Глава 4 (продолжение). Груз ожиданий
Юля сидела за кухонным столом, сжимая в руках конверт.
— Что случилось? — мать вошла на кухню, вытирая руки о фартук. — Лицо как у покойницы.
Юля молча протянула письмо. Мать пробежала глазами по строкам, хмыкнула:
— Ну и хорошо. Парень делом занят, не как некоторые… — она бросила косой взгляд на Юлю.
— Мам, он на пять лет… — голос дрогнул. — Это же целая жизнь!
— Жизнь? — мать резко поставила чашку на стол. — так она из этого и состоит, дорогая. Высоко нос задирает твой Илюха, да и родители его не отстают. А вот что ты по поводу нашей жизни думаешь? Знаешь, сколько я ночей не спала, думая, где деньги на квартплату взять? Как вас троих поднять? А он молодец какой! Решил! Думал, что ты жать будешь, как верная собачка?
— Он не виноват… — Юля сжала кулаки. — Он хочет стабильности, карьеры… Это же для нашего будущего..
— Стабильности?! Будущего? — мать всплеснула руками. — А кто нам с тобой стабильность обеспечит? Ты учишься, работаешь за копейки, я на двух работах выдыхаюсь! А он там в своей армии… И зачем ему груз такой на плечи вешать? — она махнула рукой.
Юля встала, молча вышла в комнату. Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной. В глазах жгло от слёз, но плакать не хотелось — только свернуться клубочком и исчезнуть.
Вечером мать снова завела разговор. Она сидела за столом, перебирая квитанции, и вдруг резко швырнула их на стол:
— Вот! Смотри! Опять на тысячу не хватает. А ты всё в облаках летаешь.
— Мам, я же отдаю тебе половину зарплаты… — Юля устало опустилась на стул.
— Половину?! — голос матери взлетел на октаву выше. — Половину! А остальное на что тратишь? На свои дурацкие книги? На кофе с подружками?
— Я просто… — Юля запнулась. — Я просто пытаюсь хоть как‑то жить.
— Жить?! — мать вскочила, опрокинув стул. — Жить — это когда есть крыша над головой и еда на столе! А ты… ты только и умеешь, что ныть! Твой Илья там в армии, молодец, а ты тут…
— При чём тут Илья?! — Юля вдруг почувствовала, как внутри что‑то лопнуло. — Почему ты всегда всё сводишь к нему?
— Потому что он — мужчина! — мать ткнула пальцем в письмо, лежащее на столе. — Он решил, он действует! А ты? Ты только ждёшь! Ждёшь, когда он вернётся, ждёшь, когда я наконец сдохну от этой работы, ждёшь, когда всё само решится!
Юля вскочила, схватила куртку.
— Я пойду прогуляюсь.
— Куда?! — крик матери догнал её уже в прихожей. — Опять к своим подругам? Опять жаловаться, как тебе тяжело?
Юля хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.
Она шла по тёмному двору, засунув руки в карманы. В голове гудело от криков, в горле стоял ком. За углом, у подъезда, курила лифтерша тётя Люба.
— Юль, ты чего такая хмурая? — окликнула она.
Юля остановилась. Слова полились сами:
— Мама опять… Говорит, что я ничего не делаю, что Илья молодец, а я только жду…
Тётя Люба вздохнула, потушила сигарету:
— Да знаю я её. У самой с сыном вечно скандалы — то денег мало приносит, то не так живёт. А ты слушай, что скажу: не твоя это вина. Мать твоя устала, вот и срывается. Но ты‑то не должна за это отвечать.
— А кто должен? — Юля всхлипнула. — Она права: я ничего не могу изменить. Илья далеко, работы нормальной нет, денег вечно не хватает…
— Ты можешь одно: не дать этому тебя сломать. — Тётя Люба положила руку на её плечо. — Ты молодая, сильная. И если любишь его — жди. Но не растворяйся в этом ожидании. Живи.
Юля кивнула, смахнула слезу.
— Спасибо.
— Иди домой, — мягко сказала соседка. — Но если опять начнёт — не молчи. Скажи, что тебе больно. Может, услышит.
Юля вернулась домой. Мать сидела на кухне, уставившись в телевизор. На столе — недопитый чай, разбросанные квитанции.
— Мам, — тихо сказала Юля, останавливаясь в дверях. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но ты не должна вымещать это на мне.
Мать вздрогнула, повернула голову:
— Что?
— Я тоже устаю. Я тоже переживаю. И я не виновата, что Илья выбрал этот путь. — Юля села напротив, глядя матери в глаза. — Я его люблю и буду ждать. Но я не хочу, чтобы ты говорила, что я ничего не стою.
Тишина. Мать медленно отодвинула чашку, провела рукой по лицу.
— Юля… — голос её дрогнул. — Я не хотела… Просто страшно. За тебя, за себя…
Юля потянулась через стол, взяла её руку. Та была холодной, дрожащей.
— Я знаю. Но давай не будем друг друга уничтожать. Нам и так нелегко.
Мать молча кивнула, сжала её пальцы. В этот момент между ними будто что‑то треснуло — не конфликт, а стена, которую они сами построили.
— Пойду чайник поставлю, — пробормотала мать, вставая. — У тебя лицо холодное. Простудишься ещё.
Юля улыбнулась. Впервые за день ей стало чуть легче. Где‑то за окном шумел город, а внутри — медленно, неохотно — зарождалась надежда. Не на лёгкую жизнь, а на то, что они справятся. Она и Илья. Вместе. Даже если сейчас — порознь.