Поскольку нога болела очень сильно, никакие прогулки в этот день были просто невозможны. Легла и тут же заснула. И очень скоро почувствовала озноб. Сначала маленький, еле заметный, потом всё сильнее и сильнее. И мне пришла в голову мысль, что может быть в совокупности нога и озноб — это побочка от нового лекарства, которое мне выписали. Тут уж пришлось идти к сёстрам, признаваться ещё и в ознобе — я испугалась, что может стать хуже. Меня сразу спросили, не ли у меня температуры. На что я решительно ответила — НЕТ. Ну не было никаких признаков — ни горла, ни кашля, ни соплей, ни больной головы, ни собственно ощущения температуры. Я абсолютно нормально себя чувствовала, не считая ноги, да и той стало лучше — по крайней мере до сестринской я дошла сама, хромала, но шла.
Меня отправили назад в палату. Через минуту принесли градусник. Я померила температуру, а там 38,5! Вот я обалдела.
Я очень плохо переношу температуру. Я как мужик. Если у меня 37,2, то я лежу пластом, если 38, то составляю завещание. А тут 38 с половиной, а я не чувствую ничего и даже озноб прошел. Я подумала, что раз всё так незаметно происходит, то быстро пройдёт и мне надо просто полежать, в тишине и покое. Уже уютно угнездившись в кровати, я услышала, как медсестра звонит в терапевтическое отделение и вызывает терапевта. Только этого на мою голову не хватает! Хотелось сказать, мол не надо никакого терапевта, я бодра и свежа как молодой редис. Но я испугалась, что если откажусь от врача, меня отсюда вообще выставят, а мне сейчас очень нужна эта больница.
Смирившись с мыслью, что терапевта придётся всё-таки перетерпеть, я заснула. Через минуту пришла сестра узнать как я себя чувствую. Я отрапортовала, что отлично и снова заснула. Через пять минут пришла вторая сестра, принесла градусник — стабильные 38,5. Я опять заснула. И опять кто-то пришёл, мне вкатили жаропонижающее. Потом опять измеряли температуру — без изменений. Потом пришла буфетчица, спрашивать буду ли я обедать. Обедать я отказалась, тогда она предложила мне кефир. На кефир я была согласная. Потом пришёл мой лечащий врач, потом кто-то ещё. Я безумно хотела спать и пыталась всем объяснить, что я не умираю, но не таковы наши врачи и сёстры — они с меня глаз не спускали.
Единственный кто не приходил — это терапевт. Его все очень ждали (кроме меня), а он всё никак. Потом выяснилось, что в терапевтическом отделении (а это было напомню 1-ое января) шёл просто нескончаемый поток пациентов. Люди объелись, люди обпились и вот результат.
Мы ждали врача до 10 часов, потом договорились, что я иду спать, и если врач придёт, то его ко мне не пустят, и перенесут всё на завтра.
А он, эта зараза, зачёркнуто, этот добрейший и ответственный человек всё-таки пришёл в 11, и не знаю, что уж он сёстрам сказал, но меня разбудили.
Друзья мои, это очень страшно, когда ты расслабленный и абсолютно беззащитный спишь, а к тебе в комнату вваливается толпа народу, включает свет и начинает тебя допрашивать. А у тебя ко всему прочему зрение −11, и ты напрочь не видишь, кто вообще вошёл, люди или чудовища какие-то. Пережив первый приступ страха, я надела очки и опознала медсестёр нашего отделения, какую-то незнакомую даму и врача. Врач опознался по стетоскопу. Все начали говорить разом, а мне хотелось кричать, чтобы все ушли. Терапевт был совсем недолго, послушал меня и ушёл, дав на последок указание взять кровь и сделать рентген. Я это слышала и подумала, что это будет завтра и снова закуталась в одеяло.
Лежала и переживала. Я правда очень испугалась, когда они все вошли разом и врубили свет. Было бы это днём, была бы я одета, такой реакции не было бы. Но ночью.... На следующий день, я поняла, что всё это напоминает мне 37-ой год. Тогда за людьми тоже приходили по ночам.
Только я немного успокоилась и задремала, как дверь открылась снова и снова врубился свет. И снова я сидела в неглиже, без очков и не понимала, что происходит. Оказывается, когда врач сказал, что надо взять у меня кровь, то это надо сделать сейчас. Ночью, блин!
Иглу воткнули, кровь не течёт. Переткнули — не течёт. Тыкали иголку по вене туда сюда — не течёт, попробовали ставить бабочку — не течёт. На помощь пришла другая медсестра и опять никакого толка. У меня никогда не было никаких проблем с этим, но в этот раз мой организм был напуган, на дворе ночь, он просто не хотел отдавать ни капли своей крови. Тогда первая медсестра решила пробовать вторую руку, к счастью, вторая меня защитила. Сказала, что ведь мне две капельницы в день ставят, левую руку мы «убили», пусть хоть правая остаётся. От меня отстали. Сгиб локтя был багрово-фиолетовый, но мне было всё равно, хотелось только остаться уже одной.
Сёстры ушли, я задремала и тут ТА-ДАМ открывается дверь и какая-то незнакомая тётя говорит, мне: «Вставайте, мы едем на рентген». Вот тут хотелось бы сказать, что я выдержанная, исполненная чувства собственного достоинства, спокойно и неотвратимо молвила «НЕТ». Но увы, всё было не так. Я как закричала шёпотом (ночь всё же): «Не поеду я ни какой рентген, отстаньте все от меня». Тётенька явно такого не ожидала и опешила немного. Пришли сёстры на подмогу, уговаривали меня, но я упёрлась как баран. Ночь, я под снотворным, меня уже час мучили к этому времени. И главное какой смысл делать этот рентген, если я даже не кашлянула ни разу, а врач меня слушал и ничего не нашёл. Что там мелочиться, давайте сделаем рентген, и КТ, и МРТ, и ЭКГ, и энцефалограмму, можно даже разрезать меня и посмотреть что там внутри.
В общем, я сказала, что никуда не поеду и делайте с этим что хотите. И этот раунд я выиграла. Все ушли.
Я опять легла, опять заснула. Тут открывается дверь, врубается свет. О-о-о-о! Ну что ещё??? Оказалось мне принесли листок с отказом от рентгена. Да ать твою! Подписала, конечно. И наконец-то легла спать.
Теперь, если меня угораздит снова попасть в больницу, я буду брать градусник и терафлю, попивать его тихонечко и не доставлять никому проблем, и в первую очередь себе.
