После того дня, когда в кофейне появилась Вика, в душе у Арины поселился странный, зудящий беспокойный осадок. Она пыталась убедить себя, что разговор с Максимом прошёл нормально, что его реакция была спокойной, что не о чем волноваться. Но подсознание — штука упрямая. Оно продолжало подкидывать картинки: уверенную улыбку Вики, её непринуждённые слова о «столетней дружбе», её стильный вид, так контрастировавший с Арининым рабочим фартуком. И самый главный вопрос: почему, если это просто друг, Максим никогда о ней не упоминал?
Прошло несколько дней. Арина работала, встречалась с Максимом (они ходили на выставку старых фотографий Петербурга, и было, как всегда, легко и интересно), писала в блог. Но где-то на задворках сознания тлел тот самый уголёк неясности. Она ловила себя на том, что в разговорах с Максимом избегает любых тем, которые могли бы навести на разговор о прошлом, о старых знакомых. А это означало, что она ходит вокруг да около, строит невидимые стены, и это было утомительно.
И вот, в один из таких дней, когда Арина как раз заканчивала вечернюю смену, её телефон завибрировал. Незнакомый номер. Она ответила с лёгкой настороженностью.
«Арина? Привет, это Вика. Мы виделись в кофейне «У Беатриче».
Голос был таким же тёплым и уверенным, как в памяти. Арину будто обдало холодной волной. Что ей нужно?
«Да, Вика, привет», — стараясь, чтобы голос звучал нейтрально-доброжелательно, ответила она.
«Слушай, я звоню, чтобы извиниться. За тот свой неожиданный визит и, возможно, за слишком откровенные фразы. Я потом подумала и поняла, что могла невольно поставить тебя в неловкое положение. Поэтому хочу предложить встретиться. Просто так, без Максима, за чашкой кофе. Поболтать по-девчачьи. Если, конечно, у тебя есть время и желание».
Предложение было настолько неожиданным и прямым, что Арина на секунду опешила. Извиниться? За что? За то, что она существует в прошлом Максима? Но в голосе Вики не было ни капли вызова или высокомерия. Было искреннее желание поговорить. И Арина, вопреки внутреннему голосу, который советовал вежливо отказаться, услышала, как её собственный голос говорит:
«Да, конечно. Когда вам удобно?»
«Если ты сейчас свободна, я как раз недалеко от твоей кофейни. В «Маленькой Италии» на углу. Заглянешь?»
«Хорошо. Через полчаса».
Вешая трубку, Арина чувствовала лёгкую дрожь в коленях. На что она согласилась? На разборки? На выяснение отношений? Но Вика извинялась… Может, это просто попытка наладить контакт? Арина сняла фартук, привела себя в порядок перед маленьким зеркальцем в подсобке (и снова поймала себя на мысли, что хочет выглядеть не хуже) и вышла на улицу.
«Маленькая Италия» оказалась крошечным, но уютным кафе с запахом свежей пасты и эспрессо. Вика уже сидела за столиком в углу, сняв пальто. На этот раз она выглядела проще — в тёмном свитере и джинсах, без ноутбука.
«Привет, садись, — улыбнулась она. — Спасибо, что пришла. Закажи что-нибудь, мой счёт».
«Спасибо, я просто капучино», — сказала Арина, садясь напротив.
Пока заказывали, висела лёгкая пауза, но не неловкая, а скорее ожидающая.
«Я правда хотела извиниться, — начала Вика, когда официант ушёл. — Я в тот день пришла в твою кофейню не случайно. Максим столько рассказывал о тебе и о ваших поисках, что мне стало любопытно. Хотела посмотреть на девушку, которая смогла его так увлечь. И я, кажется, была слишком прямолинейна. Говорила о нашей дружбе, не подумав, что это может быть… не совсем понятно».
Арина молча кивнула, давая ей говорить дальше. Вика вздохнула и продолжила, глядя прямо в глаза.
«Вот смотри. Я и Максим знакомы действительно давно, с института. Мы вместе учились на одном потоке — культура и искусство. И да, у нас было короткое прошлое. Очень короткое, пару месяцев, на первом курсе. Мы быстро поняли, что как пара — не подходим друг другу абсолютно. У нас разный темперамент, разные взгляды на отношения. Он — глубокая, тихая река, а я — скорее, бурный, но неглубокий ручей. Мы расстались без ссор и обид, и нам повезло — мы смогли остаться друзьями. Хорошими, проверенными друзьями. Он для меня как брат, которому можно позвонить в три ночи с любой проблемой. И я для него, думаю, тоже».
Она сделала паузу, чтобы её слова усвоились. Арина слушала, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни единой интонации. В рассказе Вики не было ни капли ностальгии или сожаления. Была простая, честная констатация фактов.
«За эти годы у него были другие девушки, у меня — другие парни. Мы всегда были в курсе дел друг друга, поддерживали. Но никогда, слышишь, никогда после того первого курса между нами не было даже намёка на что-то романтическое. Это чистая, платоническая дружба. И я ценю её больше, чем ту пару месяцев неудачного романа».
Официант принёс кофе. Вика помешала свой эспрессо маленькой ложечкой.
«А теперь — главное. Я видела, как он смотрел на тебя на той вечеринке у Ильи и Кати. Мы все видели. Это был такой взгляд… Я знаю Максима много лет. Я видела его влюблённым, расстроенным, увлечённым работой. Но такого взгляда — полного, безраздельного внимания, восхищения и такой… нежности — я у него не видела никогда. Повторяю: никогда».
Арина почувствовала, как по её щекам разливается жар. Она опустила глаза в свою чашку, не зная, что сказать.
«Я поняла, что он серьёзно увлечён. По-настоящему. И это меня безумно обрадовало, — голос Вики стал ещё теплее. — Потому что он заслуживает счастья. Он хороший, честный, немного замкнутый человек. И ему нужен кто-то, кто будет его понимать, разделять его странную любовь к старым книгам и тишине, кто будет вдохновлять, как ты это делаешь своими поисками. И когда я это поняла, я решила, что должна с тобой поговорить. Чтобы развеять любые возможные… тени. Чтобы ты не тратила силы на глупые сомнения. Потому что я видела, как ты на меня посмотрела в кофейне. И я знаю этот взгляд. Это взгляд женщины, которая уже влюблена, но боится оказаться не единственной в прошлом мужчины».
Арина подняла на неё глаза. В них стояли слёзы — не от горя, а от облегчения и какой-то невероятной благодарности за эту прямоту.
«Я… я не знала, что это так заметно», — прошептала она.
«Любовь всегда заметна, — мягко сказала Вика. — Особенно со стороны. И особенно когда она настоящая. Так вот. У меня к тебе одна просьба. Не мучай себя. Не мучай его своими сомнениями. У него с прошлым всё ясно, закрыто и расставлено по полочкам. А вот настоящее… настоящее, я вижу, для него — это ты. И оно, кажется, очень хрупкое и ценное. Береги его».
Они помолчали, попивая кофе. Тяжёлый камень, который несколько дней давил на душу Арины, будто рассыпался в прах. Чувство было таким физически ощутимым, что она невольно вздохнула полной грудью.
«Спасибо тебе, — сказала она наконец, и голос её звучал твёрже. — Честное слово. Я сама себе эти дни устроила ад из домыслов. А один честный разговор — и всё встало на свои места».
«Пожалуйста, — улыбнулась Вика. — Друзья моих друзей — мои друзья. И я надеюсь, мы тоже сможем подружиться. Без всякого подтекста. Просто так. Мне нравится твоя энергия. И твоя кофейня, кстати, — отличная».
«Приходи всегда, — искренне сказала Арина. — Кофе будет за мой счёт».
Они ещё полчаса болтали о чём-то постороннем — о фильмах, о новых выставках в городе, о сложностях поиска хорошей квартиры. Разговор был лёгким, по-девичьи непосредственным. Арина с удивлением поняла, что Вика ей действительно симпатична — своей прямотой, умом и отсутствием какого-либо подвоха.
Расставаясь, они обнялись как старые подруги.
«И ещё один совет, — сказала Вика уже на прощание. — Не бойся своих чувств. С Максимом нужно быть такой же честной, как он того заслуживает. Он не игрок, он не будет строить из себя загадку. Если что-то чувствуешь — дай ему знать. Он, возможно, сам боится спугнуть то, что между вами начало появляться».
Арина шла домой, и мир вокруг казался другим. Ярче, чётче, легче. Фонари отражались в лужах, оставшихся после дневного дождя, не как унылые пятна, а как рассыпанные золотые монетки. Она думала о словах Вики. «Такого взгляда я у него не видела никогда». Эти слова грели изнутри сильнее любого камина.
Придя домой, она не стала сразу писать Максиму. Ей нужно было всё переварить. Она села у окна, завернулась в плед и просто смотрела на тёмный двор, где в одном окне горел свет. И впервые за много дней её мысли были совершенно спокойны. Не было места ревности, страху, неуверенности. Была только ясность и тихая, глубокая радость.
Она взяла телефон и открыла черновик в блоге. Но писать о встрече с Викой не хотелось. Это было слишком личное. Вместо этого она написала о другом — о том, как важно иногда разговаривать. Не молчать, не додумывать, не строить в голове катастрофические сценарии, а просто сесть и поговорить. Честно, прямо, без уловок.
«Иногда самый тяжёлый груз — это не то, что нам сказали, а то, что мы сами себе додумали в тишине. Мы строим целые крепости из собственных страхов на фундаменте чужого молчания или недомолвок. И одна встреча, один искренний разговор может разобрать эти крепости до основания, оставив только чистую площадку, на которой можно строить что-то настоящее. Доверие — это не когда тебе всё рассказывают без просьбы. Это когда ты не боишься спросить, а другой — не боится честно ответить. Сегодняшняя песчинка — лёгкая, как вздох облегчения, и прочная, как рукопожатие после честного разговора. Она напоминает: самые сложные лабиринты часто имеют самый простой выход — через слово «давай поговорим»».
Она отправила пост, положила телефон и улыбнулась. Завтра она увидит Максима. И она будет смотреть на него не сквозь призму своих вчерашних страхов, а просто — видеть его. Человека, который смотрел на неё таким взглядом, какого не видели даже его старые друзья. И, возможно, она найдёт в себе смелость показать ему, что её чувства — не менее серьёзны. Ведь честность, как выяснилось, — лучший способ развеять любые тени. И начинать надо с себя.