ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
А теперь обратимся вновь к сарматам…
Изначальной их прародиной являлась Сибирь, причём прежде всего Восточная, которая была менее освоенной и в которой климат был более суровый, и только к III веку до новой эры они начали продвигаться в Европу. Здесь Западные сарматы вытеснили родственных им скифов из Северного Причерноморья, и их главная ставка разместилась в самом устье Борисфена. А основана она была прапрапрадедом нынешнего Верховного вождя на правом, более высоком берегу этой реки. И звали древнего вождя, основавшего её, Гаталом.
Затем, пару веков спустя, Западные сарматы раскололись на два крыла, и одна их часть ушла ещё дальше на Запад, и обосновалась в междуречье Данувия и Тиссии, и образовала там племенной союз язигов, а вторая часть, ставшая называться роксоланами, осталась в Причерноморье, и вот уже несколько веков двенадцать племён роксоланского союза кочевали здесь, совершая частые набеги на своих соседей.
От их воинственности страдали и карпы, и скифы, остатки которых осели как в Таврии, так и по Среднему Борисфену и частично ещё и по Нижнему, и все соседние с ними греческие полисы, и даже могущественный Рим, пограничной страже которого постоянно приходилось вступать в борьбу с роксоланской конницей.
Ну а рейды той всегда были дерзкими, неожиданными и часто успешными.
***
Фарзон удивился, что его старший сын куда-то запропостился, да ещё и не на день, не на два, а надолго, на целых две с лишним недели – а ведь раньше такого кажется и не было, во всяком случае он чего-то подобного не припомнит, - и когда Тагасий, наконец-то, появился в становище, то Верховный вождь роксоланов немедленно его вызвал к себе.
Об этом Тагасий сразу же был оповещён. А сделали это ещё стражники, которые охраняли Главные ворота становища, и которые перед Тагасием и его людьми их распахнули. Один из стражников, появившийся в проёме бойницы, свесился вниз чуть ли не по пояс и, узнав Тагасия, после привычного приветствия выкрикнул ему вслед:
- Го-о-осподин…
- Да-а-а…
- По-о-ослу-ушай-ка! А те-е-ебя же ищу-у-ут…
- Хм-м…Кто-о меня ищет, а-а?!
- Ну как кто? Твой отец! Верховный наш вождь!
Ну а другой стражник, грузный бородач, который вроде бы начальствовал над всей стражей Главных ворот, от себя ещё и добавил:
- Верховный уже давно ожидает тебя! И он тебя все последние дни искал! Имей ввиду… он сам не свой!
- Он постоянно тебя спрашивал, - добавил уже подключившийся к их разговору и третий стражник.
-Ла-а-адно, разберусь и без вас… - про себя проворчал Тагасий.
Наследник Фарзона не стал надолго останавливаться и лишь только небрежно отмахнулся, и тут же подстегнул плетью коня и поднимая пыль помчался дальше, уже в глубь роксоланского становища.
***
Тагасий лихорадочно сейчас обдумывал, как же ему себя повести, ну и сказать честно, изрядно побаивался предстоящего разговора с отцом, потому что знал о чём пойдёт у них речь.
Наследник осадил коня у самого порога отцовского шатра. Да так резко это сделал, что его конь аж поднялся на дыбы, закусил удила и нервно и очень громко заржал.
Тагасий успокаивая коня похлопал его по шеи и затем спрыгнул на землю и, бросив повод одному из подбежавших телохранителей Верховного вождя, что-то прошептал уже про себя, отдёрнул полог шатра и стремительно вошёл во внутрь, и при этом сам себя мысленно успокоил: «А-а-а, что будет, то будет! Но как-нибудь выкручусь! И что-нибудь да придумаю… - решил Тагасий. – Где моя не пропадала!»
***
Тагасий предстал перед Фарзоном в не очень подходящий момент, а именно произошло это тогда, когда Верховный вождь выслушивал от нескольких своих военачальников сообщения, по поводу обстановки, которая сложилась на восточных рубежах племенного союза. А это порубежье проходило тогда по правому берегу Танаиса (нынешний Дон), и к востоку от него уже кочевали другие сарматы, условно говоря Восточные, объединявшиеся в племенные союзы, подобные роксоланскому. И между этими вроде бы родственными племенами, говорившими на одном языке и поклонявшимися одним и тем же богам, в последнее время нередко возникали недоразумения и даже достаточно кровопролитные стычки.
А ссоры между ними происходили прежде всего потому, что степи к востоку от Танаиса, и тем более по левобережью великой реки Ра (нынешняя Волга) становились всё более засушливыми и пастбища там неуклонно оскудевали. Так что восточная граница у роксоланов становилась уж очень неспокойной, ведь их сородичи теперь пытались всё настойчивее прорваться в более благоприятное для жизни Причерноморье.
При виде старшего сына Фарзон сделал знак, чтобы его военачальники из порубежья закруглялись и удалились, и когда они один за другим кланяясь попятились и вышли, тут же обратился к сыну:
- Что случилось?! Где ты пропадал столько дней! Я тебя уже потерял!
- Я? А-а… а-а… – не нашёлся что сразу же в ответ сказать Тагасий.
- Ты! Отвечай мне! Что, слух у тебя сел? Стал плохо слышать? – в голосе Фарзона прозвучали новые, уж совсем раздражённые нотки.
- Ну я э-это…о-отец… А-а-а! Я же был на охоте… - наконец-то, нашёлся что сказать Тагасий. – Ну, да-а… я охотился!
- Значит всё-таки ты охотился?
- Ну, да, охотился.
- Так долго?!
- Ну-у… так получилось…
- Э-э-эх, это так не вовремя! А почему меня не предупредил? И почему так долго охотился? Прежде ничего подобного не бывало! – проворчал недовольный Фарзон.
Тагасий развёл неопределённо руками:
- Мы же со Скилом увлеклись, и не заметили, что далеко углубились в степь… А потом, когда это поняли, то решили не торопиться, ведь хотелось побольше пострелять. У нас на этот раз оказалась очень удачная охота.
- И насколько она у вас удачная?
- Ну, конечно же, удачная! Даже о-оч-че-ень, отец! Ты и не поверишь!
- Так где вы со Скилом охотились?
- На границе со скифскими владениями… У самой Сухой балки.
- О-ого-о! Это туда вы аж забрались?!
- Ну, да! Представляешь, отец, мы наткнулись там на непуганных зубров, на целое их стадо… Там было примерно тридцать взрослых зубров и пять детёнышей. Они прямо какие-то особые великаны оказались! Я таких зубров раньше и не видел, - начал торопливо и уже напрополую сочинять Тагасий.
- Ну и что вы добыли со Скилом? Много настреляли в степи этих диких быков? Где ваши трофеи? Покажешь?
Тагасия этот вопрос привёл окончательно в замешательство, однако Фарзон, занятый какими-то своими мыслями, не обратил внимание на явное смущение наследника и вовремя переключился на совсем уже другую тему:
- Ты мне нужен! – Фарзон безусловно чем-то был сейчас озабочен. Это было видно даже и по его облику, и по выражению изменившегося лица. Брови у него сошлись на переносице и лоб собрался в глубоких поперечных и продольных складках.
Фарзон встал и как обычно прошёлся по шатру, но походка и все жесты у него при этом были порывистыми и явно очень нервными, затем он развернулся и упёрся взглядом в старшего сына. Голос у Фарзона преобразился и стал каким-то незнакомым и хриплым:
– По-о-ослушай… по-ослушай меня… Как можно внимательнее сейчас послушай, Тагасий, - заговорил Верховный вождь. - Я… я-а решился… Я-а… намерен тебя вновь направить на Север… в пределы карпов… И ты должен будешь захватить Тамасидаву! Захватить и сжечь её! Но пре-ежде… каким-то образом оттуда следует выманить твою сестру! Как думаешь, что можно для этого предпринять? Я вот всё ломаю над этим голову… Посоветуй? Я жду твоего предложения…
Тагасий побледнел.
Он-то уже знал, что ненаглядной и единственной дочери Фарзона, его любимицы, нет в Тамасидаве, что она уже на триреме римского купца Эмилия Павла вынужденно плывёт в сторону Южного побережья Понта Эвксинского, однако об этом отцу он, разумеется, не мог даже и заикнуться. Иначе он мог навлечь на себя отцовский гнев.
Фарзон посмотрел выжидающе на сына:
- Ну так что? Что ты замолчал? Отвечай же! Что мне предложишь?
Тагасий в ответ как бы беспомощно развёл руками:
- Даже и не знаю, что посоветовать тебе, о-отец…
- А мо-о-ожет… её позвать на какой-нибудь праздник? А-а?
- На праздник?!
- Ну, да!
- Ну а на какой, отец?
- Ну, например, на чью-либо свадьбу, или не-ет, на тот же праздник богини Табити, покровительницы священного огня и домашнего очага, который будет уже совсем скоро отмечаться у нас во всём становище? Как ты думаешь, Тагасий? – переспросил Фарзон.
Тагасий тут же поддакнул отцу, и на том они и порешили.
Но уже на следующий день из Тамасидавы прибыли от княжича Воислава люди, которые хотели узнать, нет ли случайно Савлеи у отца.
Они нагрянули неожиданно.
- Что-о-о?!! Про-о-опала?! Как она пропала?! – выслушав запыхавшихся карпов воскликнул Фарзон. – Что вы мне тут несёте?! Где моя дочь?! Где о-он-на?! Почему её нет в Тамасидаве?! Верните же мне её!!!
Верховный вождь роксоланов был крайне встревожен (и это мягко будет сказано), когда узнал о пропаже своей ненаглядной дочери.
***
Фарзон тут же вновь к себе вызвал старшего сына, и когда тот появился, то буквально с ходу набросился на него:
- О-о, боги! О, Табити! – Фарзон не мог удержаться и начал в горе заламывать руки и почти по бабьи причитать. И при этом он ещё и метался по всему шатру. Метался как раненный зверь. – Что же творится?! Тагасий, ты же уже слышал? О-о-ой, что творится?!
- Ты о чём, отец? – делано удивился Тагасий.
- Пропала… про-о-опала твоя сестра и моя ненаглядная доченька, моя красавица Савлея. Что скажешь? Как это произошло?! Ты что-нибудь знаешь?
- Не знаю, отец… - наследник Фарзона только и развёл руками, и при этом он постарался произвести на лице озабоченный и насколько возможно скорбный вид.
- Бе-еда, бе-е-еда к нам пришла! – продолжил горестно причитать Фарзон. – Что же делать?! Что же делать мне, бедному старику?!
- А может Савлея и не пропала вовсе, а старший сын Драговита нас водит за нос? – попытался зародить подозрение в отношении Воислава Тагасий.
Фарзон услышав это предположение замер и затем уже переспросил:
- А что, ты так думаешь?.. Э-это возможно?!
- Ну э-это… Ну, ну да, я так думаю, отец. А… а что? Э-э-э, э-э-это ведь может же быть… Вполне! Ну подумай же, отец? – И Тагасий сразу же ухватился за это предположение и начал уже в подобном ключе дальше рассуждать. – Пойми, Воислав же молод и горяч, он мог и поссориться после свадьбы с нашей Савлеей… И-или ещё что-то между ними могло произойти… Какая-нибудь неожиданная размолвка, отец. А зна-аешь… что, я бы не доверял Воиславу, да и карпам его тоже у меня нет ни малейшего доверия…
- Ты так считаешь?
- Во всяком случае, это вполне может быть! – ухватился за спасительную для него мысль Тагасий. – И вот тебе, как раз и будет повод, отец, напасть на карпов, из-за того, что пропала твоя дочь и моя сестра… И они быть может что-то не договаривают… А то быть может и что-то от нас и скрывают.
***
- О-о, о-о, богиня Табити, а ведь ты… Ну а… а ве-е-едь ты, наверное, и прав… - разгорячённо заговорил Фарзон. – Что-то это всё очень уж подозрительно выглядит. С пропажей моей дорогой Савлеи… Неужели сын Драговита так ничего и не знает о своей супруге? Хм-м… Я в это тоже не поверю! Я думаю, что всё выяснится лишь в Тамасидаве, и поэтому… я не хочу затягивать с выступлением. Даю тебе, Тагасий, восемнадцать ты-ы-ысяч… Не-ет, пожалуй, этого будет всё же мало! На этот раз ты должен не напугать карпов, не устроить на них обычный набег, а… А ты возьмёшь ещё больше… тысяч двадцать семь воинов. Это будут воины из трёх ближайших роксоланских орд. И к концу недели выступай! Драговит большую часть карпских воинов увёл в Дакию, так что Тамасидаву ты должен захватить без труда! Возьми карпов за горло! И разузнай, куда подевалась моя ненаглядная доченька! И если с её головы упал хотя бы один волосок, то я… О-о-о! То я тогда выжгу всю землю карпов! И всех их низведу под самый корень! Все-е-ех!
- Я услышал тебя, отец. Тамасидава будет мной захвачена… и безжалостно сожжена! – тут же откликнулся Тагасий.
В итоге всё для Тагасия обошлось. И, казалось бы, в целом у него сложилась ситуация, как нельзя лучше. Фарзон, получается, так и не разобрался, что в пропаже его любимой доченьки, красавицы Савлеи, был замешан в том числе и его старший сын, ну а вот супруг её, Воислав…
Он, в действительности, тут был совсем не причём, однако все подозрения пали именно на него.
***
Погода на перевале Орлином редко бывала ясной. Особенно осенью и зимой, ну и во второй половине лета она тоже часто портилась. Вот и сейчас небо стянули тучи и вскоре прогрохотал гром. Раскаты его были продолжительные.
- Перун проявил себя. Он сердится? Или подаёт какой-то нам знак? – произнёс старый Божен, как бы размышляя вслух.
Сейчас князь склавинов, вместе с Драговитом, воеводой Ратибором, старейшиной рода Бужан Градибором и бастарнскими вождями Клондиком, Делдоном, а также с ещё несколькими предводителями отрядов, составленных из добровольцев уже из анаратов и других бастарнских племён, находился у костра, который только что им развели их же воины.
Военачальники обсуждали предстоящий новый штурм укреплений римлян из отряда «чёрных духов», как прозвали северяне VIII Ульпиеву Отдельную когорту Лузия Квиета, сплошь состоявшую из не настоящих римлян, а из наёмников-перегринов, пришедших из глубинной Ливии.
Суеверный Божен ещё раз настороженно и с некоторой опаской взглянул на неспокойное и мрачное небо, и продолжил:
- А что, может не будем испытывать терпение громовержца? Может перейдём в укрытие? А то Перун сейчас напустит на нас небесную хлябь или и того хуже… пошлёт в нашу сторону свои ужасные стрелы-молнии…
Градибор тоже задрал голову и, посмотрев на небо, уверенно заметил:
- Не-е-еа, судя по небу я уверяю: дождя не будет… Это Перун нам точно подаёт какой-то знак своими громом и молниями…О чём-то хочет нас предупредить. Но о чём?
- Всё-таки продолжим! – вновь вступил в разговор Драговит. – Я считаю, други, что самое время приступить к решающему штурму укреплений римлян. После последнего нашего нападения римляне понесли значительные потери, а часть их укреплений нам удалось ещё и разрушить, и если мы усилим свой натиск, то «чёрные духи» уж точно не выдержат нового нашего наступления! Я уверен, что у них уже иссякают силы…Да и помоему они у них уже вообще на исходе!
- Я согласен с тобой, князь! – поддержал Драговита воевода Ратибор. – И я вот что думаю… А давайте свой решающий штурм римских укреплений согласуем с подошедшими с Юга даками?
- Ну а как мы это сделаем? – задал вопрос Делдон.
- Я уже об этом продумал, - ответил карпский воевода. – На самом деле это проще простого сделать. Пустим стрелу в лагерь подошедших даков с запиской, в которой будет всё что надо написано. И я уверяю вас, что даки, которые подступили к перевалу с Юга, к нашему штурму обязательно присоединятся. И тогда… тогда «чёрные духи» не выдержат нашего наступления, да ещё и с двух сторон, и мы прорвёмся через перевал, и Орлиный будет, наконец-то, в наших руках.
На этот раз даже старейшина рода Бужан, сверх рассудительный и сверх осторожный Градибор. не стал возражать. А рыжий увалень Клондик, который вёл себя обычно бесшабашно и прямолинейно, ещё воинственно и подытожил:
- Други, послушайте. Клянусь Одином, только так и должно быть! А давайте, зададим знатную трёпку римлянам! Только поручите моим бастарнам пойти первыми? И мы покажем, как бастарны и костобоки могут биться! А то римляне уже, наверное, подзабыли сколь разяще бастарнское оружие, и особенно сколь страшны наши секиры! О-о, мы с этих римлян насобираем достаточно скальпов!
Решающий штурм был назначен на раннее утро.
Однако, когда передовые отряды бастарнов были выдвинуты вплотную к римским позициям, то к неописуемому удивлению северян они никого не увидели. Оказывается, ещё ночью вся когорта римлян, так долго и так упорно сражавшихся на перевале Орлином, скрытно покинула свои укрепления и ушла выше в горы.
А вскоре к северянам подошли и даки Пируста.
***
Драговит прекрасно знал дакийский язык (ведь его жена была сестрой самого Децебала, и они на нём иногда между собой говорили) и поэтому мог свободно общаться и с Пирустом. Князь карпов и вождь Северных дайесов, как друзья, поздоровались, а потом и по-мужски крепко обнялись. И после этого Драговит у вождя даков спросил:
- Развей мою тревогу, Пируст… Ну а что там происходит у вас на Юге? Децебал нас надеюсь ещё ждёт?
- Ничего не могу сказать тебе на этот счёт, - ответил дак. - Хо-о-отя… вроде бы вот-вот Децебал и сойдётся в битве с Траяном. Римлянам, кажется, удалось прорваться через Бауты, и поэтому… Нам, князь, следует спешить, чтобы успеть к началу решающих событий. Мы не сможем преследовать «чёрных духов», так как уже сейчас у Децебала каждый воин на счету! Слишком много легионов привёл Траян в Дакию…И противостоять таким силам римлян нам, дакам, трудно.
- Да, конечно… ко-онечно, медлить мы не будем! – согласился Драговит с Пирустом, и уже этим же днём армия северян и присоединившихся к ним Северных дайесов Пируста ускоренным маршем двинулась на Юг, чтобы успеть к главному сражению в этой очередной войне даков с Южной империей.
***
Где-то к вечеру третьего дня продвижения соединённой армии северян к столице Дакии Сармизегетусе, располагавшейся на плато Орэшти, её нагнал гонец. Тот самый, которого отправил к князю Воислав.
Гонец так спешил, что сейчас был едва живой и с трудом держался на ногах.
Драговит сразу понял, что случилось что-то непредвиденное.
- Что произошло? – спросил гонца до крайности встревоженный князь.
- Бе-е-еда, княже! – склонив низко голову, произнёс гонец. – Роксоланы…
- Что роксоланы?!
- Они поднялись против нас. Они тремя ордами напали на наши пределы. И на этот раз это не обычный их грабительский набег. Роксоланов наступает очень много, почти тридцать тысяч, и они направляются к Тамасидаве, по дороге всё грабя, сжигая и беря изрядный полон…
- А мо-ожет это какие-нибудь сторонние кочевники? – переспросил озадачившийся Драговит. – Мо-о-ожет это и не роксоланы вовсе?
Гонец отрицательно покачал головой:
- Не-е-ет! Нет-нет! Это – лни, роксоланы. Наши соседи, будь они не ладны!
- Зна-ачи-ит роксоланы?!
- Да, это они! Ведь их же возглавляет сам Тагасий, сын Фарзона.
Эта весть словно обухом ударила князя Драговита. Такого выпада от Фарзона князь карпов совсем не ожидал. Получается, роксоланы всё-таки встали на сторону Траяна, не смотря даже на то, что любимая дочь их Верховного вождя вышла замуж за Воислава, наследника карпского князя.
Вот тебе и роксоланские родственнички! Из-за своей алчности Фарзон через всё переступил.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Три с половиной недели осаждался перевал Орлиный, ну то есть на протяжении почти целого месяца продолжалась его оборона, и по итогу этой упорной борьбы положение «чёрных духов» уже оказалось совершенно безнадёжным. А всё потому, что многократно превосходящий по силам враг их зажал уже со всех сторон, и даже разрушил часть римских укреплений.
Но Ждан не являлся каким-то там пустозвоном и ничего не преувеличивал, он знал своё дело, и поэтому своё обещание сдержал. В это трудно было поверить, однако этому проводнику-карпу удалось вывести VIII Ульпиеву Отдельную когорту в высокогорье.
Причём сделано это было незаметно.
***
В намеченное время когорта снялась с места и вышла из своего укрепления, в котором были оставлены палатки и не погашенные костры, что ввело в заблуждение противника, который в этот момент немного расслабился и накапливал силы для предстоящего решающего броска.
А когда осаждавшие хватились, то от «чёрных духов» уже и след простыл. Они были уже достаточно далеки от перевала.
Впрочем, на всякий случай на пути возможных преследователей Квиет выставил заградительный отряд во главе с Квартом, однако северные варвары не стали преследовать ушедших на Северо-Запад римлян, потому что со слов Ореста им пришлось торопиться, чтобы успеть прийти на помощь Децебалу.
Ну а что же Квиет и его «чёрные духи»?
***
Перед тем, как покинуть укрепление Квиету пришлось принять очень трудное для себя решение: на перевале он оставил тяжело раненных и тех, кто не мог уже более-менее быстро и самостоятельно передвигаться. Таких набралось больше сотни. И их по сути пришлось оставить на милость варваров.
Многие из оставшихся не захотели попадать в руки врага и покончили с собой ещё до прихода осаждавших их северян, ну а те немногие, которые ещё оставались живы… их бастарны, вошедшие первыми в римское укрепление, не пожалели и всех прикончили. Это сделано было в соответствии с их обычаями, когда пленных вражеских воинов поголовно приносили в жертву богу войны Одину.
У бастарнов этот бог, как и у близких к ним германцев, был чрезвычайно жестоким и кровожадным.
И в итоге в VIII Ульпиевой номерной когорте на данное время оставалось чуть больше половины воинов, многие из которых, к тому же, уже были крайне ослаблены и истощены.
***
На второй день отхода когорты в высокогорье Квиет окончательно понял, что их никто не стал преследовать, и тогда немного успокоившийся трибун решил собрать младших командиров. Сделал он это для того, чтобы с ними определиться со сложившейся обстановкой, ну и посоветоваться, как же поступать им дальше.
Остановились они под вечер в узком и немного вытянутом ущелье, по низу которого сбегал говорливый ручей. Командиры ал и разведки спешились и расположились прямо на траве, на склоне горы, расстелив попоны. Здесь так же находились и проводники: дак Орест и карп Ждан. После всего того, что эти проводники испытали и преодолели вместе с воинами когорты, трибун им уже полностью доверял (теперь они окончательно для него стали можно сказать своими).
- Ну что, куда теперь направимся? – спросил присутствовавших трибун. – Высказывайтесь, я готов каждого из вас выслушать…
- Если та-а-ак… Ну а давайте тогда я скажу! - решил первым высказаться Орест. – На Юг ни в коем случае идти нельзя, - убеждённо заявил он. - Мы точно не пробьёмся до основных римских сил.
- Да, это верно, - поддержал дака префект первой алы негр Кварт, только что вернувшийся с заградотрядом. – Мы же в глубоком тылу у даков находимся, и на Юг нам путь наверняка закрыт. Слишком нас мало, всего-то осталось в когорте чуть больше пятисот человек. Да и не все из них здоровые…
- Но и назад нам нельзя возвращаться… - заметил Шадар.
- Ну а если мы направимся в Орудаву? – предложил Гиемпсал. – Как вам эта идея?
- В Орудаву? – переспросил Квиет.
– Ну, да! И уже в этой твердыне какое-то время переждём?! Тем более в Орудаве находятся наши же люди…Я больше чем уверен, что мы там какое-то время сможем продержаться. Там есть и продовольствие, к тому же. Мелкий рогатый скот и какие-никакие запасы того же зерна…
Квиету понравилось предложение командира разведчиков, и он его без каких-либо возражений поддержал:
- По-моему это очень даже разумно, Гиемпсал… Да, именно так мы и поступим! Мы направимся именно в Орудаву.
Но ни Гиемпсал, ни Квиет не знали, что в Орудаве все оставленные там воины когорты были уже даками перебиты, включая и старину Цельзия, которого нападавшие сбросили в пропасть.
***
Следует сказать, что Децебал выбивался из общего ряда дакийских правителей, и он являлся не обычным царём. У него был такой авторитет среди соплеменников, что многие из них совершенно искренне почитали нынешнего своего правителя героем, почти что равным не только мифическим героям седой и далёкой древности, но и самому всемогущему владыке неба, богу Замолксису.
Даки уже кажется молились на своего царя и про него не один год распространялись различные мифы, однако он только внешне выглядел суровым воином, но на деле ему ничего не было чуждо человеческого, и оттого он переживал за своих родных. Ну и поэтому не задумываясь он свою семью отправил подальше от Сармизегетусы, и для её убежища выбрал Рамизадавскую твердыню, спрятавшуюся на Востоке Орэштийского плато, в труднодоступной местности.
При расставании с семьёй царь попросил Андраду и Тиссию без особой на то нужды не покидать Рамизадаву, и от этого царская дочь измаялась, так как по большому счёту в замке ей делать было нечего.
В Рамизадаве развлечений было мало: интересных рукописей там оказалось совсем немного, да и чтение ей быстро наскучило, вышиванье никогда не нравилось, а прогулки по окрестностям замка были исключены. Скрашивали её будни теперь только парочка любимых дроздов, которых она взяла с собой, ну и племянники. А ещё чуть погодя и появившийся в замке раненный Скорио.
Этот юноша ей нравился. Причём она вздыхала по нему уже давно. И Тиссия даже призналась в этом матери.
Тиссия была рада, что этот симпатичный юноша, такой высокий и физически развитый, сын ближайшего сподвижника царя и военачальника Редизона всё-таки выжил в ущелье Бауты, и сейчас находился на излечении вместе со своим отцом в Рамизадавском замке.
***
Следует сказать, что даки не только непремиримо враждовали с римлянами, но помимо этого, они были и воспреимчивы ко всему римскому, и многое у своих южных и более продвинутых соседей охотно перенимали. Поэтому и весь двор замка они вымостили на римский манер плиткой. Двор был сравнительно небольшой, и сейчас в нём раздавались звонкие голоса и заливистый детский смех.
Тиссия устроила в нём игру в мяч. А кампанию в этой игре ей составили её племянники.
Игра в мяч пришла к дакам совсем недавно, и тоже с Юга, то есть из города на берегу Тибра.
Было несколько вариантов в этой игре. Детский вариант подразумевал перебрасывание мяча друг другу, и тот, кто ронял его, должен был исполнить какое-то желание того, кто этот мяч ему кидал.
Эту игру Тиссия и её племянники устраивали во дворе уже в который раз.
- Комозий, ло-о-ови же! – крикнула Тиссия, и бросила тряпичный мяч одному из близнецов.
Комозий поймал мяч и рассмеялся.
- Я поймал мяч! Я поймал его! Пойма-а-ал! Ы-ы-ы! – и Комозий показал Тиссии розовый язык.
- Ну, ну-у! Кидай же! Кидай обратно! – закричала дочь Децебала.
Получив вновь мяч, Тиссия его уже кинула Бусосу, второму близнецу. Оба они были сыновьями Котизона, наследника царя Дакии.
Бусос оказался нерасторопным и выронил мяч из рук. Уже Тиссия на это радостно отреагировала и произнесла:
- Бусос, ты потерял мяч… и зна-а-ачит… я могу тебе приказать…
- Ну как хочешь! – насупился пятилетний мальчуган.
Тиссия задумчиво устремила взгляд в небо и растягивая слова произнесла:
- Я хо-о-очу… хочу, чтобы ты… Чтобы ты сейчас…Чтобы ты встал на четвереньки…Да-да! И-и-и…
Тиссия не успела досказать своё пожелание, потому что её игру с племянниками прервала служанка. Она вышла во двор и обратилась к Тиссии:
- Госпожа, тебя зовёт царица!
- Ну, ладно, доиграем потом, - произнесла Тиссия.
***
Царская дочь проворно вбежала на второй этаж и, замедлив шаг, вошла уже более степенно в комнату матери.
Андрада была одна. Она лежала на кушетке и в задумчивости перебирала какой-то свиток.
- Что случилось, мама? Ты звала меня? – спросила Тиссия Андраду.
Андрада приподнялась и протянула дочери свиток со словами:
- Ну-ка, прочти это послание! Я только что его получила…
Тиссия пробежала глазами поданный ей свиток. Это было послание от Децебала. И в нём Децебал писал, что император Траян сумел прорваться через ущелье Бауты и теперь двигается к Сармизегетусе, и вскоре он со всеми своими легионами появится перед стенами столицы.
Час решающего сражения приближался.
- О-о, Замолксис, будь милостив к нам и помоги всему народу нашему! – произнесла Андрада. Царица посмотрела на дочь и продолжила: - Уже в ближайшие дни решится судьба Дакии… а значит и наша судьба! Будем о победе дакийского оружия просить заступника и покровителя Дакии, всемогущего и всевидящего Замолксиса! Он всё может, и он нам должен помочь! Будем уповать на его благосклонность!
- Да, мама, нам остаётся только молиться… и только просить у него помощи! – откликнулась Тиссия.
После посещения матери Тиссии уже не хотелось играть в мяч, и она прошла туда, где находился раненный Скорио.
Когда дочь Децебала вошла в его комнату, то увидела, что юноша метался на ложе и кажется бредил.
***
Стояла ночь.
Она была беззвёздной, но совсем не тёмной.
А всё потому, что в водах Данастрия отражались языки пламени. Ну ещё и потому, что вся Тамасидава была охвачена многочисленными пожарами, и яростный огонь, пожиравший поселение, неудержимо рвался к небу.
Вокруг деревянных стен карпской столицы с гиканьем проносились всадники. Этих всадников было сотни, и они были очень похожи на южных кочевников, на сарматов или точнее на Западных сарматов, то есть на роксоланов. Эти всадники что-то угрожающе кричали и, вскидывая луки, пускали стрелы в сторону Тамасидавы.
Пронзительный свист от пущенных стрел не смолкал. Некоторые из стрел были обмотаны горящей паклей. Вот вспыхнула крыша одного дома, второго, третьего, пожары уже возникали в разных уголках Тамасидавы… А вот пламя охватило и крышу княжеского деревянного терема, и из него стали выбегать испуганные люди, в том числе выбежала и младшая дочь князя Драговита. Над её головой просвистели несколько роксоланских стрел.
Беляна от испуга истошно закричала:
- А-а-а-а!!! По-о-омогите!!! По-о-омоги-ите-е!!!
Скорио повернул своего коня и направился к Беляне. Догнав её, он спрыгнул на землю и прикрыл собой девочку, резко пригнув ей голову.
- Мне страшно, Скорио… - прошептала она. – Спаси же меня! Умоляю…
- Не бойся, я с тобой! Только ты пригибайся… При-и-игнись же, прошу тебя, Беляна… При-и-игни голову… Ниже, ну ещё ниже… – в ответ разгорячённо зашептал Скорио.
Затем Скорио потянул Беляну за собой, и они бросились подальше от горевшего княжеского терема.
Вдруг откуда-то из темноты вынырнул всадник и помчался в их сторону. Это был воин-роксолан. Лицо у него от злости перекосило. Он замахнулся на них копьём.
Лишь только в последний миг Скорио увернулся от брошенного копья.
Это копьё вонзилось в деревянную стену за их спиной и завибрировало. Всадник проскочил мимо.
Однако он тут же остановился, развернулся и вновь поскакал на Скорио и Беляну. На полпути этот всадник выхватил из ножен длинный меч и замахнулся им…
Скорио заслонил собой любимую и выхватил из ножен уже свой меч.
Роксолан был совсем близко, он приподнялся и приготовился ударить из-за спины наотмашь, чтобы разрубить Скорио по пояс, и в самый последний миг, когда клинок роксолана уже был над головой юноши…
Скорио пришёл в сознание, и вновь перед собой увидел Тиссию.
***
- Как ты себя чувствуешь? – участливо спросила дочь Децебала Скорио.
- Спасибо, мне уже становится лучше… - ответил он ей.
- Тебе что-нибудь надо?
- У меня всё есть.
Тиссия долго колебалась, но всё-таки осмелилась и спросила у Скорио:
- А кто такая Беляна? Ты её часто вспоминаешь, когда теряешь сознание… Вот и сейчас ты её вспоминал.
Скорио прикрыл глаза, помолчал какое-то время и, наконец, ответил:
- Это младшая дочь князя карпов…
- А она кто тебе? – переспросила Тиссия.
- О-о-она?
- Ну, да.
- Она - моя любимая… И, наверное, моя будущая жена.
Услышав это Тиссия закусила губу и не сдержавшись выбежала из комнаты, где находился раненый юноша. Дочь Децебала сейчас была очень расстроена и не смогла скрыть своего разочарования.
Ревность накрыла её с головой.
***
«Неужели он так и не обратит на неё внимание? Ну как же его влюбить в себя? И сделать так, чтобы он забыл про эту самую Беляну? Эта Беляна – её соперница! И она как будто его чем-то опоила и заколдовала? У неё какие-то особые чары? Она быть может – карпская ведьма!» - размышляла Тиссия.
Впрочем, отступать дочь Децебала по-прежнему не собиралась.
Ей слишком нравился сын Редизона.
***
Вечером она вновь пришла к Скорио и принесла ему мясо, приготовленное по-фракийски, и заправленное зеленью и острыми специями.
- Я это всё сама сделала! – с гордостью заявила Тиссия. – Попробуй и оцени то, что я своими руками сумела приготовить.
Скорио недоверчиво посмотрел на девушку:
- А разве дочь царя сама готовит?
- Ну а я вот, представь, умею это делать! – подтвердила Тиссия. – Я не белоручка какая-та, и люблю иногда заниматься готовкой… Я старалась! Имей ввиду, я даже сама выбирала для тебя барашка. Ну ты не бойся, не отравишься, хоть немного попробуй! Тебе сейчас нужно хорошо питаться и набираться сил.
Скорио запустил руку в горшочек и попробовал принесённое угощение, покачал головой и закатил глаза:
- У-у-ух, какая вкуснятина!
- Тебе и вправду понравилось? – переспросила Тиссия.
- Мне да… понравилось… - ответил Скорио. - Я и не ожидал! Я давно такого мяса не ел! Оч-ч-чень вкусно!
Дочь царя, конечно же, скрыла, что только третий раз в своей жизни готовила, но ей помогала одна старая и опытная кухарка.
Тиссия почувствовала, что сын Редизона взглянул на неё уже совсем другими глазами. И в душе она возликовала. У неё появилась хотя и слабая, но какая-та надежда. Всё-таки Андрада была права, когда уже в который раз утверждала, что путь к сердцу любого мужчины лежит через его желудок.
Но вот на следующий день…
***
Царская дочь вновь принесла Скорио поесть. И вновь это было вроде бы её блюдо. Когда он закончил с едой, то обратился к Тиссии:
- Я уже сегодня пробовал встать… И мне удалось не только встать, но и даже сделать несколько шагов, опираясь на палку. Скажи, госпожа, а мой отец… он не далеко отсюда находится? Я могу его увидеть?
Тень пробежала по лицу Тиссии, однако юноша ничего не заметил.
Царская дочь совсем тихо произнесла:
- Нет, Скорио, ты не сможешь его уже увидеть…
Юноша только после этого почувствовал что-то неладное и переспросил:
- Что-то случилось?
- Да… Случилось…
- Отец по-прежнему плох? Он до сих пор без сознания?
Тиссия насмелилась и взяла руку юноши в свою и произнесла:
- Я только что об этом узнала. Когда к тебе направлялась…
- Ну-у, говори! – юноша стал белее стенки, и голос у него дрогнул. Сын Редизона почувствовал что-то недоброе.
- Крепись, Скорио… Несколько часов назад твоего отца…Его не стало… Он покинул нас и… и отправился в потусторонний мир… Твой отец теперь готовится к встрече с Замолксисом…
Кажется, случилось неизбежное. Но к этому невозможно было привыкнуть. Уже у третьего лучшего военачальника даков перестало биться сердце.
И это в самый разгар войны с Траяном и Римской империей. Войны самой изнурительной и тяжёлой.
И для даков и Децебала это было так не вовремя.
Смерть Редизона стала для них невосполнимой потерей.
(Продолжение следует)