В Эрмитажном Манеже с 1 июля по 15 сентября 2024 года проходила выставка «Приключения барона Мюнхгаузена в России». Гости могли окунуться в необыкновенный мир: это было не просто собрание экспонатов, а настоящее путешествие сквозь страницы старинной книги. Здесь, словно по волшебству, реальность переплеталась с литературной фантазией, а история вступала в диалог с безудержной выдумкой. В залах выставочного пространства разворачивается удивительная история. Она приглашает зрителя в захватывающее путешествие по следам легендарного рассказчика, соединяя вымысел и подлинную биографию.
Экспозиция выстроена в шести тематических разделах, и первый из них знакомит с историей древнего рода Мюнхгаузенов. На протяжении столетий его представители оставляли след в европейской истории — и теперь их наследие оживает перед посетителями. Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен происходил из древнего нижнесаксонского рода и был пятым из восьми детей в семье полковника Отто фон Мюнхгаузена. В витринах мерцают старинные гербы, хранящие геральдические символы семьи; пожелтевшие документы шепчут о судьбах предков; художественные полотна запечатлели образы тех, кто носил эту прославленную фамилию.
Особое место в экспозиции занимает Родословная книга Мюнхгаузенов — фолиант, где каждая страница — звено в цепи поколений. Рядом с ней — изысканные предметы из фарфорового сервиза, некогда принадлежавшего Герлаху Адольфу барону фон Мюнхгаузену. Этот выдающийся человек не только носил титул, но и вписал своё имя в историю как ганноверский премьер‑министр, а также основатель и куратор Гёттингентского университета — одного из важнейших научных центров Европы. Но самое удивительное открытие ждёт тех, кто вглядится в пожелтевший лист письма. Это послание герцога Карла Брауншвейгского к его брату Антону Ульриху, где упоминается направление к нему пажа Мюнхгаузена. Документ становится неопровержимым доказательством: знаменитый «барон» — не плод фантазии писателей. Он действительно существовал и побывал в Российской империи, оставив след в её истории.
Так, через артефакты и документы, выставка стирает грань между легендой и реальностью, позволяя нам прикоснуться к прошлому и увидеть, как из фактов рождались невероятные истории, которые до сих пор будоражат воображение. Второй раздел выставки приглашает нас в сердце российской придворной жизни XVIII века — в эпоху, когда барон Мюнхгаузен оказался вовлечён в водоворот событий при императорском дворе. Здесь, среди блистательных залов и запутанных интриг, складывалась его судьба — не как героя фантастических рассказов, а как реального человека, свидетеля и участника великих перемен. История начинается в 1738 году, когда молодой Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен прибыл в Санкт‑Петербург. Он приехал в качестве пажа герцога Антона Ульриха Брауншвейгского, жениха принцессы Анны Леопольдовны.
Петербург встретил его блеском дворцовых залов, шумом улиц и дыханием великой империи. Эти первые впечатления стали прологом к приключениям — и реальным, и тем, что позже обросли фантастическими подробностями. В середине XVIII века причудливо переплелись судьбы двух столь разных людей — юной регентши Российской империи Анны Леопольдовны и молодого немецкого барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена. Их связь не была личной — она сложилась на фоне дворцовых интриг, династических расчётов и военной службы при русском дворе. Всё началось с воли императрицы Анны Иоанновны. Желая обеспечить преемственность престола, она выбрала жениха для своей племянницы — принцессы Анны Леопольдовны.
Им стал Антон Ульрих Брауншвейгский, представитель знатного немецкого рода. В свиту молодого герцога вошёл и семнадцатилетний барон Мюнхгаузен — смышлёный, рослого вида юноша, быстро заслуживший доверие Антона Ульриха. Так, в 1738 году, Мюнхгаузен оказался в сердце петербургского двора — там, где кипели страсти, блистали роскошью балы и зрели династические замыслы. Он видел, как Анна Леопольдовна, ещё совсем юная, готовилась к браку, как укреплялись её позиции при дворе.
Сам барон, будучи пажом, а затем офицером, вращался в окружении брауншвейгской фамилии, наблюдал за церемониями, военными парадами, пышными празднествами — и впитывал атмосферу императорской России. Да, судьба Мюнхгаузена тесно переплелась с судьбой Анны Леопольдовны через её супруга. Здесь, в приглушённом свете витрин, смотрят на нас портреты Анны Иоанновны и Анны Леопольдовны — правительниц, при дворе которых Мюнхгаузен начал свою службу пажом.
Рядом — изысканный бюст Анны Иоанновны из резной кости, передающий властный облик императрицы. А неподалёку — детали конской упряжи из шорной пары Анны Иоанновны, напоминающие о её страсти к охоте и верховой езде. Всматриваясь в портрет юной Елизаветы Петровны кисти Луи Каравакка, невольно представляешь, как молодой барон наблюдал за жизнью двора, где каждое событие могло стать зерном для будущих невероятных рассказов.
Проходя по залам, посетители будто перелистывали главы увлекательного романа. Исторические реликвии соседствовали с книжными иллюстрациями, а продуманная сценография и декорации создавали ощущение, что вы действительно переступили порог между мирами. Дизайн выставки бережно воссоздавал атмосферу старинного фолианта, размывая грань между подлинным прошлым и причудливыми рассказами неутомимого барона. Перед глазами оживают картины пышных церемоний: золочёные интерьеры, шелест парчовых платьев, звон шпаг придворных. В витринах мерцают предметы, некогда окружавшие обитателей дворца, — изысканные сервизы, украшенные гербами, драгоценные табакерки, инкрустированные перламутром, миниатюрные портреты в эмалевых рамках.
Шаг за шагом гости следовали по следам Мюнхгаузена, погружаясь в Россию XVIII века. Перед ними оживали картины придворной жизни. Портреты венценосных особ хранили отблеск императорской роскоши, а археологические находки из руин дворца Анны Иоанновны становились молчаливыми свидетелями ушедшей эпохи. Каждый из этих артефактов хранит память о людях, с которыми встречался Мюнхгаузен: о властной императрице Анне Иоанновне, её могущественном фаворите герцоге Бироне, о суровом фельдмаршале Минихе, чьи военные победы гремели по всей Европе.
Особое волнение вызывают находки, извлечённые из‑под земли, — осколки былого великолепия. Археологи обнаружили фрагменты дворца Анны Иоанновны, того самого, где барон ежедневно появлялся на службе. Здесь, среди обломков мраморных ступеней и осколков расписных изразцов, оживает пространство, в котором он ходил, разговаривал, наблюдал за придворной жизнью. Эти молчаливые свидетели прошлого словно шепчут о днях, когда дворцовые коридоры наполнялись голосами вельмож, а в парадных залах звучали торжественные марши.
Не менее захватывающими оказываются страницы старинных газет. В пожелтевших выпусках «Санкт‑Петербургских ведомостей» соседствуют сухие официальные сообщения и поразительные истории, от которых захватывает дух. То описывается небывалое наводнение, едва не смывшее полгорода, то рассказывается о курьёзном случае на охоте, когда олень унёс на рогах шляпу самого генерал‑губернатора. Читая эти строки, невольно задумываешься: неужели реальные события могли быть ещё более удивительными, чем те, что позже приписал себе Мюнхгаузен? Возможно, именно в этих хрониках он черпал вдохновение для своих невероятных рассказов, превращая повседневность в сказку.
Так, через предметы, документы и обрывки забытых свидетельств, выставка воссоздаёт атмосферу эпохи — времени, когда граница между правдой и вымыслом была столь тонка, что даже самые фантастические истории могли оказаться отражением подлинной жизни. И в центре этого мира — барон, чья реальная биография переплетается с легендами, рождёнными в дворцовых залах, где каждый день приносил новые приключения.
В одной из витрин словно оживает сцена минувшего века: здесь, будто перед зеркалом, застыла придворная дама. Её платье с фижмами поражает воображение — ширина юбки достигает почти двух метров, создавая величественный, почти архитектурный силуэт. Дама стоит спиной к зрителю, и в этом есть особый замысел: так лучше видна знаменитая складка Ватто — изящный изгиб ткани, который так любил изображать французский живописец. Эта деталь — настоящий знак эпохи, красноречиво говорящий о вкусах и канонах моды XVIII столетия.
Рядом с нарядом — не менее примечательные свидетели времени. Это четыре пары туфель, словно сошедшие со страниц старинного альбома. Они — часть грандиозного приобретения Эрмитажа: осенью прошлого года музей пополнил свои фонды 47 парами обуви из собрания Назима Мустафаева — российского коллекционера, исследователя и издателя, посвятившего жизнь изучению истории костюма.
На выставке в честь Мюнхгаузена представлены три пары изящных туфель — каждая словно миниатюрный шедевр. Они относятся к 30‑м, 40‑м и 50‑м годам XVIII века и гармонично дополняют образ дамы в платье с фижмами. В их изящных формах, тонкой отделке и продуманном крое читается дух эпохи — время, когда мода была не просто одеждой, а настоящим искусством, способным рассказать о статусе, вкусе и даже характере своего владельца.
В одной из витрин поблёскивают детали конской упряжи — предметы из шорной пары Анны Иоанновны, изготовленные во Франции в 1739 году. В их чеканных узорах, золочёных вставках и тонкой басонной работе читается не только мастерство парижских шорников, но и пылкая страсть императрицы к верховой езде и охоте. Несмотря на недуги и внушительные формы, Анна Иоанновна упорно осваивала седло. Каждый подъём в него был маленьким подвигом — но государыня не отступала. Её вдохновляла не только собственная страсть, но и усердие фаворита, Эрнста Иоганна Бирона: по его воле в России множились конные заводы, из‑за границы прибывали чистокровные жеребцы, строились просторные манежи. Императрица любила бывать там. Она подолгу разглядывала лошадей — их гордые профили, блестящую шерсть, игру мускулов.
В эти мгновения она забывала о короне и государственных заботах, оставаясь просто женщиной, очарованной красотой и силой этих созданий. При дворе содержалось до полутысячи отборных скакунов — целое царство грации и мощи. Вокруг них кипела жизнь: егеря готовили выезды, псари выводили своры, конюхи холили животных, а прислуга проверяла упряжь. Весь этот слаженный механизм вращался вокруг страсти Анны Иоанновны. И теперь, спустя века, предметы из её шорной пары по‑прежнему рассказывают о ней. В них — не только искусство мастеров, отточенное до совершенства во французских мастерских. В них — характер императрицы: упрямый, властный, жаждущий движения. В них — её стиль жизни, где величие престола сочеталось с азартом всадника, летящего навстречу ветру.
В одном из уголков выставки воссоздан кабинет Иеронима Карла Фридриха фон Мюнхгаузена — сдержанное пространство, передающее дух эпохи. В центре — массивный письменный стол из тёмного дуба, типичный для кабинетов середины XVIII века. Его простая, основательная форма отражает утилитарность офицерского быта: гладкая, слегка потёртая поверхность говорит о долгом употреблении. На столе — невысокий латунный подсвечник с остатками воска: словно хозяин лишь недавно погасил свечу, завершив работу над очередным рапортом. Рядом со столом стоит большой глобус на деревянной подставке. Меридианы и параллели, выгравированные на латунных обручах, напоминают о географических интересах эпохи и дальних путешествиях, вдохновлявших барона.
На стене — шпалера с охотничьей сценой, фрагмент старинного гобелена. Сдержанная цветовая гамма и лаконичная композиция характерны для текстиля XVIII века. Шпалера задаёт важный акцент: именно охота стала источником легендарных историй Мюнхгаузена. Общая атмосфера — сдержанная, аскетичная. Всего три предмета — стол с подсвечником, глобус и шпалера — формируют образ пространства, где реальный офицер обдумывал рапорты, а его литературный двойник рождался в фантазиях, ставших мировой классикой.
Завершая первую часть нашего путешествия по выставке «Приключения барона Мюнхгаузена в России», мы словно перелистали начальные страницы его удивительной биографии. Мы прикоснулись к истокам рода Мюнхгаузенов, почувствовали дух рыцарских традиций, что воспитал в юном Карле Фридрихе Иерониме страсть к приключениям и дар рассказчика. Перед нами промелькнули картины его юности при дворе герцога Брауншвейгского, а затем — решительный шаг в неведомую Россию, страну снегов и необычных обычаев. Мы увидели, как первые впечатления — дорожные истории, встречи, наблюдения — постепенно превращались в зерна будущих невероятных баек. Теперь, зная истоки, мы с нетерпением ждём продолжения. Впереди — служба барона в Кирасирском Брауншвейгском полку в Риге, где среди военных будней начнёт созревать его неповторимый стиль повествования.
Мы станем свидетелями того, как из реальных событий, приправленных фантазией, рождаются знаменитые истории, как офицер и наблюдатель превращается в блистательного выдумщика, чьё имя войдёт в историю. Выставка, подобно увлекательному роману, оставляет нас на пороге важнейших открытий. Мы уже знаем, откуда пришёл барон, но ещё не до конца понимаем, как из живого человека возник бессмертный литературный герой. Эта тайна перехода от факта к вымыслу — сердце экспозиции, к которому мы непременно вернёмся. А пока в памяти остаются первые штрихи его образа: молодой барон на заснеженных улицах Петербурга, офицер в блестящем мундире, чей взгляд уже горит предвкушением новых историй. Именно в этих эпизодах зарождается тот самый Мюнхгаузен — человек, научивший нас ценить не только правду, но и красоту выдумки.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.