Вот она, типичная новогодняя сцена. За окном хлопьями валит снег, в тарелках остывает оливье, в бокалах искрится шампанское. В комнате пахнет мандаринами, и вроде бы всё, как в детстве. Только одно не совпадает телевизор. Моя рука по привычке тянется к пульту. Я пролистываю каналы, надеясь найти что-то праздничное. В конце концов, включаю «Огонёк». Через десять минут ловлю себя на мысли, что хочу выключить его навсегда.
И всё бы ничего, если бы это раздражение было моим личным заскоком. Но как только я заглянул в соцсети понял: раздражены почти все. Что же пошло не так?
Начнём с главного. На экране появляется Лариса Долина. В зале аплодисменты, за кадром скрежет зубов зрителей. Все помнят недавнюю историю с квартирой. Народ ещё не остыл от новостей, а она уже снова поёт на всю страну. У кого-то подгорает от несправедливости, у кого-то от лицемерия. Но особенно бесит то, как будто никто из устроителей шоу не заметил, что имя Долиной вызывает не умиление, а желание выключить звук.
Её выход смотрится как вызов. Вроде бы ничего незаконного. Но такое ощущение, что зрителя в очередной раз приняли за человека без памяти и чувств. Организаторы будто специально проверяют, сколько негатива мы готовы проглотить ради "праздничного настроения".
Дальше больше. На сцену выходит Киркоров. Его костюм как всегда, на грани театрального гротеска. Лицо натянуто до блеска, мимика не меняется. Певец, который раньше был королём эмоций, теперь больше напоминает воск. Он старается улыбаться, но глаз не улыбается. А у зрителя в этот момент рождается чувство неловкости. За него. За себя. За страну.
Потом появляется Стас Михайлов. Народный любимец, когда-то ассоциировавшийся с чем-то настоящим. Его новый облик сюрприз не из приятных. Белоснежные зубы сияют в темноте, причёска уложена до миллиметра, одежда будто из бутика для куклы Кена. Люди пишут, что он похож на глянцевую карикатуру на самого себя. Где тот самый бархатный голос и цыганский флер? Остались на старых записях.
Все эти детали складываются в общую картину: на сцене нет живых людей. Есть только персонажи. Отрепетированные, отполированные, стерильные. И оттого пустые. Камеры скользят по залу, где артисты сидят за столиками. Они разговаривают, смеются, но этот смех не заражает. Он больше похож на реквизит. Как гирлянды или декорации в виде имитации камина.
И вот на экране появляется Губерниев. Шутит. Вроде бы пытается оживить обстановку. Но всё звучит мимо. Его реплики не попадают в интонацию вечера. Не находят адресата. Как будто ведущий остался один в студии, а вокруг него манекены.
Появляется Ревва в образе Пирожкова. И становится ясно: теперь можно наливать. Потому что здравый смысл уже точно ушёл спать. Его юмор не просто устарел. Он омертвел. Каждая шутка как занозистая палка в праздничный салат. Подростки с тиктоками отворачиваются. Родители стесняются. Дети не понимают.
Я читаю комментарии в Сети. Кто-то пишет, что им стало стыдно перед гостями из других стран. Кто-то что лучше бы включили старые записи из 80-х. Кто-то признаётся: на пятой минуте «Огонька» семья переключилась на YouTube и смотрела, как кот ест мандарины. И это оказалось честнее, добрее и новогодней.
Были и светлые моменты. Голос Антонова заставлял замолчать даже шумную компанию. Лещенко смотрел в камеру так, как умеют только люди с биографией. "Любэ" спели как будто из души и зритель почувствовал это. Шаман и Лепс вышли с "Настоящим мужчиной" и на мгновение стало по-настоящему мощно. Но эти эпизоды казались вкраплениями реальности в глянцевый фальш.
Главная беда "Огонька" не в Киркорове, не в Долиной, не в Ревве. Проблема в формате, который изжил себя. В привычке притворяться. В попытке сыграть праздник вместо того, чтобы им быть.
Телевидение будто живёт по старому уставу. Как будто зритель никуда не делся, ни в TikTok, ни на «Дзен», ни в сериалы. Как будто он по-прежнему ждёт шоу с застольем и бутафорскими бокалами. А зритель изменился. Он стал умнее. Он чувствует фальшь. Он устал.
Сегодня людям нужно совсем другое. Настоящее. Пусть без страз, но с живыми чувствами. Пусть без пафоса, но с душой. Мы не просим невозможного. Мы просим остановиться и посмотреть в глаза тем, кто по ту сторону экрана.
Когда телевизор перестаёт быть источником эмоций он становится просто пластиком. Когда программа не вызывает ни слёз, ни смеха она превращается в фоновый шум. А ведь раньше мы жили этими эфирами. Ждали. Обсуждали. А теперь кривим лицо и перелистываем каналы.
Новый год это про близость. Про людей. Про тепло. И пока в телевизоре будут играть в эмоции вместо того, чтобы ими делиться, зритель будет уходить. Не потому что он капризный. А потому что у него есть выбор. И он больше не хочет выбирать ложь.