Мне 25. У меня есть диплом, работа, которая нравится, квартира в ипотеке, которую я сама выбрала, и кот по имени Цезарь. Но в глазах общества у меня нет главного. Я — «незамужняя». И это слово в устах родственников звучало как диагноз.
Всё началось с лёгкого фонового шума: «Уже взрослая», «Когда же?», «А дети?». Потом шум превратился в настойчивый звон. Тётя на юбилее деда, положив руку мне на плечо, с сочувствием в голосе: «Не переживай, милая, ещё встретишь своего принца». Я не переживала. До этого момента.
А потом была свадьба моей младшей кузины Леры. Ей 21. Она выходила замуж за парня, с которым познакомилась полгода назад, потому что «пора». Меня позвали, конечно. Не позвали — призвали. Как на поле брани.
Помню, как стояла в платье цвета «пыльной розы» (мама сказала, что чёрное — не для свадеб, вдруг сглазят чужое счастье), с бокалом полусладкого в руке и улыбкой, которая оттягивала скулы. Внутри меня было бело. Пусто и бело, как незаполненный бланк свидетельства о браке.
И тогда я услышала Её. Голос в моей голове. Не мой. Чужой, настойчивый, сладкий, как этот противный торт.
«Ну что, смотришь? Вон, Лерочка, молодец. Не стала тянуть. А ты? Карьеру строишь? Квартиру выплачиваешь? И для кого? Одна в четырёх стенах с котом стареть будешь. Часики-то тикают».
Я отшатнулась, едва не расплескав вино. Это был не просто внутренний монолог. Это был хор. Хор всех тётушек, бабушек, коллег, случайных знакомых и рекламных постов из соцсетей. Они поселились у меня в голове и вели трансляцию.
«Вон женихов посмотри. Гостей полно. Тот, в синем галстуке, на тебя пялится. Улыбнись ему. Шагни. Завяжи разговор. Ты же не навсегда, правда? Просто для практики».
Мои ноги, будто чужие, сделали шаг в сторону незнакомца. Я поймала его взгляд. Улыбнулась. Внутри всё сжалось в комок.
Свадьба превратилась в сюрреалистический кошмар. Букет невесты летел прямо в мои руки, будто управляемый злой волей. Я отпрыгнула, как от гранаты. Букет поймала семидесятилетняя двоюродная бабушка Галя, хихикнув: «Видно, мне ещё замуж идти! А тебе, дурочка, самой надо было ловить!»
Той ночью Голос не умолкал.
«Посмотри на свои фотографии со свадьбы. Ты там одна. Все пары, а ты — как забытый стул у стены. Неловко. Жалко. Пора, дочка. Пора».
«Пора» стало моим проклятием. Я начала ходить на свидания. Много свиданий. С Максимом-айтишником, который говорил только о криптовалюте. С Артёмом, который на втором свидании спросил, сколько я планирую детей и есть ли у меня склонность к полноте. С милым Димой, который через месяц признался, что «ещё не готов, но ты такая классная, давай просто потусуемся».
После каждого провала Голос крепчал, обрастая новыми интонациями: разочарования мамы, злорадства бывших одноклассниц, профессионального оптимизма психолога из журнала.
«Может, ты слишком придирчива? Никто не идеален. Надо уступать. Искать не принца, а партнёра. Смирись. Уживайся. Встраивайся».
Я почти смирилась. Встречалась с Виктором, сыном маминой подруги. Он был… нормальным. Не раздражал. Мы смотрели сериалы, ели пиццу. Он не слышал мой Внутренний Хор. И я почти перестала его слышать, погрузившись в оцепенение «нормальности».
Мы поехали на дачу к его родителям. Сидели за столом. Его мама, ласково глядя на нас, сказала: «Ох, скоро и вашу свадьбу будем справлять! А потом и внуками обзаведётесь. Я уже вязать начала, на всякий случай». Она показала крохотный розовый носочек.
И в этот момент, глядя на этот носочек, на доброе лицо Виктора, на умильные взгляды вокруг, я поняла страшное: я смотрю на свою жизнь со стороны. Как на красивую, правильную, одобренную обществом открытку. И на этой открытке нет меня. Настоящей.
А потом я её увидела. Её — ту, которой «пора». Она стояла за стеклянной дверью террасы, в тени яблони. В пышном подвенечном платье, с фатой. Её лицо было моим лицом. Но на нём не было ни радости, ни волнения. Только пустота. Белая, ледяная пустота. Она смотрела на меня и медленно подняла руку, показывая на обручальное кольцо. Её губы беззвучно прошептали: «Пора».
Я вскрикнула. Все вздрогнули.
— Что с тобой? — спросил Виктор.
— Я… я…
«Скажи, что устала. Скажи, что голова болит. Сыграй. Доиграй эту сцену» — прошипел Голос уже отчаянно.
Я поднялась. Посмотрела на висевшее в воздухе «пора», на носочек, на лицо не-себя в саду.
— Мне пора, — сказала я твёрдо. — Мне пора домой. К себе. Одну.
И я ушла. Оставила там, на террасе, шок, недоумение, начинающийся скандал и того призрака в свадебном платье.
Дорога домой была очищением. Голос кричал, уговаривал, умолял, оскорблял. Но с каждым километром он становился тише. Он питался моим страхом, моими сомнениями, моей жаждой одобрения. Когда я перестала бояться быть «неправильной», ему нечего стало есть.
Я захожу в свою квартиру. Цезарь встречает меня требовательным «мяу». Я включаю свет, наливаю себе чаю, сажусь у окна. Тишина. Божественная, настоящая тишина в моей голове.
Мне 25. У меня есть диплом, работа, которая нравится, квартира, которую я сама выбрала, и кот. У меня есть я. Со всеми моими «ещё не», «может быть» и «я подумаю».
Я не против замуж. Я — за выбор. За любовь, которая не пахнет паникой и носочками, связанными на всякий случай. За шаг, сделанный не от страха остаться одной, а от желания быть с тем, с кем мой внутренний голос — это только мой голос, тихий и уверенный, говорящий: «Да. Это он. Это — пора».
А общество? Оно может подождать. Или не дождаться. Это уже не моя драма. Моя история только начинается. И она будет не про «пора», а про «я готова». Когда-нибудь. Или никогда. Но это будет мой, только мой сценарий.