Если бы за каждое моё опоздание давали медаль, я бы уже открыла музей всевозможных наград. Всё в моей жизни начинается безобидно: я составляю планы, ставлю будильники, выхожу заранее. И радуюсь, что уж в этот-то раз точно приду вовремя. Но Вселенная, любительница пошутить и подyрачиться, неожиданно нажимает кнопку «перемешать» — и понеслось. Мне постоянно на пути попадаются люди, которым я должна — нет, просто обязана — помочь! Ну не могу я пройти мимо чужих проблем. Но беда не в этом, а в том, что мне никто не верит.
Наверное, если бы я рассказывала сказки, якобы причина моих опозданий в том, что я: встретила принца на белом мерсе и зависла с ним в отеле; загуляла с подругами в ночном клубе, а потом проспала — мне бы сразу поверили. Но я не курю, не пью и не одобряю случайных знакомств. Иногда я смотрю в зеркало и спрашиваю себя: «Альбина, почему тебе никто не верит?» И сама же отвечаю: «Потому что в хорошее верить труднее». Это странное чувство — знать, что говоришь чистую правду, но видеть в глазах людей недоверие и даже сарказм, мол, ври, ври да не завирайся. А я, между прочим, вообще никогда не вру. Ну... или почти никогда.
Что со мной происходит на самом деле, сейчас расскажу.
Тот день начался идеально. Я ночевала у родителей за городом и вышла из дома раньше обычного, потому что помнила о важном совещании у начальства. Торжество пунктуальности! До электрички оставалось ещё достаточно времени, поэтому на вокзале я даже успела купить кофе у автомата. Стою, попиваю кофеёк, никого не трогаю. И тут вижу, как старушка с гигантской сумкой пытается подняться по ступенькам на платформу. Сумка явно тяжелее её раза в два: старушка кряхтит, шатается, сумка норовит утащить её вниз. Все проходят мимо, не обращая на её мучения никакого внимания. У всех свои дела и заботы. Вдруг слышу, как кто-то совсем рядом громко говорит:
— Давайте помогу!
Уже хватаясь обеими руками за тяжеленную сумищу, понимаю, что это мой голос. Совместными усилиями мы затаскиваем сумку в вагон поезда. Еле успеваем, за нами закрываются двери, поезд гудит и трогается с места. Бабушка благодарит, я улыбаюсь, всё хорошо. Садимся со старушкой рядом, знакомимся. Она тоже едет в город с дачи. Она угощает меня яблоками. Мы радуемся, что так удачно успели. Но тут объявляют следующую станцию. Мы замираем, потому что это совсем не то, куда нам надо! Хорошо, что недалеко отъехали. На остановке выскакиваем, таща неподъёмный багаж и добираемся до города другим путём.
Стоит ли уточнять, что совещание началось без меня. Впрочем, оно и закончилось без меня! Начальник вздохнул и обречённо спросил:
— Что на этот раз, Альбина?
Я честно поведала историю с бабушкой, но он только покачал головой:
— Опять твои истории… Хоть бы раз правду сказала.
А вот ещё история. День рождения приятельницы. Я вышла из дома вовремя. Не хотелось подводить именинницу, она попросила меня прийти чуть раньше, чтобы помочь встречать гостей. Надо, так надо! Я вся при параде: в одной руке цветы, в другой пакет с подарком, на мне платье и туфли на каблуках. Решила срезать путь через парк: там красиво, да и людей меньше. Иду, на часы поглядываю. Успеваю с лихвой.
И тут из-за кустов на бешеной скорости вылетает рыжий щенок, за ним — рыдающая девочка лет восьми. Щенок несётся как угорелый, девочка кричит: «Бантик! Бантик, вернись!» Малышка спотыкается и падает на газон. Моё сердце дрогнуло. Подчистую забыв о цветах и шпильках, я бросилась на помощь девочке. Щенок делает круг почёта вокруг скамьи и ныряет в кусты, я, практически не отдавая себе отчёта, мчусь за ним. Цветы повисают на ветках кустарника, пакет с подарком превращается в лохмотья, каблуки проваливаются в мягкую землю. Наконец хватаю пёсика за шкирку и несу к маленькой хозяйке. Девочка в слезах, теперь уже от счастья.
— Спасибо вам! Бантик всегда убегает! Мама говорит, чтобы я держала его крепче, а он вырывается. Хоть бы мама не сильно меня ругала!
Мы вместе ищем маму. Это не так просто, потому что телефон девочка забыла зарядить, и позвонить мы не можем. В конце концов находим маму у фонтана. Она уже тоже в панике. Выслушиваю массу благодарностей и с чувством выполненного долга оставляю их выяснять отношения. Потом смотрю на часы… и прощаюсь с Днём рождения. В таком виде приходить в гости — это верх невоспитанности, а переодеваться... к полуночи успею. Села на скамью, достала телефон. Десять неотвеченных вызовов от приятельницы. Перезваниваю и пытаюсь объяснить ситуацию. Та обиженно произносит:
— Ну да, конечно. Ничего умнее не придумала? Щенок у неё. А ещё что? Дракона случайно не укрощала?
А родители? Уж они-то должны знать меня, как облупленную. Но нет, тоже считают меня обманщицей.
Летом на даче родители устраивали семейный ужин. Родственники приехали, хотели все повидаться, пообщаться. Я тоже была обеими руками «за» и твёрдо решила на этот раз выбрать маршрут без парков, собак и бабушек с тяжёлыми сумками. Даже в метро я старалась не смотреть по сторонам, дабы не отыскать приключения на свою пятую точку. И, вы представляете, всё прошло гладко… Пока не случилось это.
На выходе из метро парень в очках спотыкается на ступеньках. Из его рук вылетает папка с бумагами, она раскрывается, ветер тут же подхватывает листы и они разлетаются по всей площади, как конфетти на параде. Парень бледнеет и в панике восклицает:
— Это моя диссертация! Всё пропало!
Неужели вы думаете, что я настолько равнодушна, что смогу пройти мимо такого горя?! Разумеется, нет! Я тут же бросаюсь собирать листы. Один улетел под скамейку, другой возомнил себя парусником и открыл навигацию в местной луже, третий повис на ветке куста. Остальные весело путались под ногами прохожих. Через 15 минут мы собрали всех потеряшек. Увы, часть из них оказалась мокрой и мятой. Мы сели на скамейку и постарались привести их в мало-мальски приличный вид.
— Спасибо вам огромное! — поблагодарил меня парень. — Я бы не успел их заново распечатать.
Спасибо — это, конечно, приятно, но... Я смотрю на время и понимаю: семейный ужин начнётся без меня, потому что на электричку я уже опоздала, а следующая будет часа через два.
Реакция мамы была предсказуема.
— Аля, ну сколько ещё это будет продолжаться? Надеюсь, ты не будешь снова сочинять свои небылицы?
Я хотела рассказать правду, но посмотрела на её скептическое лицо и промолчала.
А потом я заболела. Сначала был просто насморк и лёгкая слабость, а через пару дней поднялась температура под 39. Пока боролась с вирусом, умудрилась ещё и ногу сломать: поскользнулась на кухне, пытаясь дотянуться до банки с малиновым вареньем. Мало того, что в довершение всего банка брякнулась мне на голову, так ещё и варенье разлетелось по всей кухне. Ну вы представляете, в каком виде я встретила скорую помощь! И понеслось: гипс, таблетки, постельный режим. В общем, веселье на месяцы вперёд. Первые дни было особенно тоскливо: никуда не выйти, ничего не поделать, только смотреть в потолок и слушать, как за окном шумит город. Родители тоже слегли с температурой, поэтому помощи мне было ждать неоткуда. Да и вряд ли я её дождалась бы, потому что когда я позвонила родителям, чтобы сказать о своих неприятностях, мама обиделась. Она посчитала, что я снова выдумала невероятную историю, чтобы не ехать к ним.
— Аля, — обиженно пробурчала она в трубку, — мы с папой давно поняли, что у тебя завёлся роман. Только не понимаем, почему ты это от нас так тщательно скрываешь? Неужели твой кавалер женат? Но даже если это так, то твоё беспечное отношение к больным родителям это не оправдывает. Мы сидим здесь на даче без лекарств и продуктов. Возможно, ты сама скоро станешь матерью, тогда поймёшь, как горько и обидно, когда твой ребёнок отказывает тебе в элементарной помощи...
— Мама, — с трудом вставила я в монолог матери, — я говорю чистую правду. Если хочешь, то могу прислать тебе фото с гипсом.
— Сейчас любое фото в нейросети сделать можно! Если тебе твоя личная жизнь дороже родителей, то...
Напрасно пыталась я переубедить маму. Но, уж если ей что-то в голову втемяшилось, то повлиять не смогут никакие доводы. Я оформила на их адрес доставку из аптеки и магазина, но в ответ не получила ничего, кроме обиженного молчания.
На работе дела обстояли не лучшим образом. Когда я позвонила начальству, чтобы предупредить о больничном, то выслушала в свой адрес массу саркастических высказываний.
— Альбин, — хихикая выдала начальница, — все уже обо всём знают.
— О чём? — удивилась я. — О варенье?
— Ха-ха! Если только это варенье было в «Кристалле».
— Каком кристалле? Ничего не понимаю.
— Сначала научись врать, потом будешь нас за нос водить! Не знает она про «Кристалл»! А кто в выходной в ночном клубе зажигал?!
— Может быть кто-то и зажигал, но точно не я!
Моему возмущению не было предела! В то время, когда я страдала от жара и боли, другая моя ипостась тусила в каком-то ночном клубе, о котором я даже не слышала. Но, оказывается, тому были свидетели! Если бы моя психика была более лабильной, то я точно заподозрила бы у себя что-то типа шизофрении. А так как я нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти, то не поверила ни единому слову из этого бреда.
Я якобы пришла в клуб около девяти вечера в умопомрачительном серебристом платье и туфлях на огромной платформе. Сначала танцевала одна, потом познакомилась с парнем, который оказался владельцем сети ресторанов. Мы выпили по коктейлю (конечно, за его счёт), потом ещё. Потом я решила показать всем, как умею танцевать на барной стойке. В какой-то момент потеряла равновесие, упала, неудачно подвернула ногу — и вот он, перелом. Меня якобы увезли на скорой прямо из клуба, а владелец ресторана даже поехал со мной в больницу. И самое поразительное — у этой истории были «свидетели»: Аня из отдела кадров «лично видела», как я танцевала у колонны. Макс из IT «точно знает», что я уехала с тем самым ресторатором. А Света из отдела закупок даже прислала в чат фото — размытый силуэт у барной стойки, где действительно можно было разглядеть девушку в серебристом.
Я больше не стала спорить и доказывать, что ко мне сия история не имеет никакого отношения. Людям нужна сенсация — и они её получили! Пусть наслаждаются, тем более, что на мой больничный это никак не повлияет.
Короче, я страдала в четырёх стенах от одиночества. И тут началось нечто неожиданное. В дверь позвонили. Я, опираясь на костыли, доковыляла до двери. На пороге стояла та самая бабушка с электрички. Мы с ней обменялись номерами телефонов и накануне она мне звонила, чтобы ещё раз поблагодарить за помощь.
— Альбинушка, я вот решила тебя навестить! — улыбнулась она. — Вот, пирожков напекла, чтоб тебя порадовать. Не дело это, чтобы человек в одиночестве прозябал.
Я распахнула дверь. В квартире сразу стало светло и уютно. Бабушка прошла на кухню, сама заварила чай со смородиновым листом и выложила на тарелку целую гору румяных пирожков.
— Бабушка Ася, куда столько? — воскликнула я, чувствуя, как у меня в животе расцветают цветы.
— Ты добрая душа, — ответила она, смеясь, — а такие люди должны выздоравливать быстрее. Пирожки в этом деле наипервейшее средство!
Мы проговорили час. Она рассказывала про своих внуков, которые живут за сотни километров от неё, а я пожаловалась на то, что все меня считают лгуньей. Когда бабушка Ася ушла, я ещё долго улыбалась. Было так приятно, что обо мне позаботился почти что незнакомый человек!
На следующий день на меня свалился ещё один сюрприз. Когда раздался звонок домофона, я мысленно чертыхнулась. Наверняка какой-то алкаш перепутал номер квартиры! Подождав пару минут в надежде, что непрошенный визитёр сам уйдёт, я взяла костыли и поплелась к двери.
— Кто? — рявкнула я.
— Альбина, это я, Маша! Мы с Бантиком пришли вас навестить!
— Проходи, — удивлённо произнесла я, недоумевая, откуда девочка узнала мой адрес.
— Так мы же в соседнем доме живём, — пояснила девочка, поднявшись на этаж. — Я даже видела, как вас скорая увозила в больницу.
Я не смогла удержаться от смеха: щенок, увидев меня, рванул вперёд, едва не повалив Машу. А поскольку я держалась на ногах весьма шатко, то меня Бантик практически втолкнул в квартиру. К счастью вторая нога моя оказалась гораздо крепче первой и устояла перед натиском псинки.
— Мама сказала, что когда человек болеет, надо приносить ему что-то вкусное, — серьёзно объяснила Маша, доставая из пакета коробку шоколадных конфет.
Пока Бантик наводил свои порядки в моём жилище, мы с Машей пили какао с конфетами.
— Альбина, — напоследок спросила девочка, обнимая меня, — можно мы с Бантиком будем приходить каждый день, чтобы вам не было скучно?
Я с радостью согласилась.
Назавтра в домофон снова позвонили. На пороге стоял Кирилл, парень, которому я помогла отлавливать сбежавшие листы бумаги. Я знала, что он придёт, потому что накануне он мне позвонил и, заикаясь от смущения, спросил, может ли он заглянуть ко мне в гости. А когда узнал, что я сижу дома, закованная в гипс и тоскливое одиночество, то очень обрадовался.
— Как грустно, что с вами такое случилось, — усиленно делая грустное выражение лица, сказал он и поставил на пол в прихожей коробку. — Вот, принёс… ну, в общем, это вам.
В коробке оказались: сборник детективов; термокружка с автоподогревом; упаковка чая с имбирём и лимоном; и — самое неожиданное — маленький брелок в форме сердечка.
— Спасибо, — только и смогла вымолвить я. — Вы даже не представляете, как мне приятно.
— Может перейдём на «ты»? — краснея и заикаясь предложил он.
И я согласилась.
А через неделю без предупреждения приехали мои родители. Видимо они хотели застать меня врасплох, чтобы я, по их мнению, не успела выдумать ещё одну душещипательную историю чьего-либо спасения. Едва они разделись и прошли на кухню, как снова раздался звонок. Пришла бабушка Ася. А за её спиной уже слышался топот: это Маша мчится следом за Бантиком, который, словно паровоз, несётся вперёд.
— Альбинка! — кричит Маша, врываясь в квартиру. — Мы тебе сказку принесли!
Бантик радостно прыгает вокруг меня, мама от неожиданности роняет пакет с яблоками, папа широко раскрывает глаза. Не успеваю я и слова сказать - звонок снова. Тут и к гадалке ходить не нужно, это Кирилл спешит доставить мне новую порцию книг.
— Альбина, да у тебя тут не квартира, а проходной двор! — всплеснула руками мама.
— Я подумал, ты уже прочитала ту книгу… — начинает Кирилл и замирает, увидев мою ошарашенную семью, во все глаза таращившуюся на вошедшего.
В квартире творится хаос: Бантик носится между ног, Маша размахивает книжкой, бабушка пытается помочь маме собрать рассыпавшиеся яблоки, парень неловко переминается с ноги на ногу.
Я стою в центре этого безумия и не знаю, смеяться или плакать.
Папа, который всё это время молча наблюдал из угла на кухне, вдруг подходит и обнимает меня.
— Дочка, — говорит он тихо. — Прости нас. Мы думали, ты просто… придумываешь.
Мама вытирает глаза, потом бросается накрывать на стол.
— Так, все за стол! Сейчас чай будем пить.
И вот мы сидим: я, выставив негнущуюся ногу, расположилась на единственном кресле, родители по обе стороны от меня, а вокруг - мои неожиданные друзья. Маша с восторгом пересказывает историю про Бантика, бабушка хвалит мои добрые дела, Кирилл скромно добавляет детали про разлетевшиеся распечатки.
Мама слушает, кивает, иногда бросает на меня взгляд. Уже не скептический, а тёплый, почти гордый.
Я улыбаюсь. Впервые за долгое время мне не нужно оправдываться, доказывать, убеждать. Мои поступки — вот они, перед глазами. И люди, которые пришли меня поддержать, лучшее доказательство того, что я не вру. Это мои новые друзья. И это, наверное, самое главное.