Он отдал все, чтобы я мог учиться, но теперь, когда я зарабатываю 100 000 йен в месяц, когда он пришел просить у меня денег, я не дал ему ни цента
Раньше он продал все чтобы я мог продолжить учебу. И все же, когда годы спустя он пришел ко мне и попросил денег, теперь, когда я зарабатывал 100 000 йен в месяц, я отказался дать ему даже одно песо.
Когда меня приняли в колледж, все, что у меня было, — это письмо о приеме и мечта вырваться из нищеты. Наша жизнь была настолько трудной, что, когда у нас на столе появлялось мясо, об этом узнавали соседи.
Моя мать умерла, когда мне было десять, а мой биологический отец исчез задолго до этого. Человек, который приютил меня, не был родственником по bl00d – он был старым другом моей матери, водителем трехколесного велосипеда, жившим в крошечной комнатушке у реки.
После ее смерти он, несмотря на собственные трудности, помогал мне расти. На протяжении всего моего обучения в школе он работал не покладая рук, даже занимал деньги, чтобы я оставалась в классе.
Я до сих пор помню, как однажды мне понадобились деньги на дополнительный курс, но я постеснялся попросить. В тот вечер он протянул мне несколько мятых купюр, от которых слабо пахло дезинфицирующим средством, и сказал: “Сегодня твой отец пожертвовал мне 000 долларов. Они дали мне небольшое вознаграждение. Прими это, сынок”.
В ту ночь я беззвучно плакал. Кто бы стал снова и снова жертвовать bl00d, чтобы помочь ребенку, который даже не принадлежит ему? Так поступил мой отец. Об этом никто не знал, кроме нас двоих.
Когда меня приняли в престижный университет в Маниле, он чуть не плакал, обнимая меня. “Ты сильный, сынок”, — сказал он. “Учись усердно. Я не смогу помогать тебе вечно, но ты должен уйти из этой жизни”.
Во время учебы в колледже я подрабатывала на полставки — репетиторством, официанткой, всем, что могла найти. Тем не менее, он присылал несколько сотен песо каждый месяц. Я просила его не делать этого, но он настаивал: “Это мои деньги, и ты имеешь право ими распоряжаться”.
После окончания университета на моей первой работе мне заплатили 15 000 йен. Я сразу же отправил ему 5000 йен, но он вернул их. “Оставь это”, — сказал он. “Тебе это понадобится позже. Я старый, мне много не нужно”.
Прошли годы. Я стал директором, зарабатывающим 100 000 йен в месяц. Я предложил ему переехать жить ко мне, но он отказался, сказав, что предпочитает тихую, простую жизнь. Зная, какой он упрямый, я не настаивал.
И вот однажды он появился у моей двери – хрупкий, загорелый и дрожащий. Он присел на краешек дивана и прошептал: “Сынок… Я болен. Врач говорит, что мне нужна операция — 60 000 йен. Мне больше не у кого спросить.
Я смотрела на него и вспоминала все о его жертвах, о ночах, когда он не спал, беспокоясь, о том, как по утрам он провожал меня в школу под дождем. Тогда я тихо сказала: “Я не могу. Я не дам тебе ни цента”.
Он просто кивнул. Его глаза наполнились болью, но он не протестовал. Он тихо поднялся, как нищий, который отворачивается.
Но прежде чем он успел уйти, я взял его за руку, опустился на колени и сказал: “Папа… Ты мой настоящий отец. Как между нами может быть долг? Ты дал мне все. Теперь моя очередь заботиться о тебе”
Он разрыдался. Я крепко обняла его, тоже плача.
С того дня он жил с нами. Моя жена тепло приняла его, относясь к нему как к родному отцу. Несмотря на преклонный возраст, он по-прежнему помогал по дому, и мы часто путешествовали вместе.
Люди иногда спрашивают: “Почему вы так хорошо относились к своему приемному отцу, если раньше он не мог дать вам многого?”
Я всегда отвечаю: “Он заплатил за мое образование своей кровью и молодостью. Может, он и не мой лучший друг, но он мой отец во всех отношениях”.
Некоторые долги нельзя вернуть деньгами. Однако на благодарность всегда можно ответить искренностью, любовью и временем.