Данный текст представляет собой критический анализ библейского повествования о Рождестве Христовом, основанный на работах американского епископа и теолога Джона Шелби Спонга (†2021). Автор рассматривает различные аспекты рождественской истории, сопоставляя их с историческими фактами, логикой повествования и ветхозаветными пророчествами. Текст ставит под сомнение историчность многих деталей рождественского рассказа, предлагая рассматривать его как литературное произведение, созданное ранними христианами для обоснования мессианства Иисуса. Автор призывает к критическому осмыслению рождественского повествования, предлагая видеть в нём не столько историческое свидетельство, сколько выражение духовных чаяний и политических ожиданий раннего христианства. Текст подчёркивает важность понимания контекста создания евангельских рассказов и их целей, выходящих за рамки простого описания событий.
Основные тезисы
- Джон Шелби Спонг использовал метод типологизации текста для анализа евангельских событий, рассматривая их как художественное творчество ранних христиан.
- Рождественское повествование следует отличать от самого события Рождества, понимая его как художественное описание, соответствующее ожиданиям и традициям того времени.
- История о волхвах и звезде может быть интерпретирована как результат веры в предопределение и астрологию, распространённой в античном мире.
- Рассказ о поклонении волхвов может быть интерпретирован как попытка подчеркнуть царский статус Иисуса, соответствуя ожиданиям иудеев о Мессии.
- Эффект Розенталя (Пигмалиона) объясняет, как ожидание определённых событий могло повлиять на создание и интерпретацию рождественского рассказа.
- Существуют противоречия между версиями рождественской истории у Матфея и Луки, особенно в отношении места жительства семьи Иисуса и событий после его рождения.
- Имеющиеся данные указывают на Рождество как символическое событие приближения человека к Богу, а не исторический факт.
Джон Шелби Спонг. Метод типологизации текста
Сегодня я расскажу об одном значимом теологе, почившем несколько лет назад – Джоне Шелби Спонге. Будучи радикальным богословом, Спонг опровергал устоявшиеся христианские представления, используя метод типологизации текста, который позволял ему находить литературные соответствия между пророчествами Ветхого Завета и событиями Нового. Таким образом, он рассматривал практически все явления евангельской истории как художественное творчество христиан и их фантазии, которых не существовало в действительности. Его наследие представляет собой достаточно обширное собрание трудов, из которых на русский язык переведено всего три книги – «Вечная жизнь: новый взгляд. За пределами религии, мистики и науки», «Иисус для неверующих. Основатель христианства без мифов, легенд и церковных доктрин» и «Рождение Иисуса». С темой последней работы и будет связана настоящая беседа.
Прежде всего, мы не должны опасаться того, что Рождество имеет множество интерпретаций. В книге Спонга «Иисус для неверующих» есть глава, посвящённая рождественской звезде, в которой он рассматривает вопрос «где родился Иисус?»: в Назарете или Капернауме. Но, так как многие сегодня сомневаются в существовании селения Назарет, то наиболее вероятной версией он считает ту, которая утверждает, что Христос был рождён в Капернауме. Не будем же поспешно с ним соглашаться, а попробуем самостоятельно разобраться в этом вопросе.
Отличие события Рождества от рождественского повествования
Для начала, следует отличать событие Рождества от рождественского повествования. Слава Богу, что мы уже немного научились это делать. Ведь одно дело – событие, а другое – его художественное описание. Зачастую событие выглядит совершенно невозможным, опровергая все наши представления о нём, а вот его описание часто тяготеет к стилистике описания предшествующей традиции. К тому, что она предрекала, и что должно было свершиться.
Вифлеемская звезда
Первым, что обращает на себя внимание и заставляет усомниться в подлинности событий, описываемых в Евангелии – это случай с астрологией. Текст гласит, что восточные волхвы по звёздам определили место рождения Богомладенца, обозначив его как Иерусалим. Но, оказавшись в Иерусалиме, они увидели, что звезда переместилась в другое место и пребывает прямо над домом, в котором находилось Святое семейство. Если даже предположить, что сперва звезда была небесным светилом, а после стала указующим символом, наподобие светильника, то это ничего не меняет, так как в повествовании она всё равно выступает в качестве небесного тела. Но что привлекает внимание в первую очередь, так это то, что евангелиста удивляет, как язычники с помощью своих книг смогли это верно определить? Ведь это не удалось больше никому в Израиле. Даже Богородица не была совершенно уверена в божественной природе Младенца, сомневаясь до последнего. Каким же образом стал возможен такой точный расчёт волхвов?
Как убедительно доказывает К.Прохоров в первой главе своей книги «Тайна предопределения», в античном сознании важное место занимал детерминизм (предопределение, фатум, рок, судьба), о чём и ранее писали в своих работах выдающиеся исследователи античности Ф.Зелинский [1] и А.Маковельский [2]. Понятие «судьбы» впервые появляется у древнегреческого философа Гераклита, который утверждал, что всё повторяется, предопределено и «совершается по логосу» [3].
Ранние христиане и язычники обладали одними и теми же представлениями о природе мира – всё происходит так, как и должно происходить. Им представлялось, что они находятся во власти мощной силы, которая действует по заданному сценарию, логики которого они не понимают. По этой же причине у христиан было глубочайшее непонимание, зачем бороться против системы рабства. Ведь если человек родился рабом, то так ему суждено, такой ему выпал жребий. Именно эта ситуация предопределённости делает возможным предсказания пророков, которые впоследствии сбываются. В этом случае, они выступают лишь в качестве провозвестников того, что и так уже случится в будущем. Поэтому и языческие предсказатели также могли прорицать, используя свои методы, ведь они с христианами жили в мире с одинаковыми представлениями. Интересен случай, когда известного борца с астрологией о.Александра Меня [4] спросили, почему волхвы верно предсказали рождение Христа. Он вынужден был ответить, что этот случай был исключением. Но если он был исключением, то Бог его допустил, чтобы обманывать людей, демонстрируя, что языческая практика ясновидения возможна, тогда как христианство отвергает это предположение. Я считаю, что ранние христиане верили в возможность прорицания. А нам сегодня стоит задуматься, почему это было возможно. Я думаю, что это было возможно из-за того, что они верили в фатум. Соответственно, христиане думали, что раз Иисус был рождён Мессией, то Мессией ему и быть, невзирая на его распятие и Вознесение.
Эффект самоисполняющегося пророчества
Это так называемый эффект Розенталя или Пигмалиона [5], отсылающий нас к мифу о скульпторе Пигмалионе [6], который создал статую прекрасной девушки и влюбился в неё. Американский психолог Р.Розенталь [7] обнаружил психологический феномен, заключающийся в том, что в ситуации ожидания события, пророчества или реализации собственных мыслей это ожидание и определяет наши действия. А в дальнейшем так интерпретирует эти действия и события, что они подтверждают исполнение пророчества. Об этом же в 1949 году писал Р.Мертон в своей книге «Социальная теория и социальная структура» [8].
Приведу пример самоисполняющегося пророчества. Если Иисус – Мессия, то Он восстановит царство Израилю. Здесь мы исходим из предположения, что Иисус есть Мессия. Ведь если не Иисус, то кто же? Если уж кто Мессия, так Он. В этом невозможно сомневаться, ведь Он явил такие чудеса. Не будем же мы отрицать явление Мессии? Следовательно, он восстановит царство Израилю. И дальше происходит лишь интерпретация фактов – если Он не восстанавливает царство сейчас, значит, Он просто откладывает это на будущее. Если мы не можем подтвердить факт Его существования, то Он существует невидимо. А если у нас нет опыта присутствия Незримого? Значит, он есть у других. Каждый раз находится оправдание, опирающееся на первоначальный тезис. Если мы в него верим, то начинаем интерпретировать все дальнейшие жизненные обстоятельства и собственные переживания согласно ему, притом, что сам он может быть ложен.
Сам Р.Мертон приводил пример с банком. В банк пришло большое количество людей. Они ожидают своей очереди в зале, и тут один из клиентов восклицает: «Нас так много! Если мы все вкладчики, то рассчитываем на получение депозита. Но по известной мне информации, этот банк несостоятелен и очень скоро разорится». Услышав это заявление, другие клиенты начинают требовать свои вклады обратно, и банк действительно разоряется. Таким образом, из ложной предпосылки рождается действие. И это подтверждает «теорема У. Томаса» – если кто-то считает события действительными, то они действительны по своим последствиям. Мы сами провоцируем такую ситуацию, чтобы создать впечатление её осуществления. В психоанализе это называется проективной идентификацией. Изначально предполагая что-либо о человеке, мы интерпретируем его поведение исходя из этого предположения.
Например, какая-то женщина считает, что в неё влюблён мужчина, и именно поэтому он надел сегодня новый пиджак. На что ей возражают, что вчера он ушёл с вечеринки, на которой она присутствовала. Но она интерпретирует, что это произошло потому, что он скрывает свою любовь. Однако ей напоминают, что позавчера он говорил с ней высокомерно. Да, отвечает она, именно так, он не хочет, чтобы кто-либо об этом догадывался, и сам борется с этим чувством. И все дальнейшие обстоятельства можно интерпретировать в пользу первичного тезиса. Можно вспомнить «Ревизора» Гоголя, где поведение главного героя, совершенно не похожее на поведение ревизора, толковалось исходя из первичного допущения. Или эпизод из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова, когда Остап Бендер, выдавая себя за гроссмейстера, играет в шахматы и теряет ферзя. Но окружающие начинают утверждать, что это неспроста, и гроссмейстер на самом деле что-то задумал. Предполагая что-либо, люди склонны в дальнейшем интерпретировать происходящее в пользу этого предположения. И это одно из многих когнитивных искажений.
Место рождения Христа
Можно предположить, что ожидание определённых событий могло повлиять на сам рассказ и на его дальнейшее истолкование. Нам же, скорее, необходимо исследовать историю постулирования того, что Христос родился в Вифлееме, ведь это намного важнее, чем считать это утверждение неоспоримым фактом.
Спонг обращает внимание, что в Евангелии от Марка, когда Иисус начинает Свою проповедь, ничего не говорится о Его рождении. Однако в той же главе он утверждает, что проповедует для того, чтобы люди веровали, что это тот самый Мессия. Выходит, что с таким чудесным явлением, как Рождество Христово, Марк то ли не знаком, то ли считает недостаточно чудесным. При том что он очень скрупулёзно собирает чудеса, и именно у Марка соотношение чудес к речам Иисуса больше, чем у других евангелистов. А в этом случае он просто не записывает все чудеса, связанные с Рождеством.
Если доверять ранним датировкам написания Евангелие от Марка (60-е годы I века) и достаточно обоснованному мнению, что все последующие Евангелия создавались после 70 года, можно утверждать, что местом рождения Христа был не Вифлеем. Матфей же приступает к повествованию Евангелия цитатами из Ветхого Завета и в дальнейшем выстраивает рассказ согласно им. Например, в том месте, когда Ирод спрашивает у еврейских мудрецов, где должен родиться Мессия, в ответ они начинают цитировать ему книгу пророка Михея:
«И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? Из тебя произойдёт Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных. Посему Он оставит их до времени, доколе не родит имеющая родить; тогда возвратятся к сынам Израиля и оставшиеся братья их. И станет Он, и будет пасти в силе Господней, в величии имени Господа Бога Своего, и они будут жить безопасно, ибо тогда Он будет великим до краёв земли. И будет Он мир. Когда Ассур придёт в нашу землю и вступит в наши чертоги, мы выставим против него семь пастырей и восемь князей. И будут они пасти землю Ассура мечом и землю Немврода в самых воротах её, и Он-то избавит от Ассура, когда тот придёт в землю нашу и когда вступит в пределы наши. И будет остаток Иакова среди многих народов как роса от Господа, как ливень на траве, и он не будет зависеть от человека и полагаться на сынов Адамовых. И будет остаток Иакова между народами, среди многих племен, как лев среди зверей лесных, как скимен среди стада овец, который, когда выступит, то попирает и терзает, и никто не спасёт от него. Поднимется рука твоя над врагами твоими, и все неприятели твои будут истреблены. И будет в тот день, говорит Господь: истреблю коней твоих из среды твоей и уничтожу колесницы твои, истреблю города в земле твоей и разрушу все укрепления твои, исторгну чародеяния из руки твоей, и гадающих по облакам не будет у тебя; истреблю истуканов твоих и кумиров из среды твоей, и не будешь более поклоняться изделиям рук твоих. Искореню из среды твоей священные рощи твои и разорю города твои. И совершу в гневе и негодовании мщение над народами, которые будут непослушны» (Мих.5:2-15).
Эту же цитату я приводил в пример, когда говорил о том, что Иисус не является Машиахом. Благодаря ей можно заметить, что этот фрагмент противоречит дальнейшей миссии Иисуса, описанной в Евангелии. Но необходимо было подтвердить рассказ цитатами из Ветхого Завета, так как иудейская среда противилась тексту без ветхозаветных оснований. Нужно было указать местом рождения Иисуса Вифлеем, чтобы Иисус мог претендовать на роль законного царя.
Но почему сам Михей пророчествовал об этом? Дело в том, что при жизни Михея Израиль подвергался нападкам ассирийских царей, а само государство находилось в упадке, вызванном социальным неравенством и коррумпированностью власти. Чтобы воодушевить еврейский народ, Михей проповедовал о том, что придёт тот, кто восстановит силу и царство Давида. И родится законный наследник Давида там же, где родился и царь, – в Вифлееме.
Кроме того, обращает на себя внимание предположение Матфея, что Мария с Иосифом жили в Вифлееме изначально, и именно поэтому туда идут поклониться волхвы, которым звезда указывает на дом, где обитает Святое семейство с Младенцем. Но, согласно рассказу Луки, всё выглядит несколько иначе.
Волхвы. Рассказ о Рождестве — рассказ о власти
Каким же образом в тексте возникли волхвы? Конечно, можно сказать, что это исторические фигуры, останки которых были обнаружены. Правда, спустя 1500 лет. А можно сказать иначе. Cui bono? Кому это было нужно? Сам Иисус был скромным человеком, который не нуждался и не принимал поклонение своей персоне. Да и Святому семейству такое внимание было излишним. А если всё-таки предположить, что волхвы действительно приходили, то куда запропастились принесённые дары? Куда исчезла та груда золота, которую преподнесли Младенцу, и которая соответствовала Его царскому положению? Никаких дальнейших следов его мы не находим. Спонг указывает на то, что в книге пророка Исайи есть слова, которые описывают это пришествие и являются основанием для создания последующего рассказа:
«И придут народы к свету твоему, и цари – к восходящему над тобою сиянию. Возведи очи твои и посмотри вокруг: все они собираются, идут к тебе; сыновья твои издалека идут и дочерей твоих на руках несут. Тогда увидишь, и возрадуешься, и затрепещет и расширится сердце твоё, потому что богатство моря обратится к тебе, достояние народов придёт к тебе. Множество верблюдов покроет тебя – дромадеры из Мадиама и Ефы; все они из Савы придут, принесут золото и ладан и возвестят славу Господа» (Ис.60:3-6).
Читая эти строки, вспоминается царица Савская, которая также принесла мирру из Савы. Из текста пророчества следует, что и волхвы должны были прийти из Савы и принести золото, ладан и мирру, которые обычно вручали царю, признавая его власть. Поэтому рассказ о Рождестве – это рассказ о власти, который намеренно выстроен таким образом. Современное христианство воспринимает Иисуса как немощного младенца, отвергнутого и униженного, которому не нашлось места в человеческом мире. Но тогда евангелист беспокоился лишь о том, чтобы указать, что Он родился в Вифлееме, и что Ему поклонились.
Далее в тексте можно увидеть ещё одну аналогию между Ветхим и Новым заветом. После рождения Христа Ирод уничтожает всех младенцев в Вифлееме, но Иисус чудесным образом спасается. Те же события происходят и с Моисеем после его рождения, только в роли преследователя и убийцы в Ветхом Завете выступает египетский фараон. Аналогия эта далеко не последняя, но целью повествования было создать именно такую параллель.
Неувязки в рассказе о переписи
Пребывание Святого семейства в Вифлееме Лука объясняет повелением кесаря Августа [9], которое предписывало всем людям, чьи предки родились в этом городе, явиться туда для всеобщей переписи. Спонг обращает внимание на то, что если указ Октавиана Августа о переписи приходится на начало правления Квириния [10] Сирией, то она должна была проходить в 6-7 году н.э. А тогда Иисусу должно было быть уже около 10 лет! Таким образом, возникает неувязка, когда время исторических событий не совпадает со временем рассказа. Кроме того, перепись по роду невозможна. К тому же, всем было сказано явиться в место рождения основателя рода. Если говорить о роде Давидовом, то между Давидом и Иосифом в Евангелии перечисляется 41 поколение! Выходит, что любой человек, родившийся от одного из этих поколений, мог считаться потомком Давида, и все они должны были прибыть для переписи в Вифлеем. Цель переписи потомков рода никто не сообщает, при том что путь от Назарета до Вифлеема составляет более 100 км. Удобнее было бы провести перепись всего населения по месту жительства и указать принадлежность к определённому роду. По мнению Спонга, эта перепись выдумана, так как не имеет никаких исторических подтверждений. Он также указывает на ещё одно противоречие. По версии Матфея Святое семейство бежит в Египет, а по версии Луки отправляется в Иерусалим, где Младенец на 40-й день проходит процедуру посвящения и обрезания, рассказ о которых также присутствует в Евангелии.
Можно ли согласиться с назначением повествования о Рождестве
Декомпозируя типологический нарратив, который подан в данном рассказе, я попытался показать намерение христиан использовать повествование о рождении Иисуса в своих собственных целях. Христиане I века видели в рождении Христа перспективу Его воцарения и всеми возможными способами обеспечивали Его знаками царского статуса. Следуя совершенно земным ожиданиям иудеев о царе, который прогонит оккупантов, соберёт всех братьев на своей земле и подчинит другие царства, они выстроили родословную Христа и обстоятельства Его рождения. И после этого вы хотите, чтобы христиан любили? Они же были политическими авантюристами, которые взяли на вооружение народную идею. Даже если место и обстоятельства Его рождения являются историческим фактом, назначение повествования этого рассказа имеет совершенно неприемлемые для сегодняшнего христианства цели – претензия Иисуса на трон Давида. Поэтому с намерением, с которым христиане подали рассказ о Рождестве, невозможно согласиться. Не говоря уже о том, что он сам по себе нескладен и имеет большое количество нестыковок. В результате, у человека, который хочет критиковать религию, появляется для этого прекрасная возможность. Текст Рождества порочен в самом своём замысле. И даже если понимать его аллегорически, как то, что под царством имеется в виду духовное царство, то верховного торжества добра у нас до сих пор не случилось, как не было его и до Рождества Христова. Происходящее же в мире – это диктатура власти. Неважно, хорошей или плохой. Всё совершается по тем же законам. Поэтому надежда христиан, что пророчество реализуется, только с отсрочкой на две или три тысячи лет, представляется каким-то недоразумением или просто издёвкой.
Событие приближения человека к Богу
Рождество Христово – это Событие приближения человека к Богу. Оно неописуемо, как приближение человека к своему смыслу. Описать путь от маски к существу, к самому себе невозможно. Это можно лишь пережить, почувствовать и испытать радость. А рождественское ликование и есть восторг о приближении Бога к человеку. И именно об этом нам повествует история о том, как Бог родился в хлеву, а человек принял Его на руки, спеленал и позаботился о Нём. Однако, жестокий мир не оценил по достоинству рождение царя, кроме трёх волхвов и пастухов, которые и стали свидетелями Его величия. Что, впрочем, не отменяет того, что само это свидетельство выдаётся на языке насилия – в виде царских даров и вооруженных копьями ангелов.
ВОПРОСЫ
Эксперименты с самоисполняющимся пророчеством
Пример такого самоисполняющегося пророчества – предыдущая тема про антропологию в контексте рая, ада и грехопадения?
Да, современная ситуация делает возможным осуществление всех предположений, касающихся психологии. Не говоря уже о духовной жизни. В 80-е годы Ребекка Кёртис и Ким Миллер проиллюстрировали, как самоисполняющееся пророчество может привести к возникновению симпатии. Группу студентов, не знакомых между собой, разбили по парам и одному из пары сообщали определённую информацию: одним говорили, что они нравятся своему партнёру, а другим – что нет. После этого студентам давали возможность пообщаться. И те люди, которые получали о себе положительную информацию, действительно вели себя более приветливо по отношению к другим, а те, которые получали негативную – наоборот. Таким образом, пророчество исполнялось.
Если первичное предположение принимается априори, то все последующие, в области психологии, прекрасно срабатывают. Достаточно лишь допустить, что Христос воскрес, и найдётся огромное количество объяснений всем событиям, происходящим в дальнейшем. Человеком завладевает первая значительная идея, он становится её последователем, она же его и конструирует. Например, основатель адвентизма [11] Уильям Миллер [12] проповедовал скорый конец света, но когда он не состоялся, то движение всё равно продолжило своё существование. Это пример того, как людям важна первоначальная идея, от которой они не откажутся в дальнейшем.
Экзистенциальный анализ грехопадения
Ходили ли Мария с Иосифом в Вифлеем, проходили ли перепись, было ли грехопадение – это категории материальные.
Касаемо грехопадения. Недавняя конференция, устроенная Артёмом Григоряном [13], показывает, всё чаще христиане кардинально меняют свою позицию по многим вопросам. Теперь они могут предполагать, что, по всей видимости, смерть была изначально, и Адам был не единственным человеком на Земле, а всего лишь тем, кто первый согрешил перед Богом, а другие люди жили параллельно с ним. На примере Адама же была показана лишь одна поучительная история. Если вы будете утверждать, что не было грехопадения, то они могут вам ответить, что оно было, но в виде психологического сюжета на тему прерывания контакта. Контакт с Богом травматично прервался. Остался лишь его след, который мы всячески бережём. Вот вам и экзистенциальный анализ грехопадения. Есть след того, чего не было и быть не могло, но по этому следу человечество выстраивает абдуктивный рассказ. Если не подходит один вариант, то конструируется другой. Однако люди не могут отказаться от самой идеи того, что нечто земное связывает их с Некто божественным. На протяжении истории человечества рассказ может всячески меняться, но если вы рассчитываете его уничтожить, то вас ожидает неудача. Как только будет ниспровергнут один рассказ, на его месте сразу же появится другой – не христианский, так исламский, и т.д.
Экзистенциальная реальность / история
Вам кажется, что истина такого рода принципиально неустановима, или притягательность этой истины настолько велика, что её онтологический статус вторичен и нам неинтересен?
Эта притягательность и есть онтология. Я их не разделяю. Я выступаю против историзма. Что-либо происходящее ранее имеет для нас значение только потому, что оно до сих пор актуально, и нам необходимо сегодня о нём говорить. Например, личность Петра I может быть неинтересна нам сама по себе, при том что он исторически существовал. Но с помощью его фигуры можно продемонстрировать пример великого человека. Мы не можем проверить подлинность всех событий так же, как не можем верифицировать существование Гомера. Даже личность Шекспира мы можем подтвердить с трудом! Р.Бультман [14] говорил, что экзистенциальная реальность куда важнее, чем история человечества. Реальность вынуждает нас придумывать мифы или верить в историю Иисуса из Назарета, который из Назарета то и не был, да и Назарета, скорее всего, никакого не существовало. Его называли Иисус Назорей, так как он был из секты мандеев, а именно их называли назореями. Однако мандеи его осудили, а он осудил мандеев в ответ. Современным православным совершенно не нужен Вифлеем как город царя, в котором рождаются те, кто претендуют на его престол. Христос не претендовал на царский престол. Его фигура за прошедшее время настолько изменилась, что нам уже неясно, зачем нам важны Его родословная и место Его рождения. В конце концов, зачем нам чудеса, которые не рассказывают о сегодняшнем христианстве?
Как-то меня спросили, почему на одной из проповедей я сказал, что исцелить 10 прокаженных, оставив 1000 больными – это несправедливо. Я ответил, что несправедливость заключается в том, что у Иисуса была возможность исцелить всех. А люди считают, что хорошо, что Он хоть кого-то исцелил. Сегодня фигура Христа I века и сказания о Нём практически не соответствуют друг другу. Не так давно стало возможным вычленить в отношениях «Я» и «Ты», «Я» и «Другой», о чём писали Бубер [15], Левинас [16] и Сартр [17]. Христианство эти вопросы мало интересовали. Личность понималась как набор действий, а «спасались» поступками.
Важно то, чтó заставляет человека верить. В первом томе своего двухтомника «Наука о человеке. Опыт психологической истории и критики основных вопросов жизни» [18] В.Несмелов пишет: «Важно не то, во что человек верит, а что делает предмет его веры столь реальным и актуальным». Я бы посоветовал вам книги по когнитивной психологии, которая может объяснить, почему для человека это может быть важным. Объяснённая вероятность ещё не означает реальность. Спор атеистов с верующими психологами заключается в том, что атеисты говорят о том, что могут доказать вероятность отсутствия Бога, и что вся религиозная палитра переживаний, ощущений и действий может быть объяснена психологией. Да, это так. Но удачное объяснение не отменяет ещё десяток противоположных объяснений. Описание не равно бытию как таковому, потому что оно описывает не чистую реальность, а когнитивную способность выносить суждения на основе предпосылок и интерпретаций. Я согласен, что вполне возможно опровергнуть всякое религиозное положение, но если всё уничтожить, то оно всё равно прорастёт, так как это неистребимо. Есть некоторый след Бога или Того, Кого мы называем Богом. Есть некоторая вовлечённость в акт, из которого мы не можем выйти. Мы мифологизируем, мы подбираем исторические соответствия, мы тенденциозны, и я замечаю, что и рассказы из Евангелия таковы.
Возвращаясь к эффекту Розенталя. При входе в Иерусалим Христос плачет, а на следующий день бежит из города, но при этом христиане всё равно считают Его Мессией, а это событие принимают за Его воцарение. Плач же Его они принимают за печаль по поводу того, что не все разделяют Его триумфальное шествие. И даже Его смерть их не смущает. Они всё равно верят, что Он царь, который вернётся, и продолжают это делать даже 2000 лет спустя. И тогда думаешь, а что же этих людей может остановить? Проективная идентификация работает таким образом, что представление о человеке определяет характер его действий. Христиане должны уйти от всех сказаний, перестать копаться в текстах и перейти к радикальной герменевтике, заявить о том, что им не интересно то, что пишут евангелисты. Они пишут о том, что волнует жителей Иудеи, Галилеи, Самарии того времени – о своих надеждах, но делают это в сказочном стиле, где люди летают, ходят по водам и мгновенно исцеляются. Христианам надо начать интересоваться тем, с какой целью те это делали.
О переписи
Даже если перепись должна была проходить в Вифлееме, была ли нужда брать с собой жену на последнем месяце беременности? Ведь роды могли начаться в дороге, где поблизости могло не оказаться жилья, и где никто не смог бы оказать помощь. Священники каждый год говорят о «жестокосердных вифлеемцах, которые не пустили в свои дома рожающую женщину», но, по сути, их обвинения направлены против Иосифа, который решился взять с собой беременную жену, а не против Марии, которая так легкомысленно отнеслась к рождению ребёнка.
Я бы ответил, что Спонг иронизирует над этой ситуацией, говоря, что, конечно, для них не нашлось места, так как в город должно было съехаться несколько миллионов человек, которые являлись потомками Давида с семьями. Если же говорить о самой переписи, то даже в XVIII веке, во времена Екатерины II, перепись проводили по домам. Причём считали по дымоходным трубам, так как не все строения были жилыми помещениями, а могли быть амбарами или хлевами, а вот в здании с печью точно живут люди. Что же можно говорить о I веке? В рассказе утверждается, что записывали всех поимённо, включая беременных женщин. Это не выдерживает никакой критики.
Понять, что нами движет
Как читать Евангелие, не додумывая дальнейшее из-за принятия изначальной предпосылки? Или считается нормальным защищать текст Евангелия и эту предпосылку любой ценой?
Здесь необходим постмодерный подход. Не нужно принимать эту предпосылку, так как именно она служит основанием для построения логического рассказа, который начинается с того, что Младенец Иисус, являясь претендентом на трон, как и предсказывали пророки, рождается в городе царя. Родословную Свою он ведёт от самого Авраама, что и подтверждается перечислением в тексте сорока двух поколений от Авраама до Христа. Кроме того, рассказ дополняется поклонением волхвов, входом Иисуса в Иерусалим в качестве царя и эпизодом изгнания торговцев из храма, где Он демонстрирует Свою правоту. Распятие же Его было необходимо, так как «царство Его не от мира сего». Весь этот рассказ, с начала и до конца, порождён вовлечённостью автора в мессианский нарратив.
Давайте представим, что перед вами религиозный проповедник, например, мормон, который несёт какую-то околесицу, обвиняя католиков и Папу. Наша задача же состоит не в том, чтобы искать логические нестыковки, а в том, чтобы решить: у него когнитивные аберрации, или есть Бог, который его затронул (даже если Он не имеет имени, как утверждают наши мистики)?
В этом случае есть несколько версий. Мы можем остаться в мире, где всё решают логические построения. Но тогда появится другой человек, который скажет, что вы живёте в мире «плохой» логики, а он построил более «хорошую», и жить нужно согласно ей. Пока вы находитесь на этой ступени, вы можете верить в логические построения, но если вы стали более смышлёным, то начинаете понимать, что это просто игры разума, а явлением считается то, что вами действительно движет.
Например, логично ли поведение моджахеда, который обложился бомбами и собирается взорвать публичный дом? Соответствуют ли его мысли Писанию? Возможно, что соответствуют, и его действия вполне логичны. Но понять мы сможем его только тогда, когда осознаем феномен, который им движет (мы понимаем религиозную природу его вовлечённости). И в этом случае наше понимание себя выступает горизонтом понимания другого. Если мы верим и не верим одновременно, то сможем понять и верующего, и неверующего. Если же мы не верим, то сможем представить феномен веры только как феномен материалистический.
Попытка построить новую мифологию
А что насчёт построения новой мифологии, как это делает в своей лекции Артём Григорян?
Да, Артём работает в этом направлении, но я это не приветствую. Эта попытка построить новую мифологию актуальна для тех, кто хочет сохранить основную предпосылку иудеохристианства о факте грехопадения как об историческом явлении. Для кого это неактуально – те не должны этого делать. На вопрос Адама и Евы «как, подвергая нас испытанию, можно делать вид, что в этом Ты не виноват?», Бог мог бы им на первый раз сказать: «Видите, хитрый змей вас обманул, и вы ему поддались. Теперь вы поняли, что такое обман и искушение, так как до этого вы их не знали. Впредь этого не повторяйте». А выходит так, что Он даёт им заповедь, которую они и понять-то не могут. Что означает «обман» в мире, где тебя никто никогда не обманывал? Что означает «искушение»? Что означает «смертью умрёшь» (Быт 2:17) для человека, который никогда не видел смерть? Артём говорит, что они видели смерть, так как вокруг умирали, следовательно, знали, что это означает. Получается, что Бог лгал. Ведь если они и видели смерть, то только физическую, а речь шла о смерти духовной. Так что, когда Ева вкусила яблоко и не умерла, то поняла, что это была ложь. Если верить рассказу, конечно.
Свидетели Иеговы, например, утверждают, что это происходит на другом уровне. И воцарение Христа в 1014 г. у Свидетелей Иеговы произошло на духовном уровне. Они более гибкие, потому что им приходилось изворачиваться, а у нас была авторитарная власть, которая запрещала что-либо менять, вследствие чего никто и не пытался об этом задумываться. Скоро и нам придётся сказать, что грехопадение было на духовном уровне или что это просто притча, ведь когда-то было совершенно другое положение вещей. Но поскольку современная биология не может даже представить возможность иной биологии, где никто никого не пожирает, где все любят друг друга и живут дружно, – это предположение настолько фантастично, что, скорее люди поверят в существование Деда Мороза.
Минимизировать уверенность в правильности слов о Боге
Так или иначе, я хочу обратить внимание на то, что Рождество Христово является праздником попадания души в определённый контекст, где есть торжествующий Бог и человек. Нам в духовной жизни Бог дан как отсутствие или, как говорил Деррида, след Присутствия [19], но вместе с тем существует торжественная Встреча, Со-бытие. Она существует, и мы это каким-то образом знаем. Как для вечно голодного существует насыщение, хотя он никогда не насыщался; как для сидящего в тюрьме существует сексуальное удовлетворение, хотя он никогда не был удовлетворён. Или что-то, что на самом деле существует, хотя никогда не присутствовало в его жизни, но он каким-то образом чувствует это присутствие.
Таким образом, на праздник Рождества мы благодарим Бога за то, что это вообще возможно. Возможно то, чтобы Бог был на руках человека и вызывал умиление. И это некий архетип, попадая в который, наша душа определяет его как истину. Гораздо проще выразить это в рассказе, но рассказы легко разрушаются. И мы, христиане XXI века, должны привыкнуть к тому, что любой рассказ может быть прерван умным человеком, который укажет на его нелепость. Но у нас уже должен быть заготовлен ответ: «Да, этот рассказ нелеп, но что ещё я могу сказать, когда говорю о глубоком?»
Недавно, меня спрашивали про антиномичность П.Флоренского. Он часто говорил, что сказанное о важном, высшем, духовном впадает в антиномию, во внутреннее противоречие, и любой внимательный человек это заметит [20]. В начале XX века Флоренский заявлял, что так и должно быть. Если мы, например, говорим о корпускулярно-волновой теории, то она противоречива уже в самом своём описании, ведь наш язык двоится подобно языку змеи. Можно предположить, и это будет обоснованным, что я изворачиваюсь, на ходу придумывая теорию о том, что религию не уничтожить, даже если она транслирует ерунду. А представьте себе, что существует Бог, и религиозные люди должны были о Нём что-то сообщать, имея при этом самые поверхностные представления.
Православным нужно минимизировать свои амбиции насчёт правильности слов о Боге. Определяя себя по словам, следя за правильностью речи, обосновывая и пестуя науку, христианство не ошиблось. Как говорил Аристотель, речь о предмете не должна быть противоречивой [21]. Именно это сделало возможным появление научного мышления и научности. При этом христианство заплатило тем, что само себя стало определять научно. Впоследствии, для того чтобы развивать науку и объяснять мир, мы впали в ересь логолатрии (поклонение логике и логосу, знанию, как чему-то, что может быть сказано верно). Понимание такой ситуации как нормативной способствовало появлению гностических сект, которые представляли своё знание как цельное. Как пишет Поль Рикёр, только появление психоанализа в XX веке смогло сильно подорвать эту ситуацию [22]. Придавая психоанализу огромное значение, он говорит о том, что психоанализ отнял у всех рационалистов уверенность в том, что, выстроив правильную теорию, они могут считать, что сделали нечто великое. Теперь самое великое находится в бессознательном. Это то, что мы не можем выразить.
О христианских концепциях
Но ведь тогда это «вера в веру», точнее, феномен религиозного, а христианство – одна из интерпретаций галлюцинаций человека?
«Галлюцинация» – не очень подходящее в этом случае слово, так как галлюцинация – это фиксированная аберрация восприятия, установленное нарушение работы мозга. Для того чтобы обозначить христианство как галлюцинацию, надо знать состояние бытия как оно есть. Как называл его Деррида – «бытие до различания» [23], которое невозможно выразить словами. И только тогда мы сможем утверждать, что христианство – это галлюцинация. Я же говорю, что христианские концепции – это глупость. Глупостью является сама концептуальность христианства, поклонение сотериологии или эсхатологии, где прав оказывается тот, кто предложит «лучшую» версию религиозной концепции. Однако самое главное не проговаривается. Поэтому это не «вера в веру», а переживание подлинности События, которое стоит за этой болтовнёй.
Когда ребёнок нам что-то рассказывает, мы должны понимать, что им движет не рассказ, так как он мог придумать и другой, а желание быть рядом и общаться. Человек вовлечён в Событие. Иначе Бог должен быть каким-то объектом среди других объектов в мире, который представляет собой событие и подсобытие, где событийность динамична. И я верю в то, что за этой вовлечённостью стоит нечто более важное. А другой человек скажет, что он не верит в то, что за всеми этими историями про Христа, Будду и Магомета есть хоть что-нибудь, кроме действий гормонов и других химических процессов в мозге. И сойдясь с ним, мы можем высказать это друг другу и пожать руки. Но говоря речи о возвышенном, я буду последователен, а он – нет, так как согласно его представлениям эти речи будут прерываться осознанием того, что всё это лишь химические реакции головного мозга.
Можно ли упразднить богословие
За христианством стоит «вещь в себе», как у М.Элиаде? Будда и Витгенштейн лучше выразили религиозное, чем другие? Как объяснить духовный опыт, если упразднить богословие?
Да, но не у Элиаде, а у Канта. У «вещи в себе» нет феноменов, она сплошной ноумен [24]. Субъективно мы знаем Бога как феномен. Конечно, как говорил Григорий Палама, «в каком-то смысле он познаваем, даваясь нам как-то в своих энергиях» [25].
Людвиг Витгенштейн в своём «Логико-философском трактате» запретил выражать религиозное, тогда как во втором трактате «Философские исследования» религиозное у него тонет и расплывается, превращаясь в языковую игру с «вещью в себе». Языковые игры же происходят вокруг неведомого, а мы лишь фиксируем их вращение.
Как богослов, я согласен с мыслью о том, что можно упразднить богословие, но как религиовед скажу, что это нецелесообразно, потому что вскоре людям вновь потребуется каким-то образом об этом говорить и коммуницировать с друг другом. Коммуникация крайне важна, так как человек не только существо социальное, но и создаётся во многом другим человеком. Мы созданы друг другом, наши переживания, впечатления и их оценки – мы в 90% случаев заимствуем их у другого. Когда нас оценивают положительно, мы принимаем это за некую норму. Но кто знает, что такое эта «норма»? Никакой «нормы» не существует, есть только «Я» и «Ты», и мы только что выяснили, что такое норма. А богословы, мифологи, литераторы, филологи – это люди, которые предоставляют нам приятные темы для обсуждения. А то, что богословы обвиняют друг друга в неправоте, выглядит как мальчишество. Нужно петь вместе псалмы, как пел Христос в конце 14-й и начале 15-й главы от Иоанна. И совершенно неважно, что именно Он пел. Главное то, что Он использовал это для единства. А кто-то использует даже саму проповедь Христову для учреждения вражды и получения собственного преимущества. Ну что ж, значит, этот человек ещё не вырос и остаётся в детском возрасте.
Нам нужно что-то другое, более глубокое. Мы понимаем, о чём говорим, когда говорим о науке, но нам хотелось бы (хотя мы и не умеем) говорить о вещах предельных и даже запредельных, обозначать их каким-то образом: «Бог», «воплощение», «благодать». И хотя сам рассказ не выдерживает критики, но вы можете оценить серьёзность нашего намерения. Мы хотим общаться ближе. Происхождение полосок у колорадского жука – это интересно, но давайте поговорим друг о друге, о бездонности наших самых глубоких чувств и тогда будет лучше, если мы будем использовать наш тезаурус: «Я» и «Ты», «неповторимый», «любимый и невозможный второй раз» – те явления, которые в глазах Бога самые драгоценные.
Сохранение мировоззрения и защита позиций
У меня сложилось впечатление, что Артём Григорян сам не верит в то, что говорит. Тем не менее, мы все собираемся, слушаем его, потому что он такой прекрасный и неповторимый.
Я воспринял его лекцию, как богословскую задачку с заданными условиями. У меня тоже есть такие задачи, с определёнными условиями, и я предлагаю их решать, исходя из истинности первоначальных тезисов. Т.е. это вид интеллектуальной игры.
Если вы говорите о бесчестных богословах, которые жульничают, то я сам таких изобличаю. Например, мне как-то написали: «Зачем вы говорите, что Бог отправляет людей в ад? В ад идут сами люди, чувствуя себя виноватыми и ничтожными». Я отвечаю: «Это хорошая идея ада, но Евангелие и святые отцы считают, что Бог отправляет людей в ад. Что будем делать?» Иногда люди не понимают, что они лукавят. Порой они совершенно искренне говорят противоречивые вещи, и вам кажется, что они намеренно лгут. Но они просто не хотят оставаться в мире, где нет для них самого главного. Бог для религиозного человека является очень важным опытом жизни. Может быть, даже более важным, чем брак, дружба и наслаждение. И люди готовы отстаивать этот опыт. Некоторые из них понимают, что нужно оставлять тексты в стороне и защищать только феномен, а другие держатся за тексты, традицию, ещё и за дачу патриарха в придачу.
Мировоззрение – это как большая корзина с фруктами. Для кого-то важно сохранить все составляющие этого мировоззрения, в том числе церковную иерархию, священные тексты и т.д., а для кого-то важна только самая суть, стержневой компонент. И такой человек готов изменить 90% своего мировоззрения, оставив 10%. А кто-то не готов менять ничего, кроме языка богослужения, да и на это часто не решается. Я думаю, что это характеризует не религию, а способность к гибкости самого мировоззрения, будь то мировосприятие верующего или неверующего индивида. Это зависит от того, насколько мы ортодоксальны и пытаемся сохранять свою историю. Например, в викторианской Англии неукоснительно соблюдали традиции и пили чай в 5 часов («five o`clock tee»), и иначе это было просто невозможно. Однако какое отношение это имеет к религиозности? Это относится к области менталитета и сохранения своей идентичности.
У Поля Рикёра «Я» непрерывно, динамично меняется и само не помнит себя недавнее, но в самопрезентации мы тождественны самим себе. И нам часто трудно представить, какими мы были в 15 лет, пока не вспомним некоторые наши поступки. Обычно же мы воспринимаем себя в прошлом такими, какими мы являемся и сейчас, считая при этом, что раньше мы просто знали меньше информации. Стремясь уберечь себя от разрушения, человек сохраняет устойчивость своего мировоззрения и защищает свои позиции. В науке также множество ошибок, подтасовок, фальсификаций, учёных-карьеристов и т.п. Важна сама идея науки и научных исследований. Ведь если уничтожить всех учёных, а идея науки останется, то впоследствии другие учёные её восстановят. Как говорил Хайдеггер в своём последнем интервью: «В религии важно сохранить возможность Бога». Не зафиксировать Бога и защитить Его, а сохранить возможность Его появления в нашем опыте. Именно такое отношение позволит понять другого, который об этом свидетельствует. Так что это всего лишь конфликт устройств мировоззрения. У кого-то оно подвижно, а у кого-то фундаментально законсервировано.
Расскажу одну историю, которая случилась со мной более 10 лет назад. Как-то раз мне случилось побывать на городской ярмарке, где я увидел замечательные облачения греческого кроя, отличающиеся от привычных. Тогда я решил спросить у прихожан прихода: «А что если я куплю себе несколько таких?» На что в ответ я услышал: «Зачем же выделяться? Пусть будет как обычно, мы вас любим и таким». Таким образом, у меня эта часть мировоззрения подвижна, а у прихожан – нет. Что отнюдь не означает, что я лучше их. Это значит, что для них важно сохранить этот компонент неизменным. Для А.Григоряна важно сохранить определённую часть библейской истории, тогда как для меня – нет. А ядро, наверное, у нас одинаковое. Это лишь разное отношение к периферийным позициям мировоззрения.
Предел логических построений
Например, вопрос о теодицее. Некоторые вполне удовлетворены концепцией, что если человек свободен, то Бог умывает руки. Ведь это же сами люди развязывают войны и убивают других людей, так какое отношение к этому имеет Бог? Другие говорят, что когда люди страдают, например, дети в Бухенвальде, то Бог страдает вместе с ними. Для них это безупречная модель. А иные говорят, что она очень нескладная. Что Бог может страдать сколько Ему угодно, но почему, при возможности помочь, Он обрекает на страдания других? Сегодня православные всё больше отходят от классической теодицеи. Потому что они занимались этим вопросом больше, чем каким бы то ни было другим, и теперь им начинает проявляться, что любой конструкт здесь будет неуместным и фальшивым. Если бы они столько же размышляли о сотериологии, эсхатологии, антропологии, триадологии, христологии, то пришли бы к тем же результатам. Предел наступает тогда, когда становится очевидной бессмысленность построения дальнейших подобных конструкций.
Примечания
1. Ф.Зелинский. История античных религий
2. А.Маковельский. Досократики
3. А.В.Лебедев. Фрагменты ранних греческих философов (Часть I). От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики. Гераклит.
4. Александр Владимирович Мень (22 января 1935, Москва – 9 сентября 1990, Семхоз, Московская область) – протоиерей Русской православной церкви, богослов, автор книг по богословию, истории христианства и других религий, основам христианского вероучения, православному богослужению.
5. Эффект Розенталя, или эффект Пигмалиона – психологический феномен, заключающийся в том, что ожидания личностью реализации пророчества во многом определяют характер её действий и интерпретацию реакций окружающих, что и провоцирует самоосуществление пророчества.
6. Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.2. С.312
7. Р.Розенталь. Эффекты экспериментатора в поведенческих исследованиях. Rosenthal R. (Experimenter effects in behavioral research. New York, NY: Appleton-Century-Crofts, 1966). https://gwern.net/doc/statistics/bias/1976-rosenthal-experimenterexpectancyeffects.pdf
8. Р.Мертон. Социальная теория и социальная структура. XIII. Самоосуществление пророчества. Социологическая притча
9. Гай Юлий Цезарь Октавиан Август (при рождении – Гай Октавий, с 60 года до н.э. – Гай Октавий Фурин; 23 сентября 63 года до н. э., Рим – 19 августа 14 года н.э., Нола) – римский политический деятель. Первый римский император и основатель Римской империи.
10. Публий Сульпиций Квириний (около 45 года до н. э.; ум. 21 год н. э.) – древнеримский политический деятель, консул 12 года до н. э.; римский наместник провинции Сирии (6 год н. э.)
11. Адвентизм (лат. adventus – пришествие) – религиозное движение, зародившееся в первой половине XIX века среди американских протестантов и объединявшее христиан различных вероисповеданий, которые ожидали скорого Второго пришествия Христа.
12. Уильям Миллер (1782, Питсфилд – 1849, Нью-Йорк) – бывший морской капитан и общественный деятель, проповедник и основатель миллеритского движения. Из различных направлений и течений, возникших после раскола миллеритского движения, наиболее известны Свидетели Иеговы и адвентисты седьмого дня.
13. Соотнесение научной картины мира и истории грехопадения. А.Григорян, В.Рубский. 30.12.2021 https://www.youtube.com/watch?v=AUbiRlYC1nE
14. Р.К.Бультман. Новый завет и мифология
15. М.Бубер. Я и Ты
16. Э.Левинас. Время и Другой
17. Ж-П.Сартр. Бытие и ничто
18. В.Несмелов. Наука о человеке. Опыт психологической истории и критики основных вопросов жизни. Том 1.
19. Ж.Деррида. Письмо и различие
20. П.Флоренский. Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах
21. Аристотель. Метафизика
22. П.Рикёр. Герменевтика и психоанализ. Религия и вера
23. Ж.Деррида. Различение
24. И.Кант. Критика чистого разума
25. Г.Палама. О Божественных энергиях и их причастии