Автор: Виктор Лазько
- Вахтенный офицер! – взбежал по трапу, командир быстрым взглядом окинул лодку.
- Смирно! Командир на борту! - вахтенный офицер вытянулся и, отдавая честь, доложил, - Товарищ командир, на борту происшествий нет,
экипаж занимается приборкой…
- Вольно! Сыграть боевую тревогу! Корабль к бою и походу приготовить. Выход в море через час. – Офицер, отдав честь Андреевскому флагу, прошел в ходовую рубку. Выход в море занятие очень серьёзное и нужна полная отдача всего экипажа. Самоотверженная работа, сплоченность и слаженность всех систем корабля. Море ошибок не прощает. Сегодня оно не спокойное, тревожное, штормит, как бы не сорвалось в длительное волнение.
По ггкс раздались сигналы боевой тревоги и из репродуктора донесся голос вахтенного офицера: «Боевая тревога! Корабль к бою и походу приготовить!»
Сейчас вся команда разбежалась, каждый в свой пост. Обученные, знающие своё дело, у многих за плечами не один выход в море и не одно погружение. Ну что ж, будем надеяться, что и на этот раз все пройдет хорошо. Командуй, командир, команда, вверенной тебе субмарине, ждет.
Командир взял микрофон громкоговорящей корабельной связи и по отсекам и верхней палубе разнеслось властное командирское: «Приготовить корабль к приему груза и гражданских специалистов. Носовой и кормовой командам по местам стоять. Приготовиться отдать швартовы!» Ну что ж, началось. Началась подготовка к испытанию новой торпеды, оборудованной аппаратурой для слежения за целью и подрыв по компьютерному анализу определения противника.
- Ходовой - ЦКП? Алексей Алексеевич? Это старпом. Гражданские прибыли, их размещают.
- Есть! А как контейнер?
- Принимается на правый борт, в носовой отсек.
- Есть! Константин Петрович, проследите, что бы всё было в норме.
- Есть!
Всё на месте, можно начинать. Командир уверенным шагом поднялся по трапу на верхнюю палубу. Его взгляду представилась мокрая, отшлифованная матросскими ботинками, палуба и стоящая вдоль леерного ограждения швартовная команда.
- По местам стоять, со швартов сниматься, - твердый голос командира резанул по ушам, ударился о палубу и брызгами улетел в окружающие сопки, отразившись эхом и криком чаек, летающих над северной бухтой.
Отданы концы. Лодка, освободившись от пут земных причалов, закачалась на волнах летнего северного моря.
- Малый в перед. Руль влево десять. Сигнальщики, наблюдать за морем.
Лодка медленно, как бы нехотя, отходила от пирса. Лица моряков, провожающие береговую черту, были суровы. Расставание, грустное событие, а когда ты ещё и уходишь на глубину, вдвойне печально. Там, внутри лодки, пост, четыре переборки и задраенный люк, вот и всё что можно видеть. Поэтому, глаза печально всматриваются в уходящий берег, пытаясь запомнить каждый излом. Запах земли, запах родных берегов. Лодка, обогнув мыс, вышла в открытое море. Посвежело. Соленые брызги, ударяющейся о борт волны, окропили людей.
- Команде покинуть верхнюю палубу, - прозвучало из рубки. Матросы зашевелились и цепочкой потянулись к люку, ведущему во внутрь лодки. Последний человек скрылся, все люки задраены. Теперь вперед в морские просторы, зовущие глубины.
- Средний ход, курс девяносто четыре. Боцман – ГКП?
- Боцман слушает.
- Эдуард Аскольдович, проверьте все люки верхней палубы, задраены ли?
- Есть.
- По курсу буй, дистанция двадцать пять кабельтов, - сигнальщики всматривались в морскую даль.
- Есть! Курс сто пять. Сигнальщики, определить, чей буй.
- Сигнальный понял.
- ГКП – боцман?
- ГКП на связи.
- Все люки и непроницаемые переборки задраены
- Есть, хорошо.
- Ходовой – сигнальный?
- Ходовой слушает.
- Буй, радиоуправляемый, служит для координации данных о проходящих судах. Находится на вооружении западной стран … Буй находится на траверзе левого борта, дистанция два кабельтова.
- Есть. Рулевой, руль влево пятнадцать.
- Есть, руль влево пятнадцать.
- Отводи!
- Есть «отводи».
- Одерживай!
- Есть «одерживай».
- Так держать!
- Есть «так держать».
- Рулевой, на румбе?
- На румбе девяносто.
- Так держать.
- Есть.
- Штурман, нанесите координаты на карту.
- Понял вас.
- Старпом, командуйте отбой тревоги и принимайте командования на себя, а всех офицеров собрать в кают-компании.
- Есть.
По всему кораблю, созвучием работающих систем, пронеслось « Отбой боевой тревоги! Второй смене заступить на вахту. Офицерскому составу собраться в кают-компании. Команде отдыхать».
Лодка выходила в открытое море. Волна увеличила покачивание, то и дело ударяя по резиновым скулам атомохода. Брызги соленого моря долетали до ходовой рубки, обдавая моряков росою, как бы окропляя морскими просторами. Ветер крепчал. Лодку раскачивало, но она спокойно встречала волну, уверенная в могуществе, в своей непотопляемости, сроднившись с водой, чувствуя, одним целым с морской пучиной, шла заданным курсом.
Выйдя за мыс, и оставив за кормой тихую спокойную гавань, субмарина попала в бортовую качку. Лодку резко накренило, волна ударилась о резиновую скулу борта, пробежала по палубе, разрезалась рубкой, залив её водой, и уже спокойно омыла корму.
- Всем в низ. Задраить люки. Приготовиться к погружению, - старпом последний спустился с ходового мостика в ГКП. – Товарищ командир, люки задраены, корабль к погружению готов.
- Есть. Глубина погружения под перископ… Боцман?
- Есть боцман, понял вас.
- Быть внимательным.
- Есть.
- Товарищи офицеры, корабль выходит в заданный квадрат для испытания совершенно новой торпеды. Поэтому нужно все внимание сосредоточить на выполнении этой задачи.
- Командир БЧ-3, как твои люди?
- К стрельбам готовы.
- БЧ-1?
- Готовы.
- Боцман?
- Готовы, погружение завершено.
- БЧ-5, как ваш реактор?
- Работает, замечаний нет.
- Хорошо. Объявляю готовность номер один. Теперь попрошу вас ознакомиться с планом операции…
Офицеры склонились над картой.
За бортом шумело безбрежное море, переходящее плавно в могучий океан. Волны медленно перекатывались, ударяясь, образовывали белые барашки, брызгающие пеной. Чайки, предчувствуя штормовую погоду, спрятались на берегу, и только ветер носился над волнами, срывая пену и, пытаясь усилить, растолкать, медленно перекатывающиеся волны. Вода потемнела, свинцовой мглой обволокла погрузившуюся субмарину, схватила в свои могучие объятия, не давая возможности высвободиться, сделать самостоятельное движение. Двигатели работали ровно, отталкивая атомоход от плотной стенки воды, продвигая к назначенной точки.
- Штурман, пеленг, дистанцию до точки? – Голос командира, прервал тишину.
- Пеленг 170, дистанция 40.
- Курс 170.
- Есть курс 170, - рулевой сделал необходимое действие.
- Штурман, о прибытии в точку доложить.
- Штурман понял.
- Старпом, товарищ Лопатин, как чувствуют себя гражданские?
- Старпом на связи! Гражданские чувствуют себя хорошо, к выполнению поставленной задачи готовы.
- Ну что ж, Константин Петрович, давай боевую тревогу. – Командир корабля, капитан второго ранга, отдав команду, подошел к перископу. Что там на поверхности. Волна два-три балла. Смогут ли отстреляться, готова ль торпеда? Как поработали инженеры. В его практике были случаи, когда испытываемая торпеда, отработав, не вышла из торпедного аппарата. Недоработка в системе стыковки с торпедным аппаратом, что и привело сбой в программе. Пока что, до сих пор всё обходилось, обойдется и на этот раз. По кораблю разнеслись звоном сигналы, растормошив команду, заставив двигаться, перекатываться, стремительно передвигаться в назначенное место.
- Боевая тревога, приготовиться к торпедной атаке, - голос старшего помощника вывел командира из оцепенения. Да! Море штормовое, как выйдет торпеда?
- Ходовой – штурман? Корабль в точке.
- Есть. Вахтенный офицер, малый вперед.
- Машины отработали малый вперед.
- Командир БЧ-3, Серегин?
- Командир БЧ-3 на связи.
- Серегин, слушай меня внимательно. Ты выполняешь все замечания гражданских. Мы должны приложить максимум усилий для выполнения поставленной задачи. На нас смотрит вся Россия. От нас зависит безопасность и спокойствие страны. От испытаний новой торпеды зависит её поставка в вооруженные морские силы, для обороны нашей родины.
- Я понял вас, Алексей Алексеевич, всё будет сделано.
- Выполняйте.
- По местам стоять, к торпедной атаке приготовиться… Готовность номер один, – пронеслось по отсекам.
- Акустики – ходовой?
- Есть акустики.
- Как район?
- Район чист.
- Хорошо, ну что старпом, приступим? Как рули у боцмана?
- Всё в норме, - боцман, опытным взглядом окинул приборы, - к манёвру готовы.
- Акустики, данные по цели?
- Есть акустики, пеленг - 178, дистанция – 20.
- Хорошо. Командир БЧ-3, слышал?
- Слышал, мы держим связь с акустиками. Товарищ командир, торпеда в аппарате, докладывают гражданские. Ведут настройку. Можем приступать к атаке.
- Понял вас. Самый малый. Ложимся на боевой курс. Курс 178. Командир БЧ-3, командуйте.
- Есть! Торпедная атака, пеленг - 178, дистанция -20. Классифицировать цель.
- ЦКП - акустики – цель классифицирована, контакт установлен. Цель надводная, дистанция сокращается.
- Торпедная атака, аппараты товсь, - голос командира торпедистов зазвенел, разнёсся эхом по субмарине, ударился о переборки, закрутился в отсеках и осел в сознании каждого матроса, глубокой ответственностью выполняемого задания.
- Аппараты товсь, - эхом отзывалось по кораблю.
- Штурман, координаты. Акустики, пеленг, дистанцию, - ровный голос командира заставлял всех действовать умело и слажено.
- Ходовой - штурман – координаты лодки: широта … , долгота…, - доложил штурман, не отрываясь от карты.
- Ходовой - акустики, пеленг - 178, не меняется. Дистанция - 18, сокращается.
- Дистанцию докладывать постоянно.
- Дистанция - 16.
- Боцман, быть готовым изменить глубину.
- Вас понял.
- Рулевой, держать на румбе - 178.
- Есть, на румбе -178.
- Глубина десять метров, - командир посмотрел на эхолот, - держать десять метров.
- Есть десять.
- Дистанция -14.
- Командир БЧ-3…
- … третий аппарат товсь, командир, мы готовы.
- Дистанция -12.
- Командир БЧ -3 – пуск!
- Третий аппарат пуск, торпеда уходит, параметры в норме, - голос офицера срывался на радостный крик.
- Ходовой – пост, матрос Акимов… - волнение матроса говорило о серьёзных неприятностях.
- Есть ходовой. – У командира сжалось сердце, холодок пробежал по спине, вонзился в желудок, разливаясь нехорошим предчувствием, по телу.
- Нет шумов двигателя торпеды, он отключился, - дрожащий голос резанул по слуху, «отключился», а как же параметры, почему приборы показывают, сбой… сбой… Вот и всё. Не получилось…
- Боцман, экстренное всплытие, командир БЧ -3, докладывайте, что происходит?
- Докладываю, не произошла стыковка торпеды с аппаратом,.. не сработал стабилизатор отключения прерывателя… принимаем экстренные меры…
- Понял. Боцман?
- Боцман на связи. Всплываем.
Лодку качнуло, корпус содрогнулся. Раздался мощный оглушительный взрыв, разорвав обшивку и два корпуса. Вторая половина торпеды отлетела, прошив рубку насквозь. Вода хлынула в отсек, сорвав человека со стула, бросила на противоположную переборку, развернула, протянув, вдавливая, в изгибающийся под натиском воды металл и ударила головой о ручку люка. Человек схватился за ручку, пытаясь открыть, спастись. В животном инстинкте рванул её вверх. Не поддалась. Кровь текла по лицу. Нужно еще раз попробовать… нажать… силы покидали… кровь заливает глаза… как там ребята…господи… останови этот кошмар… Вода отхлынула, вытесняемая воздухом. Стало легче дышать, нажать… ещё нажать…поддаётся… пошла-а-а… Волна, чувствуя свою победу над беспомощностью, освободившись от остатков воздуха, с новой силой бросила человека на металлическую перегородку, ударяя и вдавливая, прижимая потоком. Человек потерял сознание и повис на ручке, понемногу сползая на палубу. Вода начала просачиваться в соседний отсек, всё больше и больше расширяя щель…
- ГКП – ЦКП… ГКП – ЦКП – командир, ответь… ты слышишь… ответь старпому… Алексей Алексеич… Командир БЧ - 3, что у вас там происходит… молчат… нет связи… старшина… Саша… посмотри, что там на ГКП, - старший помощник вытер влажный лоб, - слетай сынок, нужно знать что там.
- Есть, я мигом, Петрович.
Наверное, произошел взрыв в носовом третьем аппарате, если это так, то два отсека погибли и затоплены, но почему молчит командир?
- Петрович, я не могу… - испуганное лицо матроса говорило о многом, - люк заклинило…и вода просачивается… Петрович, слышишь… Петрович.
- Слышу сынок, слышу. Значит так, ребята, лодка имеет пробоину. Задраить все живые отсеки. Передвижение по лодке запрещено. Командир погиб, видно осколками пробило ходовую. Я принимаю командование на себя. Осмотреться в отсеках.
- Шестой отсек, все живы, реактор работает.
- Восьмой, всё в норме.
- Четвёртый, люк поврежден, вода просачивается, в переборке образовались течи.
- Перейти в соседний отсек, задраить люк.
- Есть перейти.
- Мы потеряли радио и акустическую связь. Сообщить на берег нет возможности, но если мы так будем идти, вода просочится в другие отсеки и в отсек с реактором, тогда произойдет взрыв, ядерный взрыв. Я принимаю решение, лечь на грунт и ждать помощи с базы. Все согласны?
- Согласны, - печальным эхом разнеслось по отсекам.
- Этим мы предотвратим экологическую катастрофу. Боцман, лечь на грунт, под нами не так
уж много, всего то сто метров.
- Есть, лечь на грунт.
Субмарина медленно начала заваливаться форштевнем в низ, вбирая в зияющую дыру, ещё больший поток воды. Корпус вздрагивал, потрескивая после каждого метра погружения. Наконец, ударившись о грунт и подняв со дна ил, замутив пространство, лодка легла резиновым бортом, накренившись вправо. Тёмные воды Баренцевого моря, окутали, обхватили, прижали к земле, накрыв толстым слоем воды, придавив пластом, закрыв от человеческого взора его же ошибки. Поднятый лодкой со дна ил, начал медленно оседать, осветляя воду, давая возможность природе продолжать жить.
Суровая действительность заставила команду бороться за живучесть каждого отсека, каждого сантиметра металлической переборки. Выбиваясь из сил, пытаясь стянуть расползающие трещины, понимая гибельное состояние человеческой жизни, матросы делали своё дело. Умело, слаженно, бес криков и нервотрепки, каждый знал свое место. Вода всё сильнее и сильнее раздавливала переборки, с большей силой проникала во внутрь. Питание ещё не выключено, значит, реактор ещё жив. А что дальше? А если вода дойдет до него. Нужно отключить. Аккумуляторы протянут не долго, но другого выхода нет.
- Ребята, - голос старпома дрожал, - ребята, нужно отключить реактор. Если к нему доберется вода, то всё… нужно отключить… надо пойти… связи нет…
- Есть. – Осипов поднялся и, пытаясь держаться за переборки, пройти в соседний отсек. – Петрович, люк заклинило, нужно сигналами передать, если кто-то там ещё жив, услышит и отключит. Я попробую.
- Действуй!
Вода прибывала. Она текла ото всюду. Палуба, переборки, подволок всё пропускало, казалось, что струйки бьют прямо из металла, переплетаясь в единое целое, покрывая холодным ковром отсеки.
- Нас не…не спасут,..не спасут,..что…что делать…выбраться…йду…я…пойду…там люк…люк откройте…хочу жить…жи-жи-и-и-ть хо-о-чу… - матрос бился о люк в истерике, не поддается, бросился в другую сторону, споткнулся, упал. Упал, рыдая, в объятия старпому.
- Григорий, Гриша, тихо, успокойся, - старпом прижал матроса к своей широкой, пропахшей морскими ветрами, груди, - тихо, сынок, тихо. Скоро нас услышат и придут за нами. Всё будет хорошо.
Матрос перестал вырываться и успокоился на груди. Почувствовал отцовскую уверенность. Молодой ещё, ему жить да жить, но судьба распорядилась иначе. И вот он здесь, в лодке, в разорванной лодке, на глубине. Умирает. Скоро воздух закончится и всё… весь мир потухнет,
потухнет навсегда. Не дождется мать своё родное чадо. Омыв горькими слезами сына, добавляя в морскую пучину скорбь, утрату человеческой жизни, поглощённую глубиной сурового океана.
Лодку качнуло, что-то охнуло, переборки задрожали, скрип усилился, вода начала прибывать.
- Что это, Петрович, что это, а? – Григорий смотрел жалобным взглядом в сухие грустные глаза старпома, - Петрович, нас спасают…спасают…да?..
- Да! Да, сынок, – комок горечи подкатил к горлу, еле сдерживаясь, сглотнул слёзы, ещё один отсек погиб. Разорвало, давление и вода делают свою работу. Кто в том отсеке был? Помощник с ребятами или боцман? Какая уже разница. Умираем, умираем по отсекам. Когда наша очередь придет? Переборки ещё выдерживают толщину воды, но уже просачивается, трещины увеличиваются. Ребята хорошо держаться. Каждый из них понимает неминуемость своей судьбы, но с мужеством встречают очередной треск…
…Вода пребывает. Сколько ещё осталось. Давлением открывает кровотечение. Вода рядом, можно умыться. Плохо слышу, о чём говорят… нужно держаться. Офицер обязан быть примером, даже тогда, когда стоишь лицом к смерти. В глазах розовые круги…нужно сосредоточиться…взгляд в одну точку…и смотреть, смотреть не подавать вида… Кто это… А! Гриша, не выдержало…
сердце…молодой ещё…нужно успокоить остальных…сколько нас здесь осталось?
- Ребята, - голос старпома повис в гнетущей тишине, - ребята, - ответа не последовало, - все погибли…умерли…утонули…жить бы ещё… э-э-эх!
Смерть подбиралась медленно, ласково шлепая по щекам своими холодными конечностями. Вода, при малейшем движении, попадает в рот, в нос… обволакивая всего, прижимаясь, пытаясь поглотить, Но нет, не будет этого. Нужно выйти. Как только отсек затопит, нужно выйти. Пробраться к люку, попробовать открыть его. Ещё чуть-чуть осталось. Вон в ту трещину вода очень быстро просачивается. Она расширяется на глазах, перерастает в зияющую дыру. Еще чуть-чуть и всё… Удар качнул субмарину. Трещина молнией разрезала отсек на две части, предоставив воде, доступ к последней капли живущей надежды… Человека подбросило в верх, пытаясь вытянуть на поверхность, но, передумав, погрузило ниже. Захлестнула потоком воды, вдавило в палубу. Последняя искорка жизни с жутким стоном «Жи-и-ть» покинуло бездыханное тело, улетая в образовавшееся отверстие, пробила свинцовую толщу воды, устремилась вверх, на поверхность моря, где в спокойном свечении покачивались звезды, отражаясь изумрудным блеском, в волнах безбрежного, мирно плескающего, океана.
ПОСЛЕДНИЙ ПРИЧАЛ
Увлеченным и рискующим, мужественным и отрешенным,
тем, кто влюблён в море, тем, кто не вернулся – посвящается!
Море бывает добрым, море бывает нежным, море бывает холодным, море бывает суровым. В каждой человеческой судьбе море играет определенную роль. Военные моряки и офицеры отдают всё своё время службе в тяжелых и опасных местах. Надводный или подводный корабль. В рассказе описан один из выходов в открытое море военного корабля. Обученные и знающие своё дело, выходившие не один раз со специальным заданием на боевом корабле. Не один раз, попадавшие в опасные ситуации и всегда выходившие успешно. Последний выход в море для всего экипажа стал роковым. Роковым по той причине, что атомный реактор, являясь экологической катастрофой для всего региона, стал причиной нестандартного решения офицера. Спасая будущее, моряки понимали, на что они идут, и какой ожидается финал. Но мужество моряков непоколебимо. Суровая действительность не смогла освободить моряков от глубокой ответственности перед Родиной, человечеством, перед родными. Понимая, что их ожидает, выполняют свой долг.
Они своими руками сотворили свою судьбу.
21.10.2000