Началось всё с увольнения. Год назад мужа сократили — компания закрылась, ничего личного. Он расстроился, конечно, но я успокаивала: найдёшь другую работу, ты хороший специалист, всё будет нормально.
Первый месяц он действительно искал. Рассылал резюме, ходил на собеседования, обсуждал варианты. Потом что-то изменилось.
— Знаешь, — сказал он однажды вечером, — я не хочу возвращаться в офис. Десять лет я просидел за компьютером, делал то, что не люблю. Хочу найти себя.
— Найти себя — это как?
— Понять, чем хочу заниматься. По-настоящему.
Я не возражала. У нас были сбережения — откладывали на чёрный день, накопили приличную сумму. Подумала: пусть отдохнёт месяц-другой, разберётся в себе. Потом найдёт работу по душе.
Первым увлечением стала кожа. Муж загорелся идеей делать ремни ручной работы. Говорил, что это прибыльно, что люди ценят хендмейд, что он откроет магазин на Этси и заработает миллионы.
Заказал инструменты — двадцать тысяч. Кожу разных сортов — ещё пятнадцать. Фурнитуру — пять. Смотрел обучающие видео, конспектировал, рассказывал мне про виды швов и обработку краёв.
Сделал один ремень. Кривоватый, но первый — это нормально.
Второй не сделал.
— Почему забросил? — спросила я через месяц, когда инструменты покрылись пылью.
— Понял, что это не моё. Слишком рутинно. Хочу что-то более творческое.
Более творческим оказались татуировки. Муж решил стать тату-мастером. Купил машинку — сорок тысяч, профессиональную. Иглы, краски, искусственную кожу для практики. Ещё тридцать.
— Это востребованная профессия, — объяснял он. — Хорошие мастера зарабатывают по сто тысяч в месяц.
— А обучение?
— Сам научусь. В интернете всё есть.
Машинка лежит в коробке. Не распакованная. Четвёртый месяц.
— Почему не практикуешься?
— Жду вдохновения. Нельзя же без души к этому подходить.
Вдохновение не пришло. Пришла новая идея — столярка. Муж увидел в интернете парня, который делает мебель из эпоксидной смолы. Загорелся.
— Это искусство! Каждый стол — уникальный! Люди платят за это безумные деньги!
Эпоксидная смола — пятнадцать тысяч. Формы — десять. Древесина — двадцать. Инструменты — ещё тридцать.
Сделал одну разделочную доску. Кривую, с пузырями в смоле. Красивую — если не приглядываться.
— Продашь?
— Нет, это для практики. Следующая будет на продажу.
Следующей не было. Через две недели он потерял интерес.
Я начала считать.
Кожа: сорок тысяч. Тату: семьдесят. Столярка: семьдесят пять. И это только крупные покупки. Между ними были мелочи — книги по саморазвитию, онлайн-курсы, которые он не досматривал, приложения и подписки.
Сбережения таяли. Те деньги, которые мы откладывали пять лет. На квартиру, на будущее, на детей.
Моя зарплата — сорок пять тысяч. На неё мы живём. Аренда, еда, коммуналка. Впритык, но хватает. Только откладывать уже нечего. И сбережения, которые должны были стать первым взносом за квартиру — уходят на хобби, которые муж бросает через неделю.
Я попыталась поговорить.
— Нам нужно обсудить финансы.
— Что обсуждать?
— Деньги заканчиваются. Те, что мы копили.
— Я в курсе. Но это инвестиции в будущее.
— Инвестиции — это когда приносит доход. Ты ничего не продал. Даже не пытался.
— Потому что не готов. Нельзя выходить на рынок с сырым продуктом.
— Ты год не работаешь.
— Я ищу себя.
— И сколько ещё будешь искать?
Он обиделся. Сказал, что я не поддерживаю его, что давлю, что мешаю развиваться. Что другие жёны радуются, когда мужья находят призвание.
— Какое призвание? Ты бросил всё, за что брался!
— Это называется — исключить неподходящее. Методом проб и ошибок.
— Методом слива наших денег!
— Ты всегда всё сводишь к деньгам!
Мы поругались. Он ушёл к другу, вернулся вечером, мы не разговаривали два дня.
Потом он пришёл с новой идеей.
Гончарное дело. Он записался на мастер-класс, пришёл в восторге.
— Это оно! Я чувствую! Работа с глиной — это медитация!
— Сколько стоит гончарный круг?
— Хороший — около ста тысяч.
— У нас нет ста тысяч.
— Можно взять кредит.
— Нет.
— Почему?
— Потому что через месяц ты это бросишь. Как всё остальное.
Он смотрел на меня с обидой. Как ребёнок, которому не купили игрушку.
— Ты не веришь в меня.
— Я верила. Год назад. Когда ты начинал с ремней. И с тату. И со столяркой. Каждый раз я верила. А ты каждый раз бросал.
— Потому что это было не моё!
— Откуда ты знаешь, что гончарное — твоё?
— Чувствую.
— Ты так говорил про все предыдущие.
Гончарный круг он не купил. Но записался на курсы — десять занятий за двадцать тысяч. Сходил на три, потом перестал.
— Неудобное расписание.
— Можно перенести.
— Потом.
Потом не наступило. Курсы сгорели.
Я начала вести таблицу. Записывала все траты на его «поиск себя». За год набралось почти триста тысяч рублей. Три годовых отпуска. Половина первого взноса за квартиру. Вбухано в инструменты, материалы и курсы, которые пылятся по углам.
Показала ему.
— Что это?
— Твои инвестиции в будущее. Посчитай.
Он смотрел на цифры долго. Потом сказал:
— Ты специально всё собирала? Чтобы ткнуть меня носом?
— Я собирала, чтобы ты увидел реальность.
— Реальность — это то, что я несчастлив! Что десять лет работал на нелюбимой работе! Что хочу наконец делать то, что нравится!
— А я счастлива? Я работаю каждый день, пока ты «ищешь себя»! Я оплачиваю нашу жизнь!
— Я тоже буду зарабатывать. Когда найду своё дело.
— Когда?! Через год?! Через пять?! Деньги закончатся раньше!
Он замолчал. Я видела, что он злится. Но возразить было нечего.
— Что ты предлагаешь?
— Найди работу. Хотя бы временную. Чтобы мы не проедали последнее.
— Вернуться в офис?
— Да. Пока не найдёшь своё призвание.
— Это убьёт меня.
— А сейчас это убивает меня.
Он не нашёл работу. Сказал, что не может предать себя. Что если вернётся в офис — сломается навсегда. Что ему нужна моя поддержка, а не давление.
Я перестала давить. И перестала поддерживать.
Жизнь разделилась на две половины. Я работала, приходила домой, готовила ужин. Он сидел дома, смотрел видео, иногда ходил на прогулки. Мы почти не разговаривали.
Сбережения закончились в марте. Совсем. Ноль на счету.
— И что теперь? — спросила я.
— Не знаю.
— Тебе нужно устроиться на работу.
— Я не готов.
— Готовность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.
— Ты хочешь, чтобы я был несчастен?
— Я хочу, чтобы мы не остались на улице.
Он обиделся. Снова.
Через неделю пришла новая идея — NFT-искусство. Он прочитал статью о людях, которые заработали миллионы на цифровых картинках.
— Мне нужен графический планшет.
— Сколько?
— Хороший — пятьдесят тысяч.
— У нас нет денег.
— Можно с твоей карты. Потом отдам.
— Чем отдашь?
— Когда начну зарабатывать...
— Ты ни на чём не заработал за год!
— Потому что не нашёл своё дело!
— Может, твоё дело — это работа?! Обычная, скучная, нелюбимая — но оплачиваемая?!
Он смотрел на меня как на врага. Как на человека, который не понимает его тонкую творческую душу.
— Ты не понимаешь.
— Я понимаю. Ты не хочешь работать. Ты хочешь сидеть дома и мечтать о великих проектах. А платить за это должна я.
— Это временно.
— Год — это не временно. Год — это образ жизни.
Мы снова поругались. На этот раз сильнее.
Я сказала вещи, которые копились долго. Что он безответственный. Что сидит на моей шее. Что его поиск себя — это просто страх работать. Что я устала быть единственным взрослым в нашей семье.
Он сказал, что я приземлённая. Что мещанка. Что не понимаю творческих людей. Что убиваю его мечту своими претензиями.
Ночью не спали. Лежали спиной друг к другу, молчали.
Утром он сказал:
— Может, нам нужен перерыв.
— Перерыв?
— Пожить отдельно. Подумать.
— У тебя нет денег на отдельное жильё.
— Поживу у друга.
— У того, который уже год терпит твои жалобы на меня?
Он ушёл. Собрал сумку, взял ноутбук — тот самый, на котором смотрел обучающие видео, — и ушёл.
С тех пор прошёл месяц.
Он живёт у друга, иногда пишет. Говорит, что размышляет о жизни. Что я была слишком жёсткой. Что ему нужно пространство.
Пространство у него есть. Денег — нет. Друг кормит его, потому что жалеет. Работу он по-прежнему не ищет.
А я сижу в пустой квартире, смотрю на пылящиеся инструменты и думаю: это я виновата? Я слишком давила? Слишком требовала?
Или он правда просто не хочет работать?
Подруга говорит — бросай его. Он паразит, ищет оправдания безделью. Любой нормальный мужик за год нашёл бы хоть что-то.
Мама говорит — терпи. Мужчины иногда теряют себя. Нужно поддержать.
Я не знаю, кто прав.
Знаю только, что устала. Устала работать за двоих. Устала смотреть, как наши мечты — квартира, путешествия, будущее — уходят на кожу, которую никто не режет, и машинки, которые никто не распаковывает.
Вчера он написал:
— Кажется, я понял, чего хочу. Хочу стать коучем. Помогать людям находить себя.
Я не ответила, потому что не знаю, смеяться или плакать.