История напоминает не столько технический надзор, сколько изящный балет, где партию главного злодея исполняет… луч света. Не какой-нибудь, а тот самый, что исходит из фары обыкновенного праворульного автомобиля. Именно он, этот непослушный пучок, освещающий в российской реальности не обочину, а встречную полосу, устроил такой переполох, что чиновникам пришлось срочно искать в законах потаённые двери.
Всё началось прозаично: несколько испытательных лабораторий на Дальнем Востоке, эти скромные труженики сертификации, вдруг лишились аккредитации. Их миссия была благородна — выдавать «пропуски в жизнь» иномаркам с рулём справа. Но, как выяснилось, они с излишней щедростью раздавали документы машинам, чьи фары светили «с точки зрения ГОСТа» явно не туда. Суд посмотрел на это и вежливо, но твёрдо сказал: «Нет, так не пойдёт». Лаборатории остались не у дел, а в воздухе повис вопрос: неужто это начало конца целой эпохи?
В Росаккредитации, впрочем, успокаивают: никакого запрета на ввоз нет и в помине! Мол, суд всего-навсего разбирался с конкретными лабораториями и конкретными свидетельствами. Формально — да. Фактически же схема дала трещину. Представьте: шлюзы для машин открыты, но все контролёры с печатями внезапно отозваны. Машины начинают копиться, а желающие их ввезти — нервно ёрзать.
Тут-то на сцену и выходит главный мыслитель автопрома — институт НАМИ. Он, подобно мудрому старцу, посмотрел на эту кашу и предложил подправить сам ГОСТ 33670 — свод правил для проверки таких автомобильных «одиночек». Причина проста и изящна: лаборатории оказались в положении того самого Буриданова осла, разрываясь между требованием закона и физикой японской фары. Как сертифицировать то, что по бумагам не соответствует? Ответа нет. Вот и приходится менять бумаги.
Эксперты смотрят на это с любопытством, приправленным лёгким скепсисом. «Типичная российская формула, — отмечают они, — где строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения». Много лет на «неправильный» свет фар смотрели сквозь пальцы, и вдруг — озарение. Совпадение ли, что активность совпала с непростыми временами для отечественного автопрома? Риторический вопрос.
«Прямого запрета, конечно, не будет, — рассуждают знатоки. — Это как минимум неразумно, учитывая, что на Дальнем Востоке каждый второй автомобиль — с правым рулем». Вместо громких заявлений возможна изящная тактика «тихого удушения»: не запрещать, а создавать такие «технические сложности», чтобы процесс ввоза превратился в квест с непредсказуемым финалом. Сначала — придирки к фарам. Потом, глядишь, найдётся что-нибудь ещё.
Что в сухом остатке? Паника, конечно, преждевременна. Никто не придёт за четырьмя миллионами уже зарегистрированных «праворучек». Но вот эра их беззаботного ввоза, похоже, заканчивается. Будущее — за доработками, дополнительными проверками и, вероятно, чуть более высокими ценами. Государство, подобно опытному режиссёру, не рубит сцену, а мягко меняет декорации, подгоняя рынок под новые, более удобные для себя стандарты.
А правый руль из статуса народного героя Дальнего Востока переходит в разборчивую категорию «сложных, но возможных» импортёров. Его не запретили. Его просто… начали внимательно читать инструкцию. И оказалось, что некоторые пункты в ней написаны светом, который бьёт в глаза встречным водителям. Исправлять это будут долго, нудно и с типичным бюрократическим изяществом.