Сирены продолжали свой безумный концерт, шумно перекрикивая друг друга, словно соревнуясь в громкости. Их пронзительные голоса разрывали ночную тишину, заставляя меня вжаться в сиденье. Я сидела, закрыв глаза, не в силах пошевелиться. Противные звуки выбили из головы все мысли — я слышала только разъярённые сигналы и стук крупных капель дождя по крыше машины.
Внезапно сквозь какофонию звуков пробился громкий скрип калитки и чьи-то уверенные шаги, приближающиеся ко мне. Капли дождя барабанили по асфальту, создавая тревожный ритм, а ветер трепал мокрые листья, которые кружились вокруг моей машины.
Боясь открыть глаза, я представляла толпу разъярённых соседей, собравшихся вокруг моего автомобиля. В глубине души теплилась слабая надежда, что эти разгневанные люди помогут вытолкнуть машину из лужи. Собравшись с духом, я осторожно открыла глаза и повернула голову в сторону водительского окна.
То, что я увидела, заставило моё сердце пропустить удар. Надо мной возвышался огромный тёмно-зелёный зонт, а держал его мужчина, от которого захватывало дух. Высокий, широкоплечий брюнет с идеально уложенными волосами, которые слегка намокли от дождя. Его тёмно-голубые, почти синие, как океан в шторм, глаза смотрели на меня с нескрываемым интересом.
На нем было пальто цвета хаки, которое идеально сидело и подчёркивало его широкие плечи и накаченную фигуру. На шее — шёлковый платок, слегка влажный от дождя. Его поза была расслабленной, но уверенной, а лёгкая ухмылка на губах выдавала человека, который всегда в центре внимания и у которого всё получается с первого раза. Я приоткрыла стекло на двери.
— Незваный концерт в свою честь? — его низкий бархатный голос идеально подходил к его образу. Он говорил неторопливо, с лёгкой ленцой, словно наслаждаясь моментом. — Оригинально. Запоминается.
Я прищурила свои изумрудные глаза с золотистыми вкраплениями, в которых отразились отблески уличных фонарей. Щит сарказма, который почти рухнул под тяжестью отчаяния, начал медленно подниматься, словно щит воина перед битвой.
— А что, разве не так здесь принято знакомиться с новыми соседями? — парировала я, небрежно откидывая с лица непослушные рыжие пряди, которые выбились из пучка. — Я просто следовала местным традициям. Вам не нравится подобный оркестр?
Он рассмеялся — громко, искренне, от души. Его смех звучал музыкой на фоне воя сирен. Моя колкость явно пришлась ему по вкусу.
— Эрик, — представился он, легко удерживая зонт одной рукой, словно это была самая естественная вещь в мире. Его ладонь была большой, с длинными пальцами, а движения — уверенными и точными. — И, к сожалению, нет. Мой музыкальный вкус всё же немного тоньше. У вас проблемы с железным конём?
— Нет, просто он решил, что эта лужа — идеальное место для медитации, — выдохнула я, стараясь сохранить остатки достоинства. — А я, видите ли, нарушаю его концентрацию.
— Понятно. С характером, — кивнул он, словно что-то для себя решив. Его взгляд скользнул по застрявшим в грязи колёсам, затем вернулся ко мне, оценивая ситуацию. Ухмылка сменилась деловой уверенностью, а в глазах появился блеск профессионала, готового к действию.
— Так. Магией, я смотрю, не вышло, — он огляделся по сторонам, словно прикидывая план действий. — Предлагаю вариант попроще — физическую силу.
Я невольно улыбнулась.
Первым порывом было гордо отказаться от помощи этого незнакомца и остаться страдать в одиночестве, уткнувшись в руль. Я даже выпрямилась в кресле, вздёрнув подбородок, готовая к героическому одиночеству. Но здравый смысл, который в последнее время всё чаще брал верх над моими эмоциями, подсказывал, что до дома оставалось меньше десяти метров, а до нервного срыва — ещё меньше.
Последние дни складывались не так гладко, как хотелось бы: увольнение, проблемы с жильём, свалившиеся с неба наследство, а теперь ещё и эта злосчастная лужа. Очередная неудача только усиливала моё и без того плохое настроение, которое трещало по швам, как старая сумочка.
«Гордость — не та роскошь, которую я могу себе позволить сейчас», — подумала я, смиряясь с ситуацией. В конце концов, не каждый день встретишь такого привлекательного помощника.
— Давайте ваш вариант попроще, — согласилась я, до упора опуская стекло. В салоне стало слышно шум дождя и его размеренное дыхание.
Эрик тем временем сложил зонт, протянул мне его в окно, и обошёл машину, его идеально сидящее пальто быстро намокло от дождя. Он встал у багажника, и я уже включила передачу, готовая рвануть вперёд. Трудно было не отвлекаться на его внешность — мужчина выглядел как модель с обложки глянцевого журнала. Идеальные черты лица, мощная фигура, уверенные движения. Его сильные руки упёрлись в кузов, пальцы крепко обхватили багажник. Я заметила, как перекатываются мышцы под тканью пальто, когда он приготовился к толчку. Капли дождя стекали по его волосам, но он, казалось, не замечал ни холода, ни неудобства.
— На счёт три! — скомандовал он, и его голос изменился — из бархатного он превратился в стальной, властный.
Я нажала на газ, и машина взревела, добавляя свою мощную ноту в какофонию всё ещё воющих сигнализаций. Звук двигателя эхом отразился от стен домов, создавая оглушительный рёв. Ботинки Эрика по щиколотку погрузились в вязкую грязь, но он, словно не замечая этого, продолжал толкать машину.
Его сильные руки уверенно упирались в багажник, мышцы на руках напрягались с каждым толчком. Всего за несколько мощных движений автомобиль с чавкающим звуком, словно лужа не хотела отпускать свою добычу, наконец-то выбрался на сухое место и плавно подкатил к старой чугунной калитке.
И словно по волшебству, все сигнализации разом замолкли. После оглушительного шума тишина казалась густой и непривычной, будто кто-то выключил громкость мира. Даже дождь, будто подчиняясь незримому сигналу, прекратился, оставив лишь редкие капли, стучащие по мокрым крышам и листьям деревьев.
Эрик выбрался из лужи, стряхивая грязь с ботинок. Его пальто было слегка испачкано, но он, казалось, не обращал на это внимания. Подойдя ближе, он посмотрел на меня с ещё большим интересом. Его ухмылка сменилась искренней, чуть лукавой улыбкой.
— Видишь? Иногда нужно просто знать, куда толкнуть, — произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая гордость за успешно выполненное дело.
— Благодарю, — процедила я, чувствуя, как горят щёки от унижения. Мои пальцы нервно сжали руль, а в зеркале заднего вида отразилось моё раскрасневшееся лицо. — Вы герой дня. Теперь я у вас в долгу. Только не магическом, это уж точно.
— О, у тебя ещё будет возможность расплатиться, — ответил он, окидывая меня внимательным взглядом, от которого по коже побежали мурашки — странная смесь раздражения и чего-то ещё, что я предпочла не признавать.
Он кивнул в сторону дома, и его глаза на мгновение задержались на старинном особняке.В это время я протянула ему зонт назад.
— Добро пожаловать в Эмбервиль, соседка. Удачи с распаковкой, — произнёс он.
Он повернулся и неспешной, уверенной походкой направился к своему дому — современному лофту через улицу, который резко контрастировал с моим помпезным наследством. Его пальто развевалось на ветру, а зонт он небрежно держал в руке, словно не замечая вновь начавшегося дождя.
Я вышла из машины, глубоко вздохнув прохладный воздух, пропитанный запахом озона и мокрой земли. Капли барабанили по листьям деревьев, создавая успокаивающий ритм. Направилась к калитке, чувствуя, как каждая капля, падающая с неба, словно добавляет веса моему и без того тяжелому дню. Холодные капли затекали за воротник, вызывая неприятные мурашки по коже.
Стыд за магический провал всё ещё жёг щёки, и на мгновение показалось, что жизнь после встречи с Эриком стала только сложнее. Мысли крутились в голове, как вихрь: неудачное заклинание, застрявшая машина, любопытные соседи… А теперь ещё и этот загадочный парень, который видел меня в самом нелепом положении.
Невольно обернувшись, я увидела, что он стоит на крыльце своего дома — высокий, стройный силуэт на фоне освещённых окон. Его взгляд был направлен прямо на меня, и в его глазах читался нескрываемый интерес. Мои щёки вновь вспыхнули, словно кто-то поджёг их изнутри.
Опустив голову, я поспешила к своему дому, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Каждый шаг давался с трудом, будто невидимые цепи тянули меня назад. Калитка скрипнула, пропуская меня домой — в место, где начиналась новая глава моей жизни.