Автор: Виктор Лазько
Часть первая
Ветер зашевелил бумажкой, лежащей на грязной, давно не знающем воды, асфальте. Закружил и понес по тротуару. Оторвал от дорожки, поднял в воздух и, спиралью кружа, начал играться, раскачивая из стороны в сторону, поднимая и опуская. Наконец, швырнул в лежащую кучу мусора возле переполненного бака. Ветерок стих. Устал от работы, отдыхает, а вдоль тротуаров и домов, валялись брошенные банки, бумаги, пакеты, создавая вид грязного неубранного города. Дома зияли провалом выбитых окон. Двери подъездов и магазинов были настежь открыты, некоторые сорваны с петель. Ветер и с ними пытался заигрывать, но ничего не получалось, и он бросил на старение, сорванные с петель, массивные двери. Тишина. И только нарушали покой порывы ветра, звенящие по асфальту пустые жестяные банки и скрип, разгоняемых ветром, металлических дверей. В зданиях не было ни души. Магазины были открыты, прилавки переполнены разнообразными продуктами питания. Все они, от готовой продукции до полуфабрикатов, были упакованы в обтягивающую прозрачную полиэтиленовую пленку, расфасованы для скорейшего употребления. На витрине стояли, припавшие пылью, игрушки, выражение лиц которых кричало: « Купите нас, мы брошены! Никому не нужны!» рядами на стойках висела готовая одежда, обёрнутая так же в пакеты, предохраняющие от загрязнения. Ветер в такие помещения ворваться не смог и поэтому здесь всё было на своих местах, как-будто, человек, только что покинул помещение, и если бы не кучи мусора в углах и слой нетронутой пыли на полу, можно было бы провести одну-две минуты в ожидании продавца и покупателя. Но весь товар и комната увешены густой и длинной, напоминающей рыбацкие сети, паутиной. Всё это говорило об отсутствии живых существ, и даже паутины были без пауков. Они, видно, тоже покинули этот мир.
На улице стукнула дверь и заскрипела, отходя в исходное положение. Да нет, это порыв ветра. Баловень играется с предметами на пустынных улицах города. То, собирая в кучки отходы человеческого общества, то, перевернув мусорную корзину, разбросает весь мусор по улицам опустевшего города. Один! Один ветер – живое существо, носится туда-сюда, от безделья гоняет по дорогам пустые пивные банки, вспоминая футбольные матчи, когда можно было порывом своим отвернуть, летящий в любимые ворота мяч, или, неожиданно, сорвать с головы, гордо идущей дамы, шляпу и смеяться, глядя, как она, с детской наивностью, пытается её догнать. Люди. Скучно стало в покинутом городе. Где же все живое? Кануло в лету? А, нет. Вон за поворотом мелькнула тень. Куда же ты? Вернись! Да нет, это большой кусок тряпки, забытый хозяйкой, болтается на ветру. Когда-то это была простынь, а сейчас обтрёпанная серая тряпка, висящая на веревках для сушки белья. Безмолвное молчание, гнетущая безжизненная тишина, не нарушаемая жизнедеятельностью человека. Я понимаю, что праведник умирая, забирается от зла, но грешник должен остаться или все на Земле праведники. Почему она пустынна? Может, я сплю? А если ущипнуть себя, говорят, можно проснуться. Ущипнул. Не проснулся. Значит, не сплю. Тогда, что же происходит? Всё это в действительности? Не сон? И я стою на опустевшей, опустошённой Земле, окружённый безжизненными строениями, среди многочисленных отходов рук человеческих. Что оставил человек после себя? Грязную землю. Заброшенные дома. Неухоженные фасады зданий. И мусор, везде, куда проникал взгляд, мусор, разбросанные помятые банки, бумага, бытовые отходы. До чего же дошло человечество, если, покинув, оставило после себя неухоженное место. Чем они здесь занимались? Почему получился такой беспорядок? Мысли. Да, конечно, очищение души и тела от пороков, грязи и возмездия, это хорошо. Но начинать, нужно было, изнутри своей души, а заканчивать окружающим миром. Видно, до этого дело не дошло, а узнать об очищении души можно только по делам, делающим телом человека. До очищались, до выдумывали. И где теперь оно? Человечество, где ты?! Че-ло-в… земля содрогнулась, зашаталась. Грянул раскатисто гром. Что же это происходит? В глазах сверкнула молния так, что стало больно. Открыл глаза. На душе холодок одиночества. Один на всём белом свете. Не с кем переброситься словом. За окном гремит гром и идет сильный дождь. Ливень. Молния пронизывает небо от края до края. Подошёл к окну. Вода заливала оконное стекло, так, что ничего не просматривалось. Посмотрел на часы. Четыре часа десять минут. До утра ещё далеко. За окном заурчала подъезжающая машина. Фары осветили мокрое от дождя стекло и потухли. Странно. Было пусто, откуда взялась машина? Раздался удар, захлопывающейся в подъезде, двери. Интересно, кто-то ещё есть, кроме меня. Оказывается, я не один. В доме напротив зажегся свет. В окне замелькали два силуэта. Смотри, вон ещё люди. Так что же это было? Неужели это действительно сон? Но я же щипал себя? И не проснулся. Сон наяву или как настоящая жизнь. Слава Богу, есть жизнь на земле. А я то грешным делом подумал, что конец света уже пришёл. Сегодня очень много говорят об этом. Да и обо всём другом. На Земле сейчас происходят интересные события. Всё чаще кометы напоминают о себе. Человек придумал третью мировую войну, после которой, останутся пустые города. Но война прошла. Какие-то мусульмане напали на христиан. Ну и что это за война? Они воевали между собой от основания своих вероучений, но человек остался жить, и не опустели города. Этот странный сон, конечно, странный какой-то. Как жизнь. Такое чувство, что я это пережил наяву. Смогу ли я теперь заснуть или придется чем-то заняться, чтобы кошмары не доставали больше меня.
Утром, открыв балконную дверь, вдохнул свежим, после дождя воздухом. Потянулся, посмотрел на улицу, на которой суетливо, переступая лужи, проходили пешеходы. Вспомнил свой сон и, радостно вздохнув, пошел умываться.
Освежившись, благо есть ещё вода, начал готовить завтрак, но мысли одолевали. На днях прочитал сборник стихов неизвестного автора, а там было такое высказывание: «Счастье – это необузданная величина человечества!» Смотри, как сказано, и действительно, что было у человека до исторического периода? Ему показалось мало. Он завоёвывал земли, города. А, что сегодня? После напряженных лет жизни? Смерть смотрит в глаза каждому человеку, а он всё ни как не успокоится, желая счастье только себе, не понимая, что счастье – это коллективное чувство, а не одного отдельно взятого человека. Сколько людей, знаменитых во всех областях деятельности, пытались одарить людей счастьем. И что же получилось? В итоге, горе всегда преобладало. Потому, что счастье было сотворено только для небольшой кучки людей. А если бы каждый член общества жил для другого человека и пользовался медицинским термином: «не навреди!» и при этом ещё правильно понимал слова: « Не желай ближнему своему то, что себе не пожелаешь!» Может быть, предки построили бы счастье для себя и других, живущих на Земле.
За такими мыслями и за, свежеприготовленной чашкой чая, застал резкий звонок. Включился монитор входных дверей. За ними стоял Евгений. Человек интеллигентного вида, среднего роста, худощавый, ходит в любую погоду в костюме. Он является служителем «остаточников» как их называют в округе. Ещё одна, немаловажная деталь его костюма. Он считает, что костюм определяет исключительное положение начальника. А без костюма – это дружеский визит. На мониторе он виден был в костюме, значит, пришел как служитель. Со многими служителями приходилось говорить, но этот особенный. Хладнокровно-уверенный в своей правоте, при этом, многие, жизненно важные аспекты не знает. С усердием отстаивает точку зрения своей общины, даже, если она противоречит писанию, что подтверждает его фанатизм и преданность «остаточника.» Нажал на кнопку, дверь-автомат открылась, впуская непрошеного гостя, который, тщательно вытирая обувь о пылеулавливающий коврик, вошел в квартиру. Пройдя в комнату, увешенную старинными картинами художников-экспрессионистов начала века и старинными иконами, с удивлением вскинул бровь, показывая этим не совмещение двух видов искусств. Поздоровался. Предложил чашечку чая. Оказывается, мы не договорили тему прошлой беседы, и он, по пути в свое собрание, зашел ко мне. Ну что же, поговорим.
- Ваша идея о тысяча летнем царстве, конечно, завораживает, но нет гарантий, что будет так. Смотрите, что тогда получается. Грешный человек продолжает жить дальше и стремиться в высшую обитель, - Евгений замолчал, отхлебнул глоток горячего чая и продолжил, - как же не совместимое может совместиться?
- А, кто вам сказал, что они должны совместиться? Это будут две параллельные жизни, одна в высшей обители, другая на Земле, длинной в тысячу лет. Вы посмотрите на мир открытыми глазами. Ещё в начале нашего века произвели клонирование человека. Теперь человечество может регулировать рождаемость, игнорируя природным способам рождения. Пятнадцать лет назад в организме человека нашли клетку омолаживания организма. Десять лет учёные бились над управлением, и добились таки. Управляют. В скором будущем мы можем встретить человека в возрасте двести-триста лет…
- Как это? – Перебил служитель.
- Очень просто, человек, у которого произведут регулировку клетки долго жительства, будет, или скажем так, сможет прожить, пока что, до трёхсот лет.
- Не может этого быть? Это прямое вмешательство в дела Всевышнего! Это же очередная вавилонская башня!
- Конечно, это вавилонская башня, но её постройку, в очередной раз разрушат, и человеку ничего не останется, как начинать всё с начало. Поэтому, достигшие прихода Иисуса, будут видеть воочию, разрушающее действие своих рук, но на этот раз, всё обстоит иначе. Творение рук можно разрушить, но как убить человека, который своими действиями не запятнал честь свою, но и не сделал полезного. Вы бы такого убили?
- Если он не сделал полезного, то кому он нужен, - глаза Евгения забегали по комнате и остановились на иконе.
- Да, вот именно, - поймав его взгляд, продолжил. – Сказано, что: «…прочие люди, которые не умерли от язв, не раскаялись в делах своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным идолам, и не раскаялись в убийствах своих, ни в чародействах, ни в блудодеянии своём, ни в воровстве своём…»
- Ну и как вы понимаете, в блудодеянии и в воровстве? – Перебил и, ухмыляясь, продолжил. – Как можно оставить таких людей жить?
- Блудодеяние и воровство имеет ещё одно значение. Блудодействовать можно и с другим богом, воровать можно не только вещи, но и людей от Иисуса. Такие вещи и происходят не только по незнанию ситуации, но и по сильной уверенности в своей правоте, непроверенной через писания. Но есть ещё один аспект, который является не менее важным в нашей жизни. Каждый человек на протяжении последних шести тысяч лет старался во всех своих ошибках обличить кого угодно, но только не себя. Поэтому, человеку предоставляется случай подтвердить, что он действительно ни при чём, а на грехи, его толкали все, кому не лень было.
- Я вас не понял, что вы имели ввиду? – Глаза служителя сузились, скулы задергались, голос стал приглушенным, слова медленно вылетали и, глухим пластом, падали на пол.
- А, что вы так переживаете? Я всего лишь хотел сказать, что всеми вами уважаемый сатана, умрет, и некому будет вам мешать жить. И никто не сможет взвалить свою вину на него.
- Вы говорите как адвокат сатаны!
- Я говорю правду. Так должно быть. Так будет. И это никто не в силах изменить.
Евгений поморщил лоб, скривился в дружеской улыбке:
- Ну, брат, ты даёшь! – Вымолвил он. – Как это, духа можно убить?
- Рассудите сами, Бог – личность всемогущая, почему Он не в силах это сделать? Второе, если Бог дух в вашем понимании, сатана тоже тогда дух, то почему дух не может убить духа?..
- Вы меня извините, разговор очень интересный, - перебил Евгений, - давайте продолжим этот разговор после. Я зашёл пригласить вас в наше собрание. Да и нам пора познакомиться поближе. Я служитель «остаточников», фамилия моя – Карягин. Если есть такое желание, то давайте поспешим. Нам на десять часов.
Вышли на улицу. Яркое утреннее солнце медленно катилось по небосклону, поднимаясь от горизонта всё выше и выше. Воздух, с каждой минутой нагревался. Земля дышала испарением. Люди спешили по своим делам, суетливо переступая или обходя лужицы на асфальте. Их лица, сосредоточенно-строгие, выражали деловой вид. Ни улыбки, ни искорки в глазах. Озабоченность и стремление чего-то достичь, что в последнее время становится все труднее.
Некоторое время шли молча, думая каждый о своём. Очень интересно наблюдать со стороны за снующими, в известном только им направлении, людьми. Как кишащий муравейник, кто-то куда-то бежит, кто-то несет что-то. Куда несет? Домой ли? Встретившись, остановились, перебросились словами, и побежали дальше. Время скоротечно и человек ничего не успевает сделать за световой день. Наступает ночь, со своими делами, со своими причудами и ужасами. И человек, растерянный, не достигший цели, волнуется, переживает. Да, время! А что это такое? Знает ли это идущий рядом служитель? Спросить, что ли?
-Евгений, удовлетворите, пожалуйста, моё любопытство.
- Да. Я вас слушаю.
- Вы не подскажете, что такое время?
- Нда-а… Как вам сказать?..
- Прямо, как есть.
- Пожалуйста, время – это день, ночь, двадцать четыре часа, месяц, год, то есть то, до чего додумался человек в своё время.
-Тогда очередной вопрос. Сколько часов насчитывают сутки?
- Это и ребенок знает, двадцать четыре часа.
До чего же всё-таки примитивно в этом мире. За последние пятьдесят лет наука ушла далеко и не только вперед, но и вверх, а мы всё думаем, что сутки – это двадцать четыре часа.
- Ну, что же, возьмем, к примеру, северный или южный полюс. Там день длится ну ни как не двадцать четыре. Что вы на это скажете?
-Понимаете, это солнце долго не заходит, но люди наблюдают время по часам, - запротестовал Евгений.
-Вот именно, люди наблюдают, люди придумали. Может, люди и солнце сделали из раскаленного состава? Понимаете, Евгений, проблема человечества состоит в том, что человек мыслит относительно своего сознания, а сознание основывается на увиденных фактах. Но, если мы отпустим своё сознание и посмотрим на все эти вещи со стороны, то можем определить, что наше время ограничивается нашим сознанием и пониманием окружающего мира. Чтобы этого не происходило, нужно на все события смотреть со стороны. Вот пролетела стрекоза, для неё сутки имеют совсем другое понимание, потому что она живет в своем мире, где существует только её время…
-Я с вами не совсем согласен, потому что мы тогда не сможем определять точное время событий, - возразил служитель.
- Да, вы правы, но только в том случае, когда вы время будете рассматривать относительно своего сознания. Вы спросите у встречных людей: « Как быстро прошел день?» Ответы будут разные. Почему? У каждого свое понимание времени, но если вы посмотрите на эту тему со стороны космоса, где в полной темноте, видно как днем и нет ни восхода солнца, ни захода. Как можно определить сутки?
- Высоко вы замахнулись. Честно говоря, я над этим не задумывался, - смутился Евгений и, взглянув на часы, ускорил шаг.
Это движение не прошло не замеченным. Значит, пора прекращать разговор, потому что его познания в этом вопросе, видно, закончились. Но как служитель, он, конечно, интересен. Ведь то, о чем мы говорили, описано на первых страницах Писания и, не знать таких важных вопросов не делает чести и, особенно, для «остаточников.»
- Сутки в космосе измеряются делами. Определенное дело, запланировано на определенное время, которое заканчивается по сроку выполнения задания. Это и есть ночь-день. Потому что, когда светит солнце постоянно, то время можно определить только делами.
- Вы не правы, рано или поздно, солнце всё-таки заходит, а мы живем на Земле, где существуют горизонты, куда солнце и прячется, - раздраженно парировал он.
- Придет время, когда вокруг вас будет светить вечное Солнце, и тогда мои слова всплывут в вашей памяти, - если у него появится такая возможность. Но мы уже подходили к зданию, где собирались в собрание «остаточники».
- Ну, вот мы и пришли. Сейчас познакомитесь с собранием. У нас очень уважаемые, почтенные люди, очень внимательные братья и сестры. Они будут рады встречи с вами. На днях рассказывал о вас. Они ждут и желают встречи. – Евгений указал рукой на здание и начал внешне преображаться. На губах появилась улыбка, глаза засияли, заискрились, зажглись искорками рассыпающихся огней. Лоб разгладился, и что меня больше всего поразило, прическа самостоятельно сделала деловой вид. Улеглась после нескольких слабых порывов ветерка.
Мы подходили к не большему зданию, аккуратно выкрашенного в белый цвет. Крыльцо уложено дорогой плиткой. Дверь, сделанная из металла, выглядела массивно, казалось, затворив её за собой, открыть, будет не возможно. Входим. У дверей стоит человек, улыбаясь, приветствует, указывая на свободные места. Зал небольшой, без окон, стены выложены плитами, напоминающими мрамор. Подвесной потолок, слегка повис над людьми, вдавливая в кресла. В зале, на стенах, висели люминесцентные люстры-светильники в стиле конца второго тысячелетия. Паркет на полу, слегка потертый обувью, скрипел под ногами. Зал, на человек двести, был на большую часть занят. Люди сидели, опустив голову, казалось, что они чувствовали себя отрешенными от этого мира и всё происходящее вокруг, их не касается. На многих местах лежали вещи, сложенные аккуратно или брошенные небрежно.
Прохожу по ряду. Возле сидящего человека, в черном костюме, стоит дипломат. Спрашиваю: «Здесь можно присесть?» Молчание. Пожав плечами, может он глухой, прохожу дальше. Немало времени потратив, нашел таки свободное место. Сел. Окинул взглядом зал, людей. Странно, дипломата на кресле уже не было. Снял и поставил у ног. Не глухой значит и, даже, понял кое-что. Присутствующие в зале напоминали клуб встреч «Кому за сорок». Молодых людей почти не было. Только у сцены суетилась молодежь, расставляя аппаратуру. Люди подходили. Проходили по рядам и садились, опустив голову, устремив свой взгляд в низ. Ко мне пробирается женщина, подойдя говорит:
- Это моё место!
Если бы она знала своё место…
- А вы, что, знаете своё место?.. - начал, было, но замолчал, увидев её глаза, наполненные отрешенной суетой бесконечных страданий. Да! Вот это собрание… Вот это… впрочем, всё к этому шло, если вспомнить последние двадцать лет. Не говоря ни слово, я пересел на соседнее кресло, огляделся, чтобы меня опять не подняли, и погрузился в свои мысли. Двадцать лет пролетело быстро, и никто не понял, что произошло. Было очень много смертей. Люди умирали по поводу и без повода. Давление, сердце, почки, печень – констатировали врачи, но никто из них не понял, что происходит. Мертвых было так много, что они долгое время лежали на улицах, не востребованные. В квартирах, доходило до того, что там забирать было уже нечего, гнилое тело и черви, вот и всё, что оставалось от человека. И при всём при этом равнодушие, равнодушие человеческого сердца. Да лучше бы ты был или холоден, или горяч. Но полное равнодушие к личности, к человеку ко всему земному. Ноги гниют, тела в ранах, истекающие гноем. Ну и что? Кто думает, почему? Кто из людей остановился на путях своих и вспомнил дела свои? Все верующие обьеденились в одну организацию для управления миром. Был ли мир на земле после этого? А, был ли мир в душах людских? Ничего не изменилось. Гордость, обывательство, искажение в Писании. И… ничего более… пустота… равнодушие…
- Просим, для молитвы склонить головы…- прервал размышления голос со сцены. На сцене, у микрофона, стоял на коленях молодой человек в костюме. Закрыв глаза, продолжил, - Господи, находящийся в неприступном для нас свете… мы, в этот день собрались в собрании, где и Ты присутствуешь. Ты слышишь наши молитвы, Ты знаешь наши беды и желания…
Почему Господь находится в неприступном для нас свете? Если я не могу к Нему приступить, то есть подойти, то зачем Он зовет нас к себе? Они, когда что-либо говорят, следят за своей речью или они думают что, кроме них никто не слышит? А ангелы, что служат нам? А остальные спутники нашей жизни, находящиеся в вечности? Если мы их не видим и не слышим, это не означает, что они ничего не знают. Грех закрыл глаза и уши только человеку. Хотя, если бы человек был более внимателен, то увидел странные вещи, происходящие с ним. В лесах стали появляться существа интересного вида, напоминающие в сказках прошлых лет, леших. В домах, чаще люди видят домовых, и, если раньше считалось, что это галлюцинации, то сегодня, это нормальное явление. Не для всех еще, но вполне понимаемое. Так что, сказки становятся былью…
- …пребудь с нами,.. – продолжал молиться, - вложи в наши уста Свои мысли, Свои слова. Донеси, через брата, истину Своего Писания. Пронизай проповедь словами, вышедших из уст Твоих. Аминь.
Поднялся с колен, отряхнул брюки.
- Сегодня предоставляется слово служителю нашей общины, Евгению. А мы приготовим себя к слушанию слова Божия. – Отошел от микрофона и сел за стол, на котором стояла ваза с живыми, срезанными утром, цветами.
Евгений встал. Одернул костюм, поправил галстук и подошел к микрофону. На небольшой подставке, перед ним лежала готовая проповедь. Он никогда не делал свои проповеди, а списывал их из сборника, собранных специально для служителей «остаточников». Заучивая их наизусть, преподносил как свои собственные.
- Братья и сестры, я очень рад видеть вас, - обводя взглядом зал, продолжил, - в собрании. Мы собрались на этом святом месте во имя нашего Господа, чтобы слова, сказанные с кафедры, влились в наши умы и сердца, растеклись по всему телу, для блаженного восприятия Писания…
Зал зашевелился, заканчивая перешёптываться, и принял позу внимательного слушателя…
- Вы знаете, - продолжал Евгений, - что мы стоим в преддверии прихода Сына Божия, и внимательно, следя за событиями, стремимся к бодрствованию, постоянно посещая собрания наши, стремимся к познанию истины. Да, нам делают замечания, что мы при этом пользуемся современными книгами с новейшими переводами, которые, Бог посылает нам для полного и глубокого изучения писания. Из этих книг мы поняли, что время близко. Нам нужно приготовиться к встречи…
Из истории «остаточников» было известно, что они, лет двести назад, встречали Иисуса, а Он не пришел. Было большое разочарование, многие ушли в другие конфессии. Последний раз они встречали в начале третьего тысячелетия, но, опять же, по их мнению, никто не пришел. Хотя, многие знают, что тогда родился зверь, вышедший из людской массы вероучений. Ознаменовался этот год небесным крестом. Знамение такое было в своё время на небе из звёзд. Никто не извлек полезное из увиденного. Поэтому всё вылилось в воссоединении конфессий. Во главе такого собрания стояли десять представителей, для управления верующими. Никто никого не спрашивал. Всё получилось само собой, а народ отнесся к этому равнодушно. За что и пострадал: тела в язвах, смерть кругом, палящее солнце жгло всё на Земле. Но так как эти вещи постепенно начинались и так же постепенно заканчивались, то люди восприняли это как обыкновенную жизнь, со всеми горестями, и некому было анализировать ни свою прошлую жизнь, ни настоящую. Ни то, что откуда берется, и куда ушло. Умер, так умер. В то время начиналось большое равнодушие людей и наглость молодежи…
- Мы должны просить, - доносилось до слуха голос служителя, - ускорить день прихода Его. Готовы ли мы встретить во все оружии?
- Го – то – овы –ы! – Скандировал зал.
- Наша святость победит сатану? – Звучал вопрос Евгения.
- Побе-ди-ит! – Люди, подогретые словами остальных служителей, начали объеденяться в толпу, в неуправляемую толпу и, если бы кто возразил сейчас, они мгновенно отреагировали бы и уничтожили любого, кто станет на их пути.
- Вон из нашей жизни сатану! Нет ему места! – Проповедник захлёбывался в собственных словах. – Молитва и призыв, призыв и молитва, вот дела верующих, вот дела идущих в обитель Света. Вот что должны делать все вы…
Куда я попал? Что это за люди? Неужели это можно одобрить? Фанатизм сплочённости в идеи и всё, что за этим стоит. Они Иисуса сделали идолом своим. Они дню поклоняются, дню Его пришествия. Так ли учит Писание? Не понимают. А всему виной стали новые переводы, которые шаг за шагом, уводили от истины. И чем новее перевод, тем дальше истина уходила от людей. А им говорили, что в новых переводах более понятен текст и слог. Так вот до чего докатились. И теперь истинное Писание убито. Убито в сознании человека, уничтожено в Его глазах, выведено из Его хижин и растерзано, по всей, великой когда-то, Земле…
- А теперь, братья и сестры, - голос из-за кафедры вернул меня в собрание, - обратим наши сердца к великой жертвенности. Ваше участие в делах Всевышнего прямо пропорционально вашей жертвенности. Понимания этого дела влекут за собой грядущие события на Небесах, - священник умолк, достал платочек и вытер пот со лба, и начал внимательно следить за залом.
Два человека, с обеих сторон сидящих, поднесли тарелочку и предложили передать её по рядам. Люди суетливо стали доставать деньги. Кто сколько мог, но при этом косил взгляд на соседа, чтобы у него было меньше. Тарелочка, по мере продвижения, наполнялась жертвенность. Купюры уже падали с нее, но их поднимали, ложили опять и передавали дальше. Таким путем она дошла и ко мне. Я к жертвенности готов не был, в связи с отсутствием банкнотов в моих карманах, и, естественно, на меня сразу обратили внимание и зал, с облегченной радостью, вздохнул. «Ага, есть сегодня, кто не способен жертвовать в Высшую обитель,» притих, глядя на меня. Передав тарелочку, при этом покраснел от смущения и неловкости, собрался покинуть аудиторию, но на меня опять зашумели: «Не время ещё…» в своей неловкости, совсем растерялся, опустил голову. Неужели Иисус поступил бы так? Неужели носил бы тарелочку по рядам, собирая с несчастных последние деньги? Нужны ли Ему такие деньги? Такая жертвенность? И у этих людей есть вера, вера в сына Божьего? И это ли вера? Когда Он придет, найдет ли веру на Земле? А в чем заключается вера? Вера – это закон! Закон вселенной, и любой, кто поверит, сможет делать большие дела. Злые или добрые, потому что ангелы им будут повиноваться. Но вера в Иисуса, усматривает большее, чем понимает современный человек. По настоящему верящий в Иисуса человек, знает когда и что делать и просить, чтобы не получались казусы, а была всегда слава Всевышнему. И если в делах, просимых по вере, нет славы Бога, то это вера не в Иисуса. А в кого? Они здесь то же Иисусу поклоняются?!
- А, сейчас будем молиться, - прервал мои размышления, - за нашу жертвенность, чтобы она была желаемым средством общения между нами и небесами.
Евгений отошёл от микрофона в глубь сцены, уступив своё место молодому человеку, который всю проповедь просидел за столом на сцене и что-то записывал. Тот, после этих слов, поднялся и, закрыв глаза, протянул руки, ладонями в низ. Положил их на тарелочки, заведомо, поднесенных к нему.
- Мы обращаемся к Тебе, Господи. Ты знаешь наши дела. Ты видишь сердце каждого человека, приходящего в собрание, мы ещё не настолько жертвенны, чтобы благоволить к Твоим глазам, но стремимся к этому. Стремимся от чистого сердца и с великой радостью. Так пусть эти пожертвования будут для Тебя показателем святости собрания, и пусти их на нужды,.. – запнулся, перевел дыхание и продолжил, - на Твои нужды на этой Земле. Пусть слава Твоя освятит все приношения этого собрания. Аминь.
Немного помолчав, сказал:
- На этом наше собрание закончено, тихонечко расходитесь, не забывайте, на этом месте присутствует сам Господь. С Богом, братья и сестры. – Отошел к Евгению, и они о чем-то начали говорить.
Моё состояние, после увиденного, услышанного, было непонятным. Хотелось кричать, плакать, смеяться, от безысходности, от недоступности к сердцам этих людей. Сидел молча, все выходили. Мне тоже пора было идти, поднялся и стал, вместе со всеми, продвигаться к выходу. Где и остановили Евгений и тот молодой человек.
- Какое ваше впечатление, какие мысли, в этот прекрасный час? – Служитель протянул обе руки, пытаясь поймать мою, – кстати, познакомьтесь, это Алексей, старший дьякон нашего собрания.
- Стоянов, - представился тот, подавая руку, - очень приятно и рад видеть вас в собрании божьих детей.
- Винсент, - наклонив голову, пожал протянутую руку, - мне тоже приятно с вами познакомиться и я бы хотел чаще посещать…
- Да, пожалуйста, - перебивая, заговорил скороговоркой Алексей, – посещение у нас добровольное и открытое для всех желающих.
А двери в зал собрания закрываются во время служения. Случайно? Походим, увидим.
- Вы знаете, - сказал, повернувшись к Евгению, - с первого посещения сказать что-то определенное, невозможно. Поэтому, от комментарий пока воздержусь. Походим, увидим, узнаем, определим.
- Да, пожалуйста, - недовольно сказал служитель, - мы с радостью будем ожидать вас, - повернувшись, отошли в глубину сцены.
Он думал, что мои комплименты будут рассыпаны по всему собранию. Огорчился. Но нужно присмотреться, сделать мудрый анализ всех действий и слов, но главное, действий. По делам узнаете их, а не по словам. Говорить можно всё, слово не воробей, вылетело, не поймаешь, а дела… дела показатель веры и праведности. Дела, которые даже в будущем, не исказят истины, и всем принесут радость.
Вышел из зала. Несколько человек окружило, начали задавать вопросы. Кто я? Откуда? Как попал к ним? Узнав, что пригласил меня служитель, немного разочаровались. Значит, он меня приобщил к вере, а не они. Очень жаль. Некоторых людей уже знал. Городок у нас не очень большой. Слово за слово, разговор зашел о приходе Иисуса и его встрече.
- Я слышал, что вы не впервой встречаете Его? Не боитесь, что будет очередное разочарование?
- Нам нечего бояться. Мы сегодня готовы к встречи, но на этот раз Он не опоздает, а придет во время, - ответил Зайчишин. Мы были хорошо знакомы с его женой по последнему месту работы. С ней работали на усадьбе по семейственному воспроизведению и физическому ускорению имеющихся людей. Я обслуживал агрегаты жизненно важных функций обеспечения здания. Она была задействована в процессуально возрастном комплексе этого предприятия, и мы иногда сталкивались в разговорах об этих делах и, естественно, по рабочим мероприятиям.
- Извините, я вас не совсем понял? – Посмотрев, в его голубовато-мутные глаза, продолжил, - как это, Он мог опоздать? Разве может кто-либо задержаться, если он не сказал время своего прибытия?
- Понимаете, в своё время, служителя нашего собрания по временным параметрам поняли, что приход Иисуса был назначен и описан в Писании, и что это время пришло. Но из-за того, что мы и весь мир не был готов к этому, то приход отложили, - Зайчишин опустил глаза. Да, я помню то время, когда эта супружеская чета ходила встречать Иисуса. Это было в начале нашего тысячелетия. По всей Земле прошло такое движение, две тысячи лет по рождеству Христову. Праздник, встреча, проповеди, разнообразные чудеса, но что было дальше? А дальше в нашем городе, именуемым по чьей-то легкой мысли, городом Богоявленск, и случилось.
Небо, средь белого жаркого дня, покрылось розовым цветом. Языки пламени охватили горизонты. По небу метались облака, извергая молнии, посылающие разряды на Землю. Облака проносились так низко, что касались своей кромкой высотные дома. Толпа людей, дрожа от ужаса, в то же время, испытывая радость встречи, потянулась к площади в центре города. К этому действию их побуждали и молнии, ударяющиеся о землю так, чтобы назад дороги не было и человеку ничего не оставалось делать, как продвигаться к площади. К площади, где в медном шпиле были выгравированы сказочные герои прошлых столетий, с искусственными лицами-гримассами, напоминающих библейских бесов. Когда основная часть людей собралась, на город неожиданно, откуда-то сверху, с глубин небесных высот, опустилось облако, накрыв весь город. Раздался громогласный голос: «Получилось!» У людей подкосились ноги, и они упали на асфальт. Кто на колени, кто лицом в низ. Их бил озноб. Многие в испуге кричали, не понимая что. Другие пытались спрятаться, спрятаться в землю, при этом ногтями, как животные царапали асфальт. Но, вдруг, всё стихло. Подул нежный ветерок, разгоняя облако. И все увидели человека, одетого в серебристо-белый костюм, с накидкой золотого цвета. Он стоял посреди площади и протягивал к народу руки. От него расходились лучи, которые, переливаясь разноцветными радугами, уходили за горизонт, в даль, в необъятную даль, унося человеческое желание в небесную обитель.
- Встаньте, братья и сестры, встаньте и посмотрите на меня, - лучи исчезли, толпа зашевелилась, освободившись от оков бездны. Поднялась. Кто-то крикнул: «Ии-су-с!» и все, обученно-организованно, упали на колени, склонившись в совместной молитве.
- Встаньте, - еще раз проговорил, - встаньте, и посмотрите на меня, - толпа в глубоком молчании поднялась и посмотрела на человека. – Вы меня видите?
- Да! – пронеслось над площадью.
- Теперь мы будем работать на этой Земле в месте, вместе наводить порядок, вместе управлять и все желания будут исполняться. Мы должны навести порядок и мир, беспрекословный порядок, любое не повиновение повлечет за собой суд и строгое наказание, а сейчас разойдитесь по своим собраниям. Служители расскажут о дальнейших ваших действиях.
Люди, в неописуемом восторге, начали расходиться. Расходиться, чтобы в молчаливом подчинении довести до сегодняшнего состояния.
- Вы, знаете, всё возможно, - я не стал напоминать ему время, когда он бегал встречать Иисуса, - но, как объяснить тот факт, что о времени никто не знает, но произошла задержка. А не лучше ли вам признать свою несостоятельность в познании этого вопроса, чем до сих пор упорствовать, уверяя себя и вводя в заблуждение людей.
- Как вы можете такое говорить?! – Возмутился Зайчишин, - мы остаточники! И этим гордимся. – Сказав это, он круто развернулся и быстрыми шагами, с нервной дрожью в ногах, удалился.
Люди, стоявшие вокруг меня, потеряли интерес к разговору и поспешили разойтись. Я остался один. Один. Со своими мыслями, со своими рассуждениями. Да, было время. Время разделения зла и добра, и вынесения беззакония в ранг совершенства. Зло, преобладающим большинством, поддерживалось в этом мире. Человечество катилось, катилось в пропасть, в бездну и ничто не могло удержать это падение. Язвы? Язвы были на руках и ногах, с начало на ногах, а со временем и по всему телу. Гнойные раны. А человек не думал за что ему такое. Он не обращал внимание на кровоточащие гнойники. Жил. Продолжал жить своей жизнью. Жизнью беззаботного, не анализирующего свои поступки, человека. По истине сказано, что никто ничего не заметит. Куда ещё бить тебя, человек, всё тело в язвах, в ранах. Не понимали, не хотели понять. Но на встречу бежали, летели, как на крыльях. И что же произошло. Потом выяснилось, что это был новый начальник южного региона, назначенный Крупининым, использовал момент природного катаклизма, когда резкие перепады температурного режима нижних слоёв атмосферы, были поводом для образования туманов и внезапные скачки атмосферного давления, вызывали ионизацию воздуха. Этого, в то время, никто не понял, и все думали, что свершился приход Иисуса. Поверили. Побежали смотреть и попались на уловку, обыкновенный обман, который с успехом пользовались многие священники начало третьего тысячелетия. Люди, неожиданно для себя, сделали этот выбор. Впрочем, почему неожиданно? Человек свой выбор делает каждый день, каждый шаг, каждую секунду. Своими делами. И, если вспомнить последние шаги человека верующего того времени, то можно узнать, сколько было всевозможных дебатов, собраний, о правильности вероучений. Сколько было сломано копий. А сколько людей пострадало от этого. Многих выгоняли из собраний за то, что точнее пытались вникнуть в Слово Божье. Отчисляли из собраний, заставляли прелюдно каяться в грехах, как-будто они уже боги, чтобы требовать такого. А что творилось у остаточников…
- О чём задумались, Винсент? – Евгений хлопнул по плечу, чем и прервал мои размышления.
- Да, вот, разговаривал с людьми, остался неприятный осадок.
- О чём разговор, если не секрет?
- Вспомнили пришествие Иисуса в начале этого века…
- Ну-у,.. нашли, о чём вспоминать, - перебил меня Евгений, - Это не ведет к спасению? Нет! Ну, так зачем вспоминать. Вы помните хорошее, как пришли в собрание, какие люди приятные, улыбаются, грубого слова не услышишь. А разговоры,.. разговоры только о Боге.
- Можно подумать, что я говорил не о приходе Иисуса…
- О приходе, но Он же не состоялся, а мы извлекли из этого урок, в очередной раз и теперь стали намного умнее. Теперь, без нашего согласия ни один член собрания не посмеет выйти на встречу Иисусу.
- Без чьего согласия? – Сделал вид, что не понял.
- Без моего согласия, - Евгений сделал ударение на слово «моего», продолжил, - Понимаешь ли, Винсент, очень они сильно в этом собрании были вольные. Был тут один человек, который наводил беспорядок и ужас на умы всего собрания, ну мне пришлось поработать и выгнать его, я тебе, как-нибудь расскажу об этой истории, а сейчас предлагаю пойти домой и быстрее. Небо тучами затягивает, может, пойдет дождь.
По ступенькам опустились к фонтану, где, по обыкновению, жители небольшого городка отдыхали под музыку и шум фонтана, и где дети резвились в брызгах воды, срываемых порывом ветра, с высоких, устремленных в высь струек. Под музыку, вода поднималась и, с разной частотой, обрушивалась, стекая с гранитного основания, поднимая брызги, в которых отражалась радуга. Радуга беззаботного летнего детства.
- Вы чем сегодня заняты? – Спросил Евгений.
- Сейчас я хочу попасть домой, и записать кое-какие мысли.
- Не хотите ли проехать ко мне домой отобедать? Я на машине, - служитель указал рукой на ряд машин, припаркованных на стоянке.
Машина была иностранного производства. Темно-синего цвета, с широким блестящим бампером. Сев удобнее в кресло, Евгений оглянулся на нас, как мы устроились на заднем сидении.
- Ну что, поехали, - включил двигатель, медленно двигаясь, вырулил на проспект «Осенний» и, прибавив скорость, повел машину в сторону новых застроек частного сектора именуемом «поселок Демьяна бедного».
За окном автомобиля мелькали деревья и пешеходы, проплывали высокие здания. Сидели молча, каждый думал о своем. Как устроен человек, мыслящий человек, способный отстоять свою точку зрения, иметь свое понимания добра и зла. Кто как понимает. Для одних добро бывает с кулаками, для других, есть такое понятие, как «праведная злость». Так что такое добро и зло? Может быть, это то, что делает человек? Его дела – есть зло? Иначе Земля бы расцветала и человек не умирал. Добро. Кто может подумать, во что обернется добрый поступок сегодня в действия будущего. Ведь будущее складывается из действий прошлых и настоящих поступков. И если мы сегодня побежим смотреть Иисуса, то завтра это действие обернется в нехорошую нашу жизнь. Если мы изгоняем сегодня из собраний тех, кто хочет основательно узнать характер Бога, то завтра некому будет рассказать не только о Боге, но и о правильности тех или иных поступков. И такие собрания придут в мысленный упадок. В умственную деградацию человека, что очень плохо скажется и на окружающих это собрания, людей. Верующие должны быть высоко духовные, воспитанные, мудрые люди. Вежливые и самое основное, что должно их характеризовать так это всякое нежелание греховных действий. Но можем ли сказать, что они таковы? Каждый из них хочет получить выгоду от веры в Господа, благословения на неправедные дела…
- Вот мы и приехали, - Евгений остановил машину у небольшого двухэтажного, сложенного из белого кирпича, дома. Перед домом были насажаны деревья, а вдоль дорожки, ведущей к зданию, красовались великолепные гладиолусы. Головками цветов, задевая прохожих.
Прошли в дом. В прихожей, устланной домотканым ковриком. Встретила нас хозяйка дома, жена Евгения.
- Это Лилия, моя жена, - представил служитель, - а это Винсент, новый посетитель нашего собрания.
- Очень приятно, - улыбнулся, пожал протянутую руку. Ладонь была сухой и мягкой, с короткими толстыми пальцами.
- Проходите, пожалуйста, - сказала она, - мы с детьми уже заждались, и нам приятно будет покушать вместе с вами то, что нам сегодня подал Господь.
Все вместе прошли в комнату, по виду напоминающую столовую. Солнечный свет проникал через окна, освещая стоящие в небольших бочонках, в углах комнаты, цветы. На полу лежал персидский ковер. В середине стоял стол и резные стулья. Их было больше, чем членов семьи. Видно с расчетом на гостей. За столом уже сидели два мальчика и крошечная девочка.
- Это наши дети, наше будущее, Саша, Паша и Маша, - представил их глава семейства, - Саша наш первенец, ему перейдет со временем руководство общиной. Во всяком случае, мы надеемся, что он пойдет по стопам отца, а я приложу к этому большое усилие.
Оказывается, у остаточников существует родственная наследственность званий и должностей, а я, грешным делом думал, что все зависит от знаний и понимания писания. Ну да ладно, за свои деяния каждый отвечает сам.
- Очень милые ребятишки. У вас хорошая семья, - поддерживая разговор, ответил.
- Садитесь за стол, сейчас покушаем и поговорим. Алексей, проходи, ты же не первый раз у меня, будь как дома, Евгений указал на стул, стоящий с торца стола.
- Да-да, - Алексей прошел и сел.
Стол был заставлен разными блюдами, а в середине стола красовался большой торт, украшенный дольками мандарина и кружочками плода киви.
- Помолимся перед едой, - служитель поднялся, и все последовали его примеру, - Господь наш, пребывающий в неприступном свете, Ты даешь пищу нам на каждый день, ты кормишь и поишь, даешь и духовную пищу, и не отступаешь от нас за грехи наши…
О! Если бы они знали, если бы знали, кто дает, Бог ли, дьявол. Дьяволу тоже не нужны неграмотные люди. Он воспитывает умных действующих людей. Значит, дает им и ум, и мудрость свою, и пищу плотскую и духовную. Поэтому многие служители грамотно вводят людей в заблуждения. На первый взгляд и не поймешь, что это ложь. Так преподнесут Слово Господне, что поверит и мудрый. Ибо даже избранных искусит сатана. Поэтому, человек должен самостоятельно, без навязывания мысли со стороны, читать и разбирать Святое Слово, что бы можно, не по словам, а по делам определять - кто есть кто и какой смысл вкладывает в сказанное.
- Поблагодарим Господа нашего, – прервал мои размышления голос хозяина, - за ту пищу, которую нам дает. Приступим, братья и сестры, к трапезе.
Несколько минут все ели молча.
- Евгений, что ты думаешь по поводу предстоящей вечере и ногоомовению? – Алексей отодвинул тарелку и приступил ко второму блюду.
- Мы готовы проводить. Люди духовно понимают, что это такое.
- Тогда можно подготавливать все к мероприятию. Принятию крови и плоти Иисуса? – Алексей внимательно смотрел на служителя, ловя каждое его слово, понимая, что любой его жест или взгляд, будет означать правильность действий старшего дьякона, как ответственного за это кропотливое дело.
- Готовьте. И мы на следующем собрании проведем. Кстати, Винсент, - обратился, - вы, не хотите ли присоединиться к служению вечери Господней и ногоомовению, - Евгений пристально посмотрел мне в глаза, с нетерпением ожидая ответа.
- Вы можете мне объяснить, что это такое?
- Это сбор всех лю… - начал, было, Алексей, но его перебил Евгений.
- Когда человек готов душевно принять своего Спасителя, Иисуса Христа, он желает разделить кровь и тело. Кто это не делает, тот не имеет части с Ним. После такой процедуры идет ногоомовение. Братья и сестры моют ноги друг другу. Все эти действия оформлены музыкальным сопровождением и хоровым пением псалмов. Такая церемония очень сильно воодушевляет и приближает к Богу.
- Может быть, я не совсем понял, - что-то взволновало в этой речи, - смысл и действие, какой смысл, когда брат моет брату ноги?
- Поймите, это такое унижение, а его нужно перебороть. В чем и заключается смысл, снизойти до такого состояния, чтобы не брезговать, а спокойно мыть ноги брату.
- Знаете… - начал.
- Да если человек не опустится до такого состояния, - перебил Алексей, - он не сможет попасть в вечность.
- Я это все понимаю, но какая корысть от того, если вы любите брата, - настаиваю на своём, - а врага своего ненавидите. Полюбите и врага, полюбите грешного человека.
- Разве можно полюбить грешника, - возмутилась Лилия, - и за что его любить, за грех, что ли?
- Вы очень правильно сказали, - Евгений поджал нижнюю губу, - Любить нужно всех, и врагов тоже, но никто не будет звать их на ногоомовения. У нас уже сложилась такая традиция, отцы наши и деды так делали, и мы будем так делать. И это правильно!
- Но, разве Писание говорит так? Разве Иисус проводил ногоомовение равных себе? Он опустился к грешнику и омыл ноги им. От греха омыл.
- Они не были грешны! – вставила Лилия.
- Нет на Земле ни одного праведника. Иисус исполнил то, что должен был исполнить. Он из святого ушел, к грешному. Этим ногоомовением показал, что вышестоящий в должности обязан делать с нижестоящим…
- То есть, объясните подробнее, - попросил Алексей, запивая второе блюдо соком из ананасов.
- Хорошо, попытаюсь это сделать на примере вашей общины, - поймут ли, захотят понять, или сделают вид, что не поняли. Нуда ладно, мое дело сказать. Сказать правду, донести истину, а человек сам выбирает свой путь, - Кто глава вашего общества?
- Крупинин, - выпалил Алексей, - он председатель объединенных регионов остаточников.
- Так вот, Крупинин обязан сам, лично омыть ноги своим сослуживцам, которые рангом ниже его. Один моет всем. Председателям регионов, последние едут в свои регионы, собирают служителей общин и моют им ноги. Служитель общины едет в собрание своё и моет ноги дьяконам, дьякона, в свою очередь, делают это, каждый в своей подчиненной группе верующих. Теперь эти верующие, должны разойтись и омыть ноги не верующим членам семьи и не верующим знакомым. Вот такая иерархия: сверху в низ, но никак не снизу вверх, или друг другу. При этом нужно еще помнить немаловажную деталь, человек, который омывает ноги, должен быть готов положить за своего подопечного душу, как это сделал Иисус. Если этого нет, то какой смысл всему этому обряду?
- Мы с вами не можем согласиться, - в голосе Евгения зазвучали нотки возмущения, - во-первых: это неправильное понимание данной ситуации, а во-вторых: тогда мы только и будем делать этот процесс.
- Почему? – не понял.
- У нас это действие проходит каждый квартал.
- Вы хотите сказать, что готовы отдать душу за грешного человека каждый квартал? Иисус ногоомовение совершил только тогда, когда был готов положить душу на кресте.
Алексей порывался что-то сказать, приподнимаясь с места, но служитель жестом руки резко посадил его.
- Мы это проводим, чтобы быть со работниками Ему… - Евгений резким движением отодвинул тарелку.
- Когда вы преломляете хлеб и пьете вино, вы обязаны помнить о Нем. Это действие можете делать сколько угодно, и вы будете иметь участи с Ним. Но ногоомовение нужно проводить только тем и тогда, когда человек полностью может отдать тело и душу за грешного и не за того, кого сам выберет, а за того, которого пошлет к нему Бог. Это может произойти и на улице, и в темных, неосвещенных подъездах, и где угодно. Но этот человек всегда должен быть готов отдать свою жизнь за грешника, кем бы он ни был. Вот только после этого, вы можете проводить обряд ногоомовения. В этом случае, смысл обряда вступает в силу в жизни верующих людей.
- Вы хотите перевернуть весь смысл нашего вероучения, - возмущенно, с показным терпением, сказал служитель.
- Ваше вероучение должно основываться на писании, а не на вымышленных действиях ваших предков и отцов. Желание Господа заложено в Его Слове. Смысл действий показал и рассказал Иисус. И, если вам не понятен смысл, то пронаблюдайте за действием Сына Божьего, ведь никто из апостолов не омыл ноги Ему. Это сделал Он для них, для грешных. Вот и вы, идите и делайте это для смертных и грешных во славу Бога, а не для своего возвеличивания.
Молчание заполнило комнату. Уткнувшись в тарелки, ели молча, пережевывали, кто пиццу, а кто сказанные слова.
Нарушил молчание Алексей.
- Почему вы так самоуверенны?
- Моя уверенность заложена в понимании характера Иисуса, что даёт правильное толкования писания.
- Вы так уверены, что истина у вас? – у Евгения загорелись глаза.
- Я не есть истина, но путь, ведущий к ней. А ваше желание слушать и проверять по писанию или делать свои выводы.
- Мы сделаем свои выводы, – дружно парировали служители.
- Ну что же, ваше дело. Спасибо за обед, было очень все вкусно приготовлено. Спасибо за беседу и гостеприимство. Мне пора. Я обещал одному человеку встретиться, а опаздывать не в моих правилах. Поэтому, если можно, я откланяюсь и продолжу свой путь.
Евгений вскочил со стула и быстро протянул руку, как бы боясь, чтобы не передумал.
- Досвидание, заходите к нам, если выберете время заходите в собрание. Не забывайте нас.
Выйдя из дома, вдохнув свежий воздух, легкие наполнились ароматом цветов, приятно благоухание окружило, подняло и увлекло в сказочную страну запахов.
Земля была в своём очередном витке летнего сезона. Разноцветными красками обрисована поверхность. Полевые цветы показывали прелестную красоту обитателям полей. Городские цветы радовали глаза и душу людей, поднимая настроение, своими невинными красками природы, навевая воспоминания или давая пищу для работы мысли воображения, рисующие картины будущего, картины приятного, желаемого.
Наблюдая за природой, не заметил, что быстро проделал большой путь и остановился возле маленького частного домика. В народе их называют мазанками. Земля вокруг дома была скромно засажена сельскохозяйственными растениями. Дорожка, от калитки до двери была посыпана речным песком, через который пробивалась трава. На стук вышел хозяин этого двора. Уже не молодой, но и не старый человек, лет так пятидесяти.
- А, Винсент, очень рад, очень рад, - протянул обе руки для дружеского пожатия, - рад тебя видеть, проходи, гостем будешь.
Прошли в дом. Комната обставлена скромной мебелью. Старенький шифоньер с перекосившейся дверцей. Сервант, наполненный стеклянной посудой. Стол и пару стульев. На полу домотканая дорожка. Вот и всё что радовало сердце хозяину этого жилища.
- У вас уютно.
- Так вот и живём, - ответил старик.
- Но вы же давно приходите в собрание остаточников, - покачал головой.
- Давненько, да уже и не припомню, сколько, лет так тридцать, а может более будет.
- А вы помните, когда были молоды, был ли у вас человек в собрании, как сказал служитель, он наводил ужас на умы?.. – посмотрел пристально в глаза старику.
- Да, было дело, было. Его служитель уволил из собрания, - старик взял чайник и направился на кухню, - сейчас поставлю воду кипятить. Чайку попьём. Любишь чай? Как же не любить… - голос потух в стареньких комнатах.
- Спасибо, не беспокойтесь, - кричу вслед, - пожалуйста, я не голоден.
- Это так, для беседы, - раздалось из кухни, и зашумела вода, наполняя ёмкость, что-то стукнуло, и в дверь опять показался хозяин. – Ну вот, поставил.
- А как давно его нет в собрании?
- Да, только служитель Евгений пришел, так через год и смог избавиться от него. А как правильно он говорил. Не слушали, не слышали, - старик кашлянул в ладонь, достал платочек, вытер, и аккуратно сложив, положил его в карман.
- Можете вспомнить, о чём он говорил?
- Что тут вспоминать. Что он говорил, то и случилось, как сейчас помню. А вот не послушался, может, было бы всё по-другому, - махнул рукой от надоедливой мухи, продолжил, - говорил, что Господь везде, и не только в собрании остаточников. Не верили… и достали же нас язвы… ох достали…
- А почему вы его не послушали, если он говорил верно?
- Дак, поди ж ты, знай, кто верно говорил, а кто нет. Был бы он служителем маломальским, а то пришел простым смертным и стал рассказывать о Боге. Кто ж ему поверит.
- Но вы сами говорите, что он все правильно рассказывал?
- Молодой человек, хорошо рассуждать после всего, но в то время на него всё собрание косо смотрело, и я не мог его слушать, был я ведь таким как все.
- Как все? А где же личность, а где человек, сотворенный Богом! Самостоятельный, решительный, думающий, - пристально посмотрел на старика. – Собрания убивают человека как личность и воспитывают безликую массу верующих, в придуманного служителями, Иисуса.
- Вы как всегда правы, - старик поднялся, - пойду, посмотрю, закипела ли.
Через старенькие занавески пробивался теплый луч летнего солнца, освещая небольшую комнату. На стене висел простенький коврик, на котором булавкой был приколот портрет Иисуса. В свое время это было модно. Все должны были увидеть Его лицо, это давало возможность приучить людей к образу. К образу человека, которого никто не видел, но когда Он придет, чтоб можно было узнать. А за узнаваемым лицом, никто не увидит истинный характер пришедшего. Ибо в последнее время все забыли, каким путем Он придет, и не вспомнили признаки Его пришествия.
- Вот и я с чаем, - в проеме дверей стоял старик и держал разнос, на котором стояли две чашки с чаем и тарелочка с сухарями, - вода и хлеб всегда будут, сказано. Прошу не побрезговать, откушать, - подошел к столу, поставил, - пододвиньтесь ближе и приступим.
Он взял чашку и отпил глоток горячего чая.
- Та-а-к, на чем мы остановились, ах, да…на собраниях. Все упиралось в то... да вы не стесняйтесь, берите сухарики. Упиралось все в то, что я не представлял себя без собрания. Что буду делать, когда уйду оттуда.
- А разве Господь только в собрании? – Положил очередной кусочек сухарика в рот и запил чаем.
- Нас так учили и мы этому верили. Да! Мы верили в это. Верили,.. а он был один. И кто он такой был?
- Но могли бы подумать, что Господь сотворил не только собрания, но и природу и людей. Всех людей, и даже на улице, - показал рукой в окно, где игралось безмятежное детство, в свои, непонятные взрослым, игры.
- Да сотворил, но нас учили, что весь мир грешен, и с ним нельзя общаться. – Старик поставил чашку на стол, вынув платочек, усердно вытер губы. – Извините, - положил обратно.
- Кому тогда вы проповеди читали? Написано в писании, пойдите и научите мир о характере Господа. Вы рассказывали тем, кто это и сам знает, а тем, кто не знает, говорили ли вы?
- А зачем? – Глянул мне в глаза. – Для этого существовали служители, которые организовывали лекции на эти темы.
- Вы знаете, каждый человек в своей жизни должен сделать несколько вещей: посадить дерево, воспитать человека и построить дом. Дом, фундамент которого есть Иисус, если хотите прочности. Как это сделать? Вы должны рассказать о характере Иисуса знакомым, друзьям, соседям и не только рассказать, а и своей жизнью показать, какой характер христианина. И при этом знать необязательно, ходит ли он в собрание или нет.
- А, если я ему расскажу, а он не поймёт и не придет в собрание, - дед стряхнул крошки с брюк на пол.
- И не надо этого. Достаточно того, что он придет к Богу.
- Но я его могу видеть только один раз в жизни, и как тогда его буду спасать? – Парировал старик.
- Вся проблема человека состоит в том, что он хочет кого-то спасти, забывая, что спасает не человек, а Бог. Человек обязан указать путь к спасению и нельзя брать на себя миссию спасителя. Вы встретились с человеком, скажите ему такое слово об Иисусе, что бы оно запало в душу, и оставьте остальное для следующего, который ещё одно слово заронит в душу. Так зерно к зерну, человек вырастит в душе урожай, а Господь придёт и пожнёт дела его и дела ваши. Вот что означает, идите и проповедуйте.
- Теперь я понял смысл этого закона, но, к сожалению, мне уже поздно заниматься этим делом, - взгляд старика потух.
- Говорить такие вещи ни когда не поздно. Человек, даже своей смертью, может рассказать о характере Иисуса. Вспомните тех, кого сжигали на кострах, - допив чай, поставил чашку на стол, - ваше дело всегда и везде говорить о характере, а спасение оставьте для Господа.
Старик оживился, распрямив грудь, приподнял плечи. Что человеку надо, одно правильно сказанное слово и человек ожил, захотел жить.
- Ну, спасибо, ободрили, порадовали старика. Как поговоришь с вами, так по всему телу тепло разливается, и на душе светло и уютно становится, - рука потянулась к посуде и поставила всё на поднос.
- Спасибо вам, за чай, за общение. Давайте вам помогу убрать посуду.
- Нет-нет, я сам, по-стариковски. Знаете, я от таких разговоров многому учусь, хоть вы и молодой.
- Я тоже от всех разговоров учусь, потому что, человек всего знать не может, а такие беседы научают нас многому. А сейчас мне пора.
- Я вас проведу.
Мы направились к выходу. На улице вечерело. Красное солнце клонилось к закату, на котором собирались, для торжественной встрече, тучи. Веяло прохладным ветерком. День прошел, хорошо или плохо, но прошёл. Что принесет очередной день, горе или радость, жажду или усталость, но каждое такое мгновение приближало, к ожидаемому всеми, невероятном событии в истории человечества.
- Отец, Ты отдохнул бы от своих дел.
- Сын Мой, у нас ещё много работы. Я желаю создать ещё место для отдыха, где в прохладе дня, Мы могли бы прогуливаться под кронами деревьев, ведя беседы.
- Что для этого нужно?
- Для начала, попроси Михаила собрать собрание, и Я доведу до всех, цель нашей дальнейшей работы. Потом Мы с тобой, Эммануил, отдохнём, когда закончим полный цикл работы.
Эммануил ушел. Седовласый, седобородый крепкого телосложения старец, подошел к письменному столу, на котором лежали книги и бумаги с планами и записями прошлых и будущих действий.
- Всё ли Я продумал, - перепроверяя записи на бумаге, старец поглаживал бороду, - да, по-моему, весьма хорошо. День-ночь, свет-тьма. Добро. Всё сделано и весьма хорошо, можно приступать к работе.
В кабинет вошёл Эммануил, улыбаясь лучезарной улыбкой.
- Отец, все на месте, можно начинать.
- Ну что, Сын, пойдем в зал заседаний.
В зале присутствовали все, кто будет задействован в этом деле. А так как равнодушных не оказалось, то зал вместил всех живущих.
- Дети Мои, есть одна мысль, создать место отдыха, чтобы в прохладе дня можно было проводить своё свободное время, гуляя между деревьями. Я думаю, что это место будет выглядеть в виде шара, сжатого с полюсов. Там будут произростать деревья. Они дадут тень и прохладу. Всё это будет орошаться росой, чтобы влага не сбивала почву, а впитывалась, постепенно давая жизненные истоки живым организмам. Я понятно объяснил?
- Да, - ответили из зала, - скажите, пожалуйста, кто за всем этим будет смотреть? Для того, чтобы наблюдать за всем этим, нужна самостоятельная мудрая личность.
- Я подумал и над этим вопросом, - старец спокойным жестом руки, провел по седой могучей бороде, потрепал кончики волос, продолжил, - мы никого не будем отрывать от работы, но создадим личность самостоятельную и воспитаем в мудрости и будет кому присматривать за всем этим.
- А кто займется воспитанием? – Денница, помощник и правая рука старца, замер, ожидая ответ.
- Воспитывать буду Я, а помогать в воспитании будете все вы. Ну, как, есть ещё вопросы? – Окинул строгим взглядом зал.
- Всё ясно, мы согласны, - голос из зала дал понять, что дальнейшее понятно и можно приступать к работе, к долгожданному радостному участию в событии великой вселенной.
- Тогда пройдите каждый на своё рабочее место и приступим, - старец повернулся к Эммануилу, - а ты, сын Мой, будешь находиться рядом со Мной и внимательно наблюдать за действиями. Будешь помощником в моей работе.
Все разошлись по рабочим местам. Мир замер в ожидании дальнейших событий, предчувствуя, что-то значимое, что-то решающее.
- Соберите воду, которая под небом, в одно место, - старец глянул на Эммануила, что тот скажет. Сын смотрел на отца с осознанной любовью, следя за каждым его движением и, ловя смысл сказанных слов, - и пусть явиться суша, - продолжил.
Все дружно принялись за работу. С молниеносной быстротой произошло отделение воды от тверди. Собрали в одно расчетно-решенное место. Уплотнили и принялись раскручивать, так чтобы образовался правильный шар. Шар из воды. Когда скорость вращения достигла максимальных пределов, Эммануил и Денница, с полюсов, надавили. Получился шар неправильной формы. При этом, по центральной кромке воды образовался остров из твердых веществ, называемых сушей.
- Так. Получилось, – Старец крякнул от удовольствия, - сушу назовем землей, а воду вокруг суши, будем звать морями, и это будет весьма хорошо.
Все с нескрываемой радостью переглянулись, предвкушая победу от сделанной работы.
- А теперь произростим на Земле зелень, траву, сеющую семя. Дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле
Каждый, зная свое место и свои действия, принялся за работу. Умелые руки посадили, взрастили и уже, через мгновения, вековые деревья доставали своими кронами голубое небо. И трава, засеянная в почву, колосилась, образуя островки степной зоны.
- Да-а-а, очень хорошо, - старец с блеском в глазах осмотрел творение рук Своих, - день закончился. Пусть всё это успокоится, и будем творить дальнейшее.
- Послушай, Саваоф, - Денница подошел к старцу, послушай меня.
- Я слушаю, - старец оглядел с ног до головы красивого, высокого роста, с черными волосами и карими глазами, розовощекого юношу.
- Послушай меня, Саваоф, - юноша покраснел от смущения, - мы сотворим Землю и воду, мы произростили траву и деревья, но за этим всем нужно наблюдать.
- Я оставлю помощников для дальнейшего контроля за скоростью вращения и циклом роста.
- Но для того, чтобы это происходило, нужно использовать закон фотосинтеза и гравитационные системы. А это значит, нужен свет, свет не постоянный, а временный. И центральное место нужно отметить. – Юноша опустил глаза.
- Я тебя понимаю, - Саваоф погладил Денницу по голове, - завтра мы создадим светила, но это будет завтра, а теперь отдыхай. – Юноша попытался возразить, но старец властно остановил его, - Иди-иди, отдыхай, - и легонько подтолкнул в спину.
Юноша отошел от старца, а Саваоф долго смотрел ему в след. Молодо-зелено, как нужна ещё ему мудрость. Сдержанность и терпение, умение вслушиваться в окружающий мир. Дела, дела все скажут, где твои промахи, а где победы. Верные делу обустроят мир. Они буду в окружении парить над этой чудо планетой, над этой новой цветущей Землей.
На следующий день все собрались вовремя и, зная своё дело, разошлись по своим местам.
- Ну что, приступим, - Саваоф осмотрел место работы. Всё ли готово, все ли на месте, - сегодня сотворим светила на тверди небесной, для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен и дней и годов. И да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светили на Землю.
Работающие, во мгновение ока, взяв нужные вещества, соединили воедино, подняли давление, повысили температуру, и что бы эта масса исполнила свою миссию, раскрутили вокруг своей оси. При этом, помешивая огненную массу. Получился раскаленный с высокой температурой, от химических процессов внутри, жидкий огненный шар. В середине шара булькало, передвигалось, всплывая на поверхность, остывала островками, образуя черные пятна, которые передвигались и, погружаясь, опять вступали в реакцию с химическими элементами. Всё это кипело и разлеталось в разные стороны, стремясь обрызгать всех, кто будет находиться рядом.
- Это светило большое, - старец осмотрел работу, - назовем его солнцем. Оно будет светить днем. Далее приступим к созданию малого светила.
Снова закипела работа. Частички, одна к одной, раскручиваясь, уплотнялись под давлением, сливаясь, друг с другом, образуя очередной шар меньшего диаметра.
- Это светило меньшее для управления ночью. Теперь создаём звезды, - Саваоф указал рукой на твердь, - и поместим их здесь.
Опять работа закипела. Из маленьких частиц возникали, путём небольшого преобразования, звезды. Каждое готовое создание помещали на тверди, с таким расчетом, чтобы с Земли можно было вести наблюдения и отсчет, знамения и времена.
Когда работа была закончена и все с великой радостью отошли, чтобы пронаблюдать за движением созданных светил.
- Весьма хорошо, - Саваоф поблагодарил за работу, – у меня есть ещё одна задумка. Нужно создать живых существ, для заселения Земли.
- Но, хотели создать самостоятельную личность?
- Да, но пока не время, а чтобы на душе была радость, сотворим живых существ. Пусть вода произведет пресмыкающих, душу живую, и птицы да полетят над Землею, по тверди небесной.
Работа была не из легких. Нужно сотворить твердую мускульную систему тела, но на семдесят-девяносто процентов состоящую из элементов воды. Имеющую свою структуру, свою форму, и особенный свой характер. Отличную друг от друга неповторимую систему, свойственную только этому виду. Продумать все тонкости структуры ДНК и РНК. Вложить в клетку знания и силу. Соединить в определенный организм.
Саваоф наблюдал за рабочим ритмом, за движением всех, за перемещением энергетического свойства. Неуловимым движением исправлял неправильно поступающий поток.
- Хорошо! Очень хорошо! – Старец провел рукой по созданным творениям. Они, под Его теплой рукой зашевелились, задвигались. – Благословляю вас, живите; плодитесь и размножайтесь, и пополняйте воды в морях. Птицы, да размножаются на Земле. Завтра мы приступим к созданию очередного творения.
Утром к Создателю подошел Денница:
- Прислушайся к моему мнению, Саваоф. Стоит ли нам создавать животных, если мы уже кое-что создали?
- Для того, чтобы все жизненные процессы на земле происходили правильно, нужно чтобы каждый занимался своим делом. Так вот каждое семейство животных будет выполнять свою, только ей предназначенную, работу, свои действия, свой смысл в жизни. И поэтому, создание животных повлечет за собой очередные действия. Но наблюдать за всем этим будет самостоятельная личность. Личность, которая сможет управлять животным и растительным миром. – Старец посмотрел в глаза юноше. Тот потупился и отошел.
Шестой день творения был более насыщен работой. Создание разумных существ, влекло за собой большую ответственность, за их жизни и дальнейшее проживание. Создание для них питания и пития. Способы передвижения и оседлости, принцип подчинения. Иерархия в любом виде должна существовать и контролироваться. В растительной зоне это подпочвенные, почвенные растения, мох, трава, кустарники, деревья. Все виды знают свое место. Никто не нарушает этот принцип. Принцип создания, принцип общения разновидностей. С животными проблем больше. Они смогут передвигаться на большее расстояние. И здесь, как никогда, нужно создавать качественно новый вид иерархического подчинения.
- Все на месте, всё готово? – Старец оглядел мир.
- Можем приступать, - подтвердил Эммануил.
- Земля! Произведи душу живую по роду её, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их.
Всё пришло в движение. Под управление помощников химические элементы, собираясь в частицы, образуют клетку. Следующий процесс работы. Соединение клетки в клетку, где структурные решетки химических элементов должны воссоздать определенную часть тела. То ли это кость, где структурная решетка отличается от остальных и способная самостоятельно воспроизводить жидкость. То ли это жилы, где должна преобладать прочность и эластичность. То ли мышцы, где всегда происходят химические реакции, переходящие в физические процессы. При этом кинетическая энергия обязана с изменяющейся скоростью, переходит в механическую энергию.
Очередной этап работы предполагал соединение образующихся систем в определенный вид по роду его, что и произошло, в качественно-умственном разряде, и было явлено перед старцем.
- Очень хорошо. – Осмотрев животных, Саваоф продолжил, - сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею Землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.
Создание себе подобного, риск очень велик. Малейшее отклонение от законов, повлечет непредсказуемые последствия. Любой неправильный штрих и последует изменение структурной решетки, и тогда произойдет невообразимо другое создание. Но именно создание должно соответствовать образу и подобию. Саваоф знал структуру своего тела, знал расположение внутренних органов и, какие и где происходят процессы. Что нужно, чтобы это всё действовало вечно и безотказно. Он создал законы жизнедеятельности, бесконечности, но создание себе подобного пик творческих действий на данном этапе развития. Создание должно отличаться умственной самостоятельностью, осознанным выбором своих действий и грамотным исполнением той или иной работы.
- Эммануил, поднеси, пожалуйста, афар, - указал рукой старец на подножие ног своих. – Мы создадим человека из афара, что бы помнил, кто он и из чего произошел.
Эммануил и Саваоф приступили к работе. Движение рук, стремительно делавшие дело, были целенаправленны, никаких лишних жестов. Молекула к молекуле, клетка к клетке, вырисовывается картина. Скелет-остов человеческого тела, обвивается жилами, обрастает мышцами, прокладывается кровеносная система, лимфатическая система с её придатком, фабрикой лимфы, возникает система капелирования и всё это обвивается, с внедрением в каждую клетку нервной системой для надежного самочувствия и экстренного реагирования всего тела. Процедура заканчивается творением позвоночного и головного мозга. Вся нервная система будет координировать, и регулировать все функции организма в его постоянном взаимодействии с внешней средой.
- Готово! – У седоволосого, ветхого днями старца, по детски заискрились глаза, - теперь вдохнём дыхание жизни и станет он душою живою.
Саваоф положил обе руки на голову, ещё не ожившего человека и губами вдохнул в его губы Своё дыхание. Тело импульсивно дёрнулось. Веки вздрогнули. Лицо приобрело жизненный вид с розовым оттенком щёк. Человек вздохнул, задышал, пошевелился, рука поднялась и потянулась к голове, почесала и, всем мускульным телом, прекрасно сложенного создания, перевернулся на бок, подложив обе руки под щёки. Засопел, уснув крепким сном младенца.
- Весьма хорошо, - старец потер руку об руку, - но не хорошо ему быть одному. Нужно из его ребра создать ему помощника.
- Но тогда у человека будет ребер меньше, чем у его помощника?
- Ничего страшного в этом нет. Ему это в дальнейшем напомнит математическую систему отсчета и покажет человеку главенствующую иерархию жизненно важных аспектов родословной.
Вынимание ребра заняло доли секунды и закипела работа по созданию помощника для человека. Руки, осознанно двигаются, беря нужный материал или инструмент. Создание помощника не менее кропотливое занятие, чем создание человека. В итоге, свершился последний штрих. Дыхание жизни вошло в организм и помощник человеку задышал, скрутившись калачиком, рядом, со спящим. Во сне, блаженная улыбка, помощника озаряла красивое лицо. Длинные волосы, прикрывали нежное тело. Сон. Спали два человека, два существа, два единых организма, но разные по физическим и психологическим качествам. Спали сладким детским сном новорождённого. Беззаботное сопение младенцев не омрачалось будущим осквернением всего созданного Творцом. Что ждет этих младенцев, после пробуждения? Радость и беззаботное детство или тяжелый изнурительный труд? Сон. Спи, спи человек! Немного счастья увидишь в доме своём, и только сон, и только на мгновение, может переносить тебя в счастливые дни твоего счастливого детства в доме Творца твоего. Спит вся вселенная. Спит, не подозревая о кончине спокойного времени. Никто еще не знает, какие тяжелые последствия повлекут дальнейшие события, преобразующие созданный мир. Спит человек. Спит вся вселенная. Спокойствие и тишина, мир царит над спящими.
Прошло несколько дней. Аддий и Хава, созданные Саваофом и его помощниками, резвились в кронах могучих деревьев. Бегали на перегонки с животными, купались, ныряя в реки и, пытаясь перегнать рыб в светлых водах. Учились жить среди растительного и животного мира, познавая законы Творца. Саваоф сам лично занимался воспитанием детей своих, приучая к знаниям и логическому мышлению, культуре поведения и методам общения, как друг с другом, так и с животными и растениями.
- Послушай, Саваоф, - Денница подошел к старцу, - не кажется ли тебе, неправильным воспитание человека. Посмотри, он растет самостоятельным и мыслящим существом.
Старик нахмурил брови. Печальными глазами посмотрел на юношу. Э-э-х! Молодость, молодость. В молодости всегда не хватает мудрости, каким бы грамотным не был.
- Юноша, Я хочу обратить твоё внимание на конечные результаты нашей работы. Воспитание человека это тяжелый, кропотливый и длительный процесс…
- Да, но я смотрю…- перебил его юноша, - я как раз и смотрю на конечный результат.
- И что же ты видишь? – Седоволосый указал рукой в даль.
- Конечный результат мне открывает очень большой смысл в этом деле. Воспитав в духе мудрости и самостоятельности, мы получим такого человека, который будет способен игнорировать все наши приказания. Он самостоятельная личность, значит, все действия у него не ограничены нашей властью. В конечном итоге, человек станет претендовать на нашу власть, захочет освободиться от опёки и, возможно, рискнет совершить такие действия, которые повлекут за собой большие неприятности. Он захочет командовать нам. Этого допустить нельзя.
- Таким воспитанием Я добиваюсь качественного исполнения дел. Познавши мудрость, человек не сможет действовать и мыслить неправильно. Начало всему – мудрость, и в разуме жизнь его. Что надобно ещё для воспитания?
- Поставь преграду знаниям, поставь заслон умению мыслить, и ты получишь в подчинении личность, из которой можно лепить горшки или всякую другую утварь. Тогда ты будешь, властен над ним. Душа его в твоих руках, - щеки юноши, в порыве страстных речей, стали пунцовыми, губы вытянулись в тонкую линию, волосы взъерошились, - ты властен над ними. Не смогут стать они таковыми как мы. Это всего лишь будет образ твоего отражения. Внешнее сходство, но власть твоя.
- Твои слова не имеют смысла, - Саваоф положил руку на плечо юноше, - вспомни себя. Корни твои, корни из бездны, но могучим деревом вырос ты. Щуплым малым бегал ты босиком. Сегодня красота твоя затмевает рассвет. Сила твоя в мудрости твоей. Десница твоя владычествует в бесконечных просторах вселенной. Боишься ли ты всё это потерять? Что лежит на сердце твоём?
Юноша опустил голову, повернувшись уходить.
- Я хочу, чтобы на общем совете подняли вопрос о правильном воспитании человека.
- Хорошо. В ближайшее время совет состоится. Пусть каждый подготовится. Послушаем общее мнение о деле, - Саваоф грустным взглядом проводил Денницу.
Солнечные лучи освещали Землю, согревая, выделяя пар из почвенных слоёв. Пар, поднимаясь, распространялся по всей земле, равномерным слоем, расстилался по поверхности, увлажняя полезный для растений, грунт. Так происходило орошение земли. Орошение плодородного слоя почвы, подпитывая растения и деревья.
Сказочные дни в Отчем доме проходили в радостном общении с Отцом сотворивших, чьи дни протекали в благоухающих местах, пахнущих ароматом медоносной пыльцы. Среди растений и животных, среди мудрых ненавязчивых советов. Среди живых существ, давая возможность Аддию накапливать жизненный опыт, вслушиваясь в наставления Создателя. Научаться общению с живой природой, узнавая характер и предназначения каждой вещи и каждого действия. Аддий, научаясь премудрости, пытался предпринимать самостоятельные действия.
Ангелы, с трубами для созыва всех живущих, разлетелись в разные концы вселенной. Сигналы долетали до самых потаённых уголков. Никто не остался неосведомлён, поэтому на собрание пришли все и даже из дальних уголков. Никто не остался равнодушен. Открыл собрание Саваоф.
- Я приветствую всех собравшихся и хочу представить на обсуждение один вопрос, поставленный на повестку дня Денницей, о правильности воспитания человека. Прошу вас высказываться по этому поводу.
Одни говорили одно, другие другое. Взял слово и Фриволос:
- Пусть Денница объяснит причину несогласия, - приглаживая торчащий на голове вихорь, сел.
Саваоф кивнул головой. Денница поднялся и медленно, обдумывая каждое слово, произнёс:
- Видите ли, когда человек узнает всё, он станет самостоятельной личностью и его трудно будет обуздать. Поэтому, я не хочу, чтобы у нас в дальнейшем были неприятности, - обвел взглядом собрание и сел.
Поднялся Гавриил:
- Послушайте, братья, то, что человек станет самостоятельным, это не совсем плохо. Даже очень хорошо. Многие вещи он сможет делать без нашей помощи. Но я не думаю, что Аддий захочет стать самостоятельным и потребовать полного отделения. Здесь нужно понимание. Что последует за этим. Кто из вас захочет уйти от спокойной жизни.
По собранию пронёсся ропот. Голоса разделились.
- Ну что, давайте голосовать, - глаза Саваофа поблёкли, искорки погасли, стали грустными. Он ещё ни разу не чувствовал такую усталость, усталость морального состояния. Глядя на собравшихся здесь, нельзя сказать, что они необразованные или глупые. Все всё понимают, но почему разделились мнения. Почему некоторые соглашаются с Денницей. Неужели глаза их закрылись? И влияния сына Зари более, чем мудрое решение собрания. Единожды созданные законы невозможно изменить. Любое такое вмешательство повлечет за собой большие неприятности. И это знают все. Так почему противоречат, пытаясь что-то изменить в сложившейся обстановки? Да! Власть великое дело. Всё, возможно претерпеть и огонь, и воду, но медные трубы, когда звучат фанфары в честь тебя, а не твоего создателя, очень трудно претерпеть. Почти невозможно. Но претерпевший всё до конца, получит свою награду, а нам вместе ещё работать и работать. И Я, поэтому, не могу понять решение некоторых, поддержать Денницу. Хотя он и очень умный, решительный, понимающий сложившуюся обстановку, - давайте голосовать, - повторил, а в голосе звучали печальные нотки. – Какое решение мы примем, дать самостоятельность Аддию, или не открывать знание перед человеками. Ведь на данный момент он и так ограничен в познании добра и зла.
Собрание ожило, зашевелилось, стало слышно перешептывание. Некоторые подняли руки, поклонившись Саваофу, за сыном Зари осталась третья часть собрания.
- И так, решением общего собрания, мы продолжаем начатое дело по воспитанию людей, в мудрости и согласии с природой, - старец обвел взглядом собрание, - а теперь попрошу всех приступить к своим обязанностям.
Все дружно стали расходиться. Каждый пошел продолжать начатое дело, своё или Саваофа, потому что свобода выбора была присуща всем и всегда в этой могучей и мудрой цивилизации.
- Здравствуй, Хава.
- Здравствуй. А ты кто будешь? Я тебя знаю.
- Конечно, мы с тобой встречались. Разве ты не помнишь?
- А почему я тебя не вижу? Ты где?
- Я! Я здесь, за деревом стою.
- Так выходи. И что ты там делаешь? За мной наблюдаешь? – сделала нерешительный шаг к дереву.
- Можно сказать и так. Красивое создание гуляет в саду, разве такое не привлечет внимание? Разве налюбуешься?
От смущения щеки Хавы стали пунцовыми, любопытство одолевало её.
- Выйди. Я хочу посмотреть на тебя.
- Это я, змей, - выглядывая из-за дерева, змей лукаво улыбнулся.
- А-а-а, змей, - Хава потеряла интерес к этому красивому созданию, - выходи, поговорим. Ты что-то хотел мне сказать?
- Да, хотел.
- Так скажи.
- Ты такая умная и красивая…
- Ты мне правду говоришь? – Перебила его Хава.
- Не спорь со мной, ты само совершенство. Гуляешь в этом прекрасном саду, вокруг разливающих свой аромат, цветов. Деревья дают тень, укрывая нежное создание от солнечных лучей. Тебе поклоняется всё живое на Земле. Прикажи и всё исполнится, всё подчинено тебе. Вот только плоды дерева ты не можешь кушать, потому что так сказал твой создатель.
- Не правда, - с детской наивностью ответила девушка, - плоды с дерева мы можем кушать, со всех деревьев, кроме виноградного дерева, стоящего посреди сада нельзя.
- Почему нельзя? – Тихий, покорный голос змея звучал соблазнительно. – Чем оно отличается от других?
- Оно не отличается, но Отец сказал: не ешьте плодов сего дерева, и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть.
- Разве можно умереть, съев плод дерева, находящегося в раю, или умереть от прикосновения. Всё здесь создано для вас и вы неоднократно ко всему прикасались, - помолчав, добавил, склонив голову на бок. – Почему нельзя?
- Я не знаю, - Хава растеряно моргнула своими длинными красивыми ресницами. Её детское лицо выражало растерянность. Внутри, в сердце, что-то жгло, беспокоило. – Мы умрём! Умрём!
- Нет, не умрёте. – Тихий голос звучал откуда-то сверху, эхом отдавался в мозгу, пронизал всё тело с головы до пят, - но знает Отец, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как и ваши создатели, знающие добро и зло.
- Где оно. Я хочу его видеть. Это дерево, оно хороша для пищи, приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание. Я возьму эти плоды и сделаю подарок Аддию.
- Ты возьми плоды и скушай сама, а то вдруг не понравятся, - хитрости змея не было предела. Он низко наклонил веточку, с яркими черно-красными плодами, давая возможность девушке на носочках дотянуться.
Хава медленно, как бы обдумывая своё решение, протянула руку, сорвала плод винограда. Он оказался сочным, внутри состоял из мякоти, сладковато-приторной. Липкий сок бежал по рукам, вымазывая. Ладони казались кроваво-красными. Откусила кусочек. Аромат приятного вожделения, наполнил рот и, растворившись, проник в пищевод, в желудок. Хава почувствовала сладострастное жжение, и томление распространялось по всему телу, разливалась, проникая в самые потаённые уголки души, заглушая способность мыслить и двигаться. Хотелось лечь и наслаждаться тишиной векового сада, слушать нежное пение птиц, и забыться, забыться, забыться. Аддий, а где же Аддий? Надо ему дать кусочек, кусочек неожиданного счастья, пусть попробует, ему это тоже понравится.
- Аддий! Аддий! Смотри, что мне дал змей! – Хава перевела дыхание от быстрого бега, даже не заметив, что ей не хватает воздуха, - смотри, это мне змей дал, такое вкусное, пальчики оближешь.
- Что с тобой, Хава? – Аддий смотрел на свою жену и не узнавал её. Неестественная весёлость, развязность, заплетающийся язык давал понять о случившемся. Кожа под глазами припухла, слегка посинела. Белокурые волосы растрепались от бега.
- Я тебе принесла плод дерева, скушай, он хорош на вкус. Я успела откусить кусочек. – Протянула откушенный плод, нежно заглядывая в глаза мужу.
- Вижу, - Аддий уже понял, что произошло. Нарушен приказ Отца-создателя, но кто нарушил? Его жена, которую дал ему Отец, или змей, что является представителем создателя на земле. Что же делать? Сердце сильно стучало, пытаясь выскочить из груди. Они представляют создателя, точно так же как и я, значит, они делают правильно. Тогда почему нарушают приказ? А, если нарушают, то почему они пришли ко мне от Отца? Странный вопрос. Откуда они могут прийти ещё? Если это так, значит, они поступают правильно. Тогда и я должен делать то же самое. Как правильно? Не сделать, значит ослушаться представителя небес. Сделать, значит нарушить приказ Отца. Вот незадача-то, какая. Голова раскалывается от таких дум, а думать надо. А что тут думать. Наверное, им сверху виднее, как правильно. Они находятся в непосредственной близости от создателя, я же здесь, на земле, встречаюсь и расстаюсь, встречаюсь и расстаюсь. Они там, на каких-то собраниях решают, непонятные мне вопросы, спорятся, выясняют отношения. А я, позабыт, позаброшен. Никто обо мне и не вспомнит. Вот хоть Хава, жена моя, обо мне заботится. Плод дерева принесла, кормит. Счастье-то, какое! Но почему на душе так скверно. Кто может помочь в этой ситуации. Отец! Отец! Где ты. Зачем покинул меня? Помоги!
- Аддий, я жду, - Хава прильнула к нему, обняла, положила свою голову на его грудь, разбросав волосы по крепким мужским плечам.
Аддий почувствовал запах её волос, запах её тела, смешанный с запахом виноградного сака, что же делать? Скушать, значит нарушить запрет Отца, не скушать – остаться одному, в этом мире. Сердце пронизывает боль, горло сдавило спазмами, на глаза навернулись слёзы, тело напряглось, сопротивляясь безумству жизни. Ах Хава, Хава! Что ты натворила, как могла сотворить такое? Но нужно какое-то решение, самостоятельное решение. Мысли молнией ударяли в, ещё не окрепший, ум человеческого тела. Проносились, останавливаясь, и снова стремились обвить, овладеть остывающим детским умом современного бытия.
- Ну что же… милый, или я не твоя жена? Милый, пожалуйста. Отец отдал меня тебе в жены, а ты обижаешь,.. о-би-жа-е-е-еш-шь меня. Придет Отец, я ему всё расскажу, всё, вот так. – Обидевшись, Хава скользнув по его телу в низ, опустилась на землю, легла, раскинув руки в стороны. Медленно начала поднимать их вверх, на встречу своему мужу. Страстным увлекающим взглядом пронизывала сердце Аддия, даря ему сказочные минуты временного счастья.
- Да-да, конечно, я скушаю, обязательно скушаю, - быстро заговорил он. Его взгляд потускнел, сердце сжалось, пронизывающая боль не проходила. – Но ты же знаешь, что этого делать… нельзя… нельзя было… нам строго… приказано,.. умрём ведь... – Заикаясь от безысходицы, тихо вымолвил.
- Не умрём, не ум-рё-ём, - медленно, заплетающимся языком, пыталась произнести, связать свою речь, - я уже съела? Съела, и до сих пор жива, жи-ва-а-я! Ну же милый, скушай, мой светик.
В голове шумело, нужно на что-то решиться. А на что? Плод дал представитель Отца, и, наверное, тот знает что делает, может это приказ Отца, а я не знаю этого. Может там, что-то изменилось, а меня не оповестили, не оповестили. Почему? Но надо принимать решение. Принимать решение в отсутствии Отца.
Его рука, державшая надкушенный плод, поднесла ко рту. В каком-то необузданном тумане откусил плод. Кровавый сок, струёй брызнул, побежал по губам, по рукам, обжигая багряной жидкостью. Глотнул. И, …о! Чудо! Чудо! Сладкий сок освежил полость рта, скользнул в желудок и, нежно пощипывая, начал разливаться по всему телу. Глаза засветились, заблестели. Ноги подкосились, и Аддий медленно опустился на землю, рядом с прекрасной, манящей к себе, Хавой, распластавшись на великолепном небесном счастье. Сердце разорвалось, переполнившись ощущениями томительного сладострастия. Ветерок, овевал, унося любящие сердца в глубину пленящего томления. Высокая трава закрыла сраженные тела, и солнце, медленно опускалось к закату, покраснев от смущения и стыда, закатилось за горизонт, осветив багровым светом, небосклон.
Продолжение следует