История ЦСКА образца 1991 года – это одно из самых горьких и вечных «а что если» в российском футболе. Блестящая, молодая команда, достигшая пика, в одночасье разлетелась по миру, не успев стать династией и навязать борьбу за первые титулы России. За несколько месяцев после «золотого» дубля (чемпионство и Кубок СССР) были проданы семь ключевых игроков, а вскоре ушёл и главный тренер Павел Садырин. Капитан той легендарной команды Дмитрий Кузнецов вспоминает, как это происходило.
По его словам, в самом сезоне-91 не было ощущения «последнего танца». Команда, где большинству игроков было по 25-26 лет, наслаждалась футболом и жаждала побед. Однако события вокруг – выход грузинских и прибалтийских команд из чемпионата, августовский путч, танки на улицах – создавали гнетущую атмосферу. «Ты игрок ЦСКА, в звании, сидишь и думаешь: придут за тобой, не придут? Будет война или что?» – вспоминает Кузнецов. А финальной точкой стал развал Союза. На торжестве в честь команды 24 декабря Сергей Дмитриев на вопрос о следующем чемпионате СССР бросил: «Если он ещё будет, этот чемпионат». И оказался прав.
Первыми в декабре 1991 года уехали Дмитрий Галямин и Игорь Корнеев – в испанский «Эспаньол». Сразу после награждения команда вылетела на товарищеский турнир в Италию, и оттуда эти двое отправились в Барселону подписывать контракты. Но даже тогда, по воспоминаниям Кузнецова, не было паники: «Вот не было! Мы же общались друг с другом, перезванивались – команда была очень дружная».
Лично Кузнецов спокойно отгулял Новый год, а затем улетел со сборной в США. Вернувшись, он планировал готовиться к новому сезону, но ситуация изменилась мгновенно. В Москву вернулись представители «Эспаньола» с новостью: «Корнеев сломался – тренер хочет Кузнецова». Ему заявили: «Надо ехать. Мы тебя продаём». Футболист признаёт, что предложение его устроило – зарплата, уровень чемпионата. Но именно его трансфер, по его мнению, стал сигналом для других: «Думаю, что после этого в ЦСКА многие задумались. Те же Татарчук, Брошин… Почему бы тоже за границей не поиграть?»
На вопрос, кто был инициатором этой массовой распродажи, Кузнецов отвечает однозначно: клуб. «Именно. Клуб хотел поиметь денежку, на которую мог бы жить. Нас продавали потому, что решили – мы достигли пика, выиграв за два года в Союзе всё что только можно». Он считает, что и Павел Садырин, доказавший всё своей работой, был не против при наличии выгодных предложений, возможно, имея соответствующую договорённость с руководством, и был готов строить новую команду из молодёжи.
Причину, по которой «Эспаньол» выкупил сразу четырёх русских игроков (позже к Галямину, Корнееву и Кузнецову присоединился Сергей Шустиков), Кузнецов не знает. «Может, между клубами существовала какая-то связь. Может, схема какая-то». Он отмечает, что президент испанского клуба захотел поменять своих иностранцев на россиян и сделал это, нормально к ним относясь.
У самого Кузнецова, по его словам, было множество других вариантов. Его звала итальянская «Верона», активно приглашал английский «Эвертон», с которым вело переговоры целых пять агентов. «Я в конце концов плюнул: «Да отвалите вы уже от меня!»» – вспоминает он. Помогал ему в переговорах хоккеист Владимир Петров, но сделки с английскими клубами сорвались. В итоге Кузнецов выбрал «Эспаньол», который тогда занимал последнее место в Ла Лиге. «Надоело выбирать… А тут – Испания, «Барселона», «Реал», сумасшедший чемпионат… Ну и что? Я ж не собирался с ними вылетать».
Разницу в зарплатах он описывает красноречиво. В ЦСКА он получал около 50 долларов, с «Эвертоном» обсуждал 10 тысяч фунтов в неделю. Анекдотичный случай произошёл с Садыриным в Италии: на вопрос журналистов о зарплате в ЦСКА он ответил: «Долларов 200-300». Те уточнили: «В час? В день?» – «В месяц!». «Они как давай ржать: «Такая суперкоманда и всего 300 долларов в месяц? Не верим!» Но это было правдой».
Пик интереса европейских клубов к игрокам ЦСКА, по мнению Кузнецова, пришёлся на матчи Кубка кубков с «Ромой» в 1991 году. «Мы должны были проходить «Рому», если бы не судья… Все могли оценить уровень ЦСКА». После игр с «Ромой» команда осталась в Италии на неделю, где сыграла два товарищеских матча. «Скауты с ума сходили, столько предложений было! Фёдорыч, Садырин, только успевал отбиваться». От клуба «Реджана», где тогда играл Фабрицио Раванелли, поступали предложения купить «полсостава ЦСКА». «Я уверен, мы бы в Италии не на последних ролях были. Но перед нами стояла другая задача – выиграть чемпионат СССР».
Однако в итоге многие звёзды той команды уехали в скромные чемпионаты. Валерий Брошин – в финский «Куопион Паллосеуру», Владимир Татарчук – в пражскую «Славию», Сергей Дмитриев – в австрийский «Линц», Валерий Масалитин – в испанский «Бадахос». «Удивительно скромно! – восклицает Кузнецов. – Олимпийский чемпион Татарчук едет в Чехию – ну бред же!.. А Брошин в Финляндии – это как называется?» Он видит причину в том, что игроков продавали без их ведома, туда, где предлагали больше денег для клуба, пусть и за копейки по нынешним меркам.
Финансовые махинации тех лет Кузнецов иллюстрирует историей своего трансфера. «Эспаньол» заплатил за него миллион долларов. «200 тысяч в Москве получили, а 800 где-то по дороге потерялись». На вопрос, кто виноват – агенты или руководство клуба, – он отвечает уклончиво: «Но я не буду говорить, кто именно». Деньги так и не нашли, а его самого даже вызывали в суд как свидетеля спустя три года.
Атмосферу того времени дополняет цитата из воспоминаний начальника ЦСКА Анатолия Коробочки о трансфере Дмитриева: «…мне выдали в Австрии наличными миллион марок. Наличными!.. Рассовал деньги в плаще, в брюках, везде… Еду в аэропорт – думаю, сейчас схватят и посадят». Кузнецов комментирует это со смехом: «Ну бред же! А почему наличными, знаете? Ничего не надо декларировать. Можно просто взять и поделить между собой».
Самому Кузнецову пришлось столкнуться с абсурдом при уходе. Его демобилизовали из армии задним числом, без согласия, из-за чего он, по его словам, «про…л военную пенсию». А когда летом 1992 года он ненадолго вернулся в ЦСКА (из-за спора о недополученных деньгах за трансфер), его заставили играть без контракта и зарплаты, а затем бездоказательно обвинили в сдаче матча с «Аланией». После отказа лететь на выездной матч его назвали «предателем», напоминая о о якобы данных клубом благах. «Машины вы дали или я их купил?.. А с квартирой вообще весёлая история… Единственному в ЦСКА [как москвичу] не полагалось – капитану команды!» – с возмущением вспоминает он.
К тому моменту, по его словам, ЦСКА был уже другой командой. «Прежде всего не оказывали такого давления на соперника. Раньше мы играли и даже не сомневались в победе… А тут Садырину пришлось создавать команду практически заново». Из чемпионского состава ему больше всего не хватало на поле Владимира Татарчука и Валерия Брошина – первого за общее ведение игры, второго – за неординарные действия и точные передачи.
Кузнецов уверен, что если бы состав удалось сохранить, ЦСКА-91 мог стать династией. «Думаю, да… Мы и в Европе нашухарить могли. Команда была – супер! Очень дружный коллектив… Как одна семья!» Со «Спартаком» в первом российском чемпионате, по его мнению, могла бы быть «сумасшедшая» дуэль, подобная «Барсе» и «Реалу». Кто бы победил – вопрос, но зрелище было бы феноменальным.
Он согласен с оценкой Владимира Татарчука, назвавшего распад команды трагедией, но отмечает, что с бывшими одноклубниками они эту тему особо не обсуждают – вспоминают только хорошее и смешное. «Могли ещё поиграть вместе, что-то выиграть. Но вот так случилось. И я счастлив, что оказался в Испании… Этот путь не мы выбирали. Его выбрали за нас».
Голоса других чемпионов-91 лишь подтверждают эту картину
Дмитрий Галямин вспоминает, что переговоры с «Эспаньолом» шли мучительно долго, 6-7 часов, и клуб не очень хотел его отпускать. «Садырин был настроен решительно – сохранить состав и играть с ним в Лиге чемпионов. Но учитывая, что контракт я сам себе нашел, пришлось настаивать… В тот момент отношение ко мне руководителей ЦСКА было тяжёлое».
Валерий Масалитин говорит о всеобщей панике: «Лишь бы уехать. Не важно куда – только бы платили». С горечью он узнал, что на него ещё в 1990-м приходил вызов из «Ливерпуля», но ему даже не сказали. А в 1992-м в федерации футбола ему случайно сообщили: «А, Масалитин? Это на тебя факс из Ливерпуля приходил?». Он также утверждает, что после ЧМ-90 можно было продать в Италию за миллион долларов каждого из Фокина и Брошина, но «не отпустили! Заниматься этим было некому».
Ольга Брошина, вдова Валерия Брошина, рассказывает, что приглашение из Испании пришло её мужу ещё в начале 1991-го. Но Владимир Татарчук уговорил его остаться: «Подожди годик: вот чемпионами станем, Кубок возьмём, тогда за границу и поедешь». Так и вышло, но после триумфа начался развал.
Сергей Дмитриев констатирует бесправное положение игрока: летя в самолёте в австрийский «Линц», он впервые ознакомился с контрактом и обнаружил, что суммы в нём были сокращены в три раза по сравнению с обещанным.
Владимир Татарчук раскрывает ещё одну тёмную историю. Играя за «Славию» и будучи на заметке у немецких клубов, он столкнулся с визитами начальника ЦСКА Мурашко в Прагу. Тот требовал со «Славии» 600 тысяч долларов, якобы не перечисленных в Москву. «Не знаю, что там было на самом деле, но после двух визитов Мурашко… мой контракт со «Славией» внезапно прервался». Татарчук, как и другие, с болью говорит об упущенном: «Конечно, это трагедия… Ошиблись мы. Ещё на год обязаны были остаться в ЦСКА, хотя бы ради того, чтобы сыграть в заработанной нами Лиге чемпионов. Думаю, могли бы и там выстрелить».