Вика вышла из такси у подъезда своего дома в час ночи. Командировка в Питер затянулась на лишние двое суток: клиент требовал бесконечных правок презентации, а потом ещё и устроил прощальный ужин в ресторане с видом на Неву. Она устала смертельно, но внутри теплилась приятная мысль: наконец-то дома, наконец-то к Саше.
Они были вместе четыре года. Не женаты официально, но уже давно жили как семья: общая квартира, общие счета, общие планы на будущее. Саша работал удалённо — разработчиком в IT-компании, и Вика привыкла, что он почти всегда дома, когда она возвращается. Обычно встречал её с горячим чаем и тихим «как доехала?».
Она тихо открыла дверь своим ключом, чтобы не разбудить его, если он уже спит. Сняла пальто, поставила чемодан в коридоре. И замерла.
Из гостиной доносился женский голос. Мягкий, смеющийся, с лёгкой хрипотцой. Вика знала этот тембр — он принадлежал Лере, её бывшей однокурснице. Они не виделись лет семь, но иногда переписывались в соцсетях. Лера жила в другом городе, замужем, двое детей. Что она делает здесь в час ночи?
Вика на цыпочках прошла по коридору. Дверь в гостиную была приоткрыта, свет горел. Она заглянула в щёлку.
Саша сидел на диване в своей любимой серой футболке. Напротив него, свернувшись в кресле, Лера. В руках у обоих бокалы с красным вином. На журнальном столике — почти пустая бутылка и тарелка с нарезанным сыром. Лера что-то рассказывала, жестикулируя, Саша улыбался — той самой улыбкой, которую Вика считала только своей.
Вика почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она не кричала, не врывалась. Просто стояла и смотрела. Лера наклонилась ближе к Саше, коснулась его колена ладонью — якобы случайно, поправляя плед. Саша не отстранился.
Вика отступила назад, прислонилась к стене. В голове крутилась одна мысль: «Как давно?» Она вспомнила, что в последние месяцы Саша стал чаще упоминать Леру в разговорах. Мол, «переписывались по старой памяти», «она спрашивала про работу», «я ей помог с настройкой ноутбука». Вика тогда только улыбалась — рада была, что у него есть друзья из прошлого.
Она вернулась к входной двери, громко хлопнула ею, будто только что вошла. Сделала несколько шагов по коридору, звеня ключами.
— Саш? Я дома! — крикнула она бодро.
Из гостиной послышался шорох. Саша вышел навстречу, босиком, с растрёпанными волосами. Улыбка у него была чуть виноватая.
— Привет, родная. Как доехала? — Он обнял её, поцеловал в висок. Пахло вином и его обычным одеколоном.
— Нормально. Устала только, — ответила Вика, глядя ему в глаза. — А у нас гости?
— А, да… Лерка заехала неожиданно. Она в Москве по делам, остановилась у подруги, но та заболела, вот Лера и решила ко мне… к нам заглянуть. Давно не виделись.
Лера появилась в дверях гостиной. Красивая, как и раньше: тёмные волосы до плеч, яркие глаза. На ней было простое чёрное платье, которое Вика видела на её фотографиях в инстаграме пару месяцев назад.
— Вик! Привет! — Лера расплылась в улыбке, подошла обниматься. — Извини, что так поздно. Я думала, ты завтра только приедешь.
— Я тоже так думала, — Вика обняла её в ответ, чувствуя, как внутри всё стынет. — Но рейс перенесли.
Они прошли в гостиную втроём. Вика села на диван рядом с Сашей, Лера — обратно в кресло. Саша налил Вике вина.
— Ну, рассказывай, как Питер? — спросил он.
Вика начала рассказывать о командировке, о клиенте, о погоде. Говорила ровно, спокойно. Но каждый раз, когда Лера вставляла реплику или смеялась, Вика ловила себя на том, что смотрит на её руки: ухоженные, с аккуратным маникюром. На безымянном пальце — обручальное кольцо. Значит, муж в курсе, что она в Москве? Или нет?
Разговор тянулся. Лера рассказывала о своих детях, о работе мужа, о том, как тяжело сейчас с ипотекой. Саша слушал внимательно, иногда задавал вопросы. Вика заметила, что он не смотрит на Леру прямо — скорее, в сторону, но всё равно слишком часто.
Около двух ночи Лера встала.
— Ладно, я поеду. Подруга написала что уже выздоровела, сказала, что ждёт. Спасибо за вино и за компанию.
Саша проводил её до двери. Вика осталась в гостиной, собирая бокалы. Услышала, как они шепчутся в коридоре. Потом дверь закрылась.
Саша вернулся, обнял Вику сзади.
— Ну что, спать? Ты же вымоталась.
— Да, — кивнула она. — Только душ приму.
В душе Вика стояла под горячей водой долго. Пыталась понять, что чувствует. Ревность? Да. Злость? Тоже. Но больше всего — странное оцепенение. Она не знала, что делать дальше: устроить скандал сейчас или подождать, собрать доказательства.
Наутро Лера написала в их общий чат в телеграме: «Спасибо за вечер! Было очень душевно ❤️». Саша ответил смайликом. Вика ничего не написала.
Прошла неделя. Вика вернулась к работе, но внутри всё кипело. Она начала замечать мелочи: Саша стал чаще брать телефон с собой в душ, поставил пароль на ноутбук (раньше не было), иногда улыбался экрану, когда думал, что она не видит.
Однажды вечером Вика «случайно» увидела уведомление на его телефоне: сообщение от Леры. «Скучаю по нашим разговорам 😘». Саша быстро убрал телефон.
Вика решила действовать. Она написала Лере сама: «Привет! Как дела? Может, встретимся на кофе, пока ты в Москве?» Лера ответила почти сразу: «С удовольствием! Только я уже дома, в Екатеринбурге. Но в следующий раз обязательно!»
Значит, Лера уехала сразу после той ночи. А переписка продолжается.
Вика начала копать глубже. Однажды, когда Саша ушёл в магазин, она взяла его старый планшет — там был тот же аккаунт телеграма. Открыла переписку с Лерой.
Сообщений было много. Началось всё невинно: «Привет, как дела?» — «Нормально, а у тебя?» Потом чаще. Лера жаловалась на мужа: «Он совсем не понимает меня», «Мы как соседи». Саша утешал: «Ты заслуживаешь лучшего», «Ты такая яркая, не должна тухнуть». Потом комплименты стали откровеннее. Лера писала: «Помню, как ты смотрел на меня в универе. Никто так больше не смотрит». Саша отвечал: «Я тоже помню».
Последнее сообщение от Леры было вчера: «Когда ты приедешь ко мне? Хочу увидеть тебя одного».
Вика закрыла планшет. Руки дрожали. Она не плакала — просто сидела и смотрела в одну точку.
Вечером Саша пришёл домой радостный: его повысили на работе, премия, корпоратив на следующей неделе. Вика улыбнулась, поздравила. Приготовила ужин, открыла вино. Они сидели за столом, как раньше.
— Саш, — сказала она спокойно. — Расскажи, пожалуйста, что у тебя с Лерой.
Он замер с вилкой в руке.
— В смысле?
— В прямом. Я всё знаю.
Саша побледнел. Положил вилку.
— Вика… Это не то, что ты думаешь.
— А что я должна думать?
— Мы просто общаемся. Старые друзья.
— Старые друзья не пишут «скучаю по твоему взгляду» и не планируют встречи наедине.
Саша молчал. Потом вздохнул.
— Да, я запутался. Лера… она напомнила мне, каким я был раньше. До всей этой рутины. Я не собирался ничего… серьёзного. Просто приятно было чувствовать себя нужным, интересным.
— А я? Я тебя не делаю интересным?
— Ты — другое. Ты — дом. А с ней… как будто снова двадцать лет.
Вика кивнула.
— Понятно. И что дальше?
— Я прекращу. Обещаю. Удалю переписку, заблокирую. Вика, прости. Я люблю тебя.
Она смотрела на него долго.
— Я верю, что любишь. Но я не верю, что прекратишь. Потому что тебе это нужно — чувствовать себя молодым, желанным. А я не могу тебе это дать каждый день. Я устала, я работаю, я тоже человек.
— Вика…
— Нет. Я ухожу. На время. Поживу у мамы. Подумаем оба.
Она собрала сумку той же ночью. Саша не удерживал — только сидел на кухне, обхватив голову руками.
На следующий день весь их общий круг знакомых гудел. Лера написала Вике в личку: «Мне очень стыдно. Это моя вина. Я не думала, что всё так серьёзно». Вика не ответила.
Через неделю Саша приехал к маме Вики с цветами. Просил прощения. Говорил, что удалил все контакты, что готов на любую проверку. Вика слушала, но внутри всё ещё было пусто.
Они помирились через месяц. Медленно, осторожно. Саша действительно изменился: стал больше помогать по дому, чаще говорил тёплые слова, планировал совместный отпуск. Леру он больше никогда не упоминал.
Но Вика иногда ловила себя на мысли: а вдруг где-то в другом городе женщина с двумя детьми смотрит на телефон и ждёт сообщения, которое никогда не придёт? И чувствовала странную смесь жалости и торжества.
А ещё она поняла одну простую вещь: любовь — это не только чувства. Это ещё и выбор. Каждый день. И иногда этот выбор бывает очень тяжёлым.