообще это высказывает. (Чтобы лишний раз показать окружающим свою глупость?!).
Однажды, на совещании отдела участковых обсуждался вопрос о размерах квартальной премии. Ежопина спросила мое мнение (как непосредственного руководителя), насчет квартальной премии участковому Новикову (у которого показатели в работе за квартал были одни из самых низких). Я, хотя и сам был «не в восторге» от бездарного отношения Новикова к работе, но из чувств служебной солидарности, взаимовыручки и соображений, что руководитель всегда обязан оберегать своих подчиненных от внешних «наездов», сказал, что он недавно работает и у него и так зарплата маленькая, поэтому премию надо дать хотя-бы 75 %. Ежопина спросила Новикова, какая у него зарплата. Тот ответил как есть – около 8000 рублей. Ежопина тут же «громогласно ляпнула», что у нее зарплата 9 000 рублей. Потрясенные столь наглым враньем, все молчали не в силах произнести ни слова. Дураку понятно, что она, как подполковник милиции и заместитель начальника ОВД никак не может иметь зарплату менее водилы - прапорщика Толика. К чему была высказана эта бессовестная и наглая ложь, для всех присутствующих осталось загадкой. Очевидно, до ее убогого умишки так и не дошло, что бессовестно врать людям в глаза в ее статусе просто не солидно.
Однажды я подписывал у Ежопиной отказной материал по семейному конфликту. Полистав материал проверки, Макака обратила внимание, что пострадавшая в городе не прописана, а проживает у родителей своего мужа и спросила, почему я не составил на заявительницу протокол за проживание без регистрации по месту жительства. Я ответил, что у нее и так положение нелегкое: муж избил и ушел к любовнице, живет в чужом городе у его родителей, т.е. «на птичьих правах», маленький ребенок, маленькая зарплата, обратилась в милицию, надеясь на помощь, а сделать в ответ человеку «гадость» мне просто и в голову прийти не могло.
Выслушав меня, Ежопина брюзжа слюной, стала кричать, что «нечего их жалеть, - они нас не пожалеют». Честно сказать, я ожидал, что у нее еще есть хотя-бы чувство женской солидарности, но видимо, если у нее и было какое-то чувство, только одно – «сделал гадость – сердцу радость».
Осень 2010г.