- Дарья Павловна, я на работе, - раздался спокойный голос Натальи. - Я же вас просила больше не звонить мне.
- Мне нужно забрать кота, Боря после развода с тобой завещал Барсика мне!
- Этого кота я покупала на свои деньги, и он останется со мной! - повысила голос Наташа. - А сейчас мне нужно работать! - молодая женщина бросила трубку.
- Вот ведьма, ну ничего, я тебя подожду с работы, - прошипела бывшая свекровь.
Тем же вечером.
Наташа шагала к своему подъезду, устало перебирая ключи в кармане пальто. День был долгим, и единственной мыслью было поскорее оказаться дома, заварить чаю и прижаться к пушистому теплому комку по имени Барсик. Но, подняв голову, она замерла.
Под её дверью, как грозный монумент, стояла Дарья Павловна. Пальто было нараспашку, взгляд колючий, а руки плотно сжаты на груди, будто держали невидимый щит.
- Наконец-то! – прошипела свекровь, едва Наташа приблизилась. – Шесть часов на морозе прождать изволила! Как тебе не стыдно?
- Дарья Павловна, - устало начала Наташа, пытаясь вставить ключ в замок. - Я вас не приглашала. И не просила ждать.
- А меня и приглашать не надо! Я по праву пришла! - голос бывшей свекрови набирал силу, эхом разливаясь по лестничной клетке.
- Какое ещё право? - Наташа повернулась к ней, не открывая дверь. - Давайте говорить быстро, я замёрзла.
- Право матери моего покойного Бори! - выкрикнула Дарья Павловна, и ее голос дрогнул. - Его последней волей было, чтобы Барсик остался со мной! Он мне звонил, рассказывал, как ты этого бедного зверя мучаешь! Работаешь вечной, а кот одинокий!
- Это что за чушь? - Наташа не поверила своим ушам. - Боря не звонил вам два года до своей смерти, и уж точно не оставлял завещания насчёт кота. Это же абсурд! Я работаю, чтобы содержать себя и Барсика. Он накормлен, привит, у него куча игрушек.
- Игрушки! - фыркнула старуха. - Ему семья нужна! Тепло! А не холодная квартира, пока ты в своих офисах пропадаешь!
- А у вас что, семья? - не выдержала Наташа. - Трёхкомнатная квартира, в которой вы одна? И кот, который будет целыми днями сидеть в темноте, потому что вы боитесь сквозняков и не открываете шторы?
- Ты смеешь учить меня жизни?! - Дарья Павловна сделала шаг вперёд, её лицо покраснело. - Ты забрала у меня сына, а теперь и его последнее живое воспоминание забираешь! Отдай кота! Он мой по закону!
- Какому закону? Покажите мне хоть одну бумагу! - голос Наташи тоже сорвался на крик. Она устала, ей было жаль эту женщину, но её терпение лопнуло. - Барсика купила я! Все чеки сохранены! Ветпаспорт на мое имя! Он мой!
Дверь напротив приоткрылась, показалась встревоженная физиономия соседки Людмилы Семеновны.
- Девочки, тише, что случилось? Может, не надо скандалить?
- Вот она, Людмила Семеновна, свидетельница! - тут же обратилась к ней Дарья Павловна. - Она видела, как я Борю растила, какая я мать!
Наташа, дрожа от обиды и злости, наконец открыла дверь. В прихожей, насторожив уши, сидел Барсик – большой, пушистый, рыжий. Увидев Наташу, он лениво потянулся и издал вопросительное «Мрр?».
- Видите? - тихо, но очень четко сказала Наташа, указывая на кота. - Он не бросается ко мне в слезах, что его «мучили». Он дома. Он дома ждал меня. Это его дом. И мой.
- Барсик! Киса! Иди к бабушке! - позвала Дарья Павловна тонким, неестественным голоском, пытаясь заманить его.
Кот посмотрел на незнакомую кричащую тетю, медленно повернулся и ушёл в глубь квартиры, демонстративно виляя хвостом.
- Вот вам ответ, Дарья Павловна, - сказала Наташа, переступая порог. - Он вас не знает. И знать не хочет. Вы приходите сюда со скандалом, пугаете его. Прошу вас, уйдите.
- Я не уйду! Я буду тут каждую ночь дежурить! Я в полицию обращусь! - закричала свекровь, но ее голос уже срывался на истерику. В ее глазах стояли слезы – злые, горькие, бессильные.
- Обращайтесь, - холодно бросила Наташа, держась за ручку двери. - Я им покажу все документы. А сейчас – всего хорошего. И, пожалуйста, не звоните и не приходите больше.
Она закрыла дверь. Сначала был тихий стук кулаком в дверь, а потом раздался громкий и ногой. Наташа распахнула дверь и тоже стукнула бывшую свекровь, только по голове, ложкой для обуви, больше Дарья не приходила, окочурилась.