Май 25: День отлета, день прилета за день посчитаем[1]
Первоначальный день отлета в Москву стал днем прилета на вторую серию нашего большого путешествия. Ну, если и не серию, то «расширенную режиссерскую версию». Как это произошло? Народная мудрость учит женщин: «Если вам надо выговориться, но чтобы никто не узнал, поделитесь с мужем. Он никому не расскажет, потому что ничего не слушает». Нет, конечно, если меня спросят, когда день рождения у Анны, я даже спросонья уверенно отвечу: «26 мая!» Но это целевая память: вопрос-ответ. Постоянная память, типа «не трогай огонь — обожжешься», здесь не сработала. Когда я планировал в течение целого месяца нашу поездку, я совершенно выпустил из вида, что день рождения моей благоверной приходится аккурат на наш обратный полет через океан. Ну не всплыла важная дата в голове. И смягчить пилюлю не удалось, дескать это так романтично — встретить день рождения над Атлантикой! Анна на такую романтику не купилась и была настроена очень минорно. И я решился.
В наш последний день старого и первый день нового путешествия с утра Анна собирала старые чемоданы, а я решал вопрос с новым. Встретились мы на обеде в шведском столе «Mandalay Bay», где напоследок получили порцию хамства от местной официантки. Эта дама получает свои 18% чаевых только за то, что носит чай/кофе/воду и убирает со стола грязные тарелки. Так вот, эти грязные тарелки она упорно убирать не хотела, а поскольку нас посадили за довольно маленький стол, то, когда я пришел с новой порцией, ставить тарелку было просто некуда. Я, недолго думая, переставил использованную посуду на соседний стол, за которым никто не сидел. Официантка, как по мановению волшебной палочки, появилась в тот же самый момент и начала орать, что нельзя ставить грязную посуду на чистые столы, а надо ждать, когда она уберет тарелки. Я ее послал куда подальше не то чтобы грубо, но и не вежливо — так, равнодушно. Мне это всё уже, честно говоря, очень надоело.
Времени полтретьего — вылет в пять вечера. Я пакую оставшиеся вещи и спокоен, как удав: аэропорт, вот он через дорогу. В полчетвертого вещи собраны, можно ехать. Ага, как же. Нахожу на телефоне кнопку «сервис багаж», звоню. Никто не берет трубку. Звоню на ресепшн. Через десяток гудков дама отвечает и на мою просьбу соединить со службой багажа говорит, что сейчас все заняты и чтобы я позвонил попозже. Я уже в бешенстве. У нас четыре больших чемодана и еще куча всяких сумок. Нужно пройти весь коридор до лифта — метров 100 — по мягкому ковру, на котором чемоданы не хотят катиться. Я звоню еще раз в багаж. Трубку берут и обещают послать «человечка». Ждем. Проходит 5 минут, потом 7 — времени уже без пятнадцати четыре, и теперь я очень нервничаю. Выбегаю в коридор с мыслями самому найти багажную тележку и вижу товарища, вальяжно ее катящего по направлению к лифту. Я бросаюсь к нему чуть ли не в ноги, умоляя отвезти наш багаж. На удивление, после всего того, что у нас в Лас-Вегасе уже было, товарищ не встает в позу, а идет помочь. Мы грузимся и движемся. И тут в коридоре возникает другой дяденька тоже с тележкой. Между ними происходит обмен мнениями — суть в том, что новый дядька настоящий, а первый самозванец. Идиотская система мотивации — они начинают перегружать багаж. Мы выезжаем без пяти четыре: 25 минут ушло на то, чтобы погрузить вещи в машину.
Выезжаем из отеля (позиция 1). Я тут же пересекаю бульвар Лас Вегас, еду вперед к аэропорту и…упираюсь в тупик (позиция X).
Понимаю, что дороги здесь нет, и вбиваю данные в навигатор. Он показывает мне окружной путь длиной аж 10 километров. На развилке (позиция 2) совершаю благодаря навигатору грандиозную ошибку, поворачивая налево на «Стрип» вместо того, чтобы объехать справа по Рено Авеню. В результате встаю в безнадежную пробку перед светофором (позиция 3). Они все стоят прямо, а мне нужно направо на «Тропикану». Времени уже 16:10, у нас не сдана машина, не сдан багаж, у нас дети. Неужто попались? Я, задевая бордюр, пробираюсь на свой правый поворот. Мне повезло, что на «Тропикане» была зеленая волна. Я поехал 100 км/ч по дороге на 60 и нигде больше не ошибся. В 16:20 мы прибываем на станцию аренды автомобилей. Я с криками и стрессом вытаскиваю из багажника чемоданы. На скорую руку проверяю бардачок. Сознательно оставляю купленные детские сидения и коляску. Мы еще обсуждали, может быть, взять их с собой, но сейчас уж точно не до них. Мы бежим на шаттл. Закидываем вещи в автобус, и, о чудо, шаттл тут же отъезжает. Время 16:25, но это все равно поздно. По выходу (выбегу) из шаттла я занимаюсь всеми четырьмя чемоданами, а жена бежит на стойку попытаться спасти наш рейс. Время 16:33. Нам повезло. «Alaska Airlines» — душевная компания. Нас принимают, дают квитки о том, что у нас приоритетный проход. Мы бежим с ними к первому секьюрити — он отправляет на другой конец. Мы бежим туда. Равнодушная темнокожая дама показывает нам на общую очередь. Я еще раз показываю ей квитки и говорю, что у нас приорити. Она еще раз показывает нам на общую очередь со словами: «В Лас Вегасе все приорити» — и добавляет по-русски: «Спасибо». После чего идет к своим коллегам и начинает говорить про нас что-то явно презрительное. Мы встаем в общую очередь и успеваем на рейс, который задержали на полтора часа…
В Лос-Анджелесе неожиданно холодно. Мы едем на шаттле брать в аренду очередной безразмерный джип и обсуждаем, где будем завтра отмечать день рождения Анны. В принципе любое место лучше, чем самолет. Дети в это время нашли себе новую знакомую — маленькую темнокожую девочку. Они что-то кричат ей по-русски, она в ответ что-то кричит им по-английски. А шаттл едет себе очень-очень медленно.
Наша итоговая машина – удлиненный «Форд Экспедишн». Мы грузимся, устраиваем детей и понимаем, что забыли в Лас Вегасе крепления для планшетов на спинках передних сидений. А вот это удар, поскольку мультики на планшете были ключевым фактором успеха спокойствия детей в поездке. Смотреть же их на коленях нельзя. Моя жена считает, что если будешь смотреть вниз, то быстро укачает. ОК, новая проблема, которую нужно решать. Второй удар: «Экспедишн» чувствуется серьезной машиной: 10 скоростей только чего стоят. И мотор у него явно сильней, чем был на «Юконе» и «Субурбане». И тормоза у него гораздо лучше…но у него нет встроенного навигатора. То есть придется пользоваться гугл мэпс, которые работают не всегда, а еще потребляют предоплаченный трафик. А сколько у меня его еще осталось?
Май 26: Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам[2]
Беверли-Хиллз, наверное, одно из самых дорогих мест на планете. Знаменито оно не только своими полицейскими[3]. Это типа «Рублевки», только голливудской «Рублевки». Я был в первый раз в Калифорнии в 1992 году, выиграв трехмесячный грант на стажировку в Университете Калифорнии в Ирвайне. За полгода до этого я в течение дня работал гидом-переводчиком для семьи американских бизнесменов во время их визита в Москву. На просьбу сводить их в самый яркий ресторан в Москве я организовал посещение «Праги» на Арбате. Наверное, в 1991 году это было абсолютно правильным выбором. Бизнесмены были очень довольны и дали в конце мне чаевые — 40 долларов. Это казалось мне тогда огромными деньгами. Я сразу почувствовал себя «хозяином жизни» так же, как Равшан с Джамшутом[4] в Узбекистане с заработанными 100 рублями. Бизнесмен оставил мне свою бизнес-карточку, может, просто автоматом. Я думаю, он был абсолютно уверен в том, что никогда больше меня не увидит. А я взял и позвонил летом 1992 — не прошло и полгода[5].
Мы встретились, и они для меня тогда организовали экскурсию в Лос-Анджелесе. Поездка по Беверли-Хиллз была одним из существенных ее элементов. Меня возили по тихим улочкам и рассказывали: «Вот здесь живет такая знаменитость, а здесь такая». Подавляющее большинство имен знаменитостей мне ни о чем не говорило, но я запомнил историю про Элизабет Тейлор[6] и ее многочисленных мужей. Точнее, запомнил сам факт этой истории, а не ее содержание. Также запомнил, что в целом показанные дома никакого впечатления крутости не произвели. Дома как дома. То же самое мне сказала и супруга, когда мы ехали по Беверли-Хиллз в этот раз. Ну да, они, может быть, и не крутые, но любая покосившаяся халупа здесь стоит, как дворец в месте попроще.
После Беверли-Хиллз мы сходили с бизнесменами на Venice Beach — пляж «Венис Бич». Так он называется по-русски, хотя «бич» по-английски и есть «пляж». Он произвел на меня тогда намного более сильное впечатление, чем Беверли-Хиллз. В частности, тогда я впервые увидел знаменитого мужика на роликах с электрогитарой. Я видел его потом каждый раз, когда был на Venice Beach, последний раз в 2010 году. Хотя в тот раз, возможно, это уже был двойник. А может быть, тот самый Гарри Перри.
Еще поразили культуристы, баскетболисты, пляжные теннисисты, которые выделывали фантастические трюки с мягким мячиком. Что не поразило, это выбор еды. Бизнесмены повели меня в итальянский ресторан. Недоваренные макароны с томатным соусом? Я, конечно, поел из вежливости, думая, что у меня в общаге сварить макароны получалось вкуснее, а еще лучше было их пожарить. Что касается «правильной» консистенции макарон, это тема для долгих споров. Мы привыкли к макаронам из мягких сортов пшеницы, которые в кипятке быстро становятся мягкими. В Италии же считается, что лучшая паста[7] делается из твердых сортов пшеницы и есть ее надо недоваренной. Моя мама придерживается «классической школы». Поэтому, если на коробке с итальянской пастой написано «10 минут», она варит ее 20 минут и всё равно уверяет, что она «не доварилась». Я согласен, что через 10 минут мы получим практически не жующиеся кусочки твердого теста. То есть до итальянского уровня «просветления» в данном вопросе я не дошел. Но и насчет 20 минут я не согласен. Мой личный оптимум — 15 минут…
Напоследок бизнесмены пригласили к себе в гости. А жили они в многоэтажном доме на Бульваре Уилшир, где расположен наш сегодняшний отель «Four seasons». Видя мое легкое удивление — я думал уже тогда, что крутые бизнесмены живут в отдельных домах, — они мне рассказали, что здесь особый случай. И этот случай называется кондоминиум. А кондоминиум — это не хуже, а во многом даже лучше, чем обычный дом. Квартира, конечно, была очень большой и очень красивой. «Портило» ее только большое количество предметов современного искусства. Какие-то бесформенные куски металла, «каляка-маляка» в виде картин и т.п. Зато вид был роскошный — даже небоскребы даунтауна[8] хорошо просматривались вдалеке. Так что я согласился с преимуществами: в домах в Беверли-Хиллз подчас никаких панорамных видов нет.
И еще я тогда впервые увидел беговую дорожку, и хозяин продемонстрировал, как он по ней ходит. У меня был на языке вопрос, зачем ходить по дорожке, если можно ходить по улице, но я его оставил при себе. В какой-то момент пришла очень бодрая дама, и меня минут на 20 оставили одного. Возвратившись, хозяева объяснили, что они то ли продают, то ли помогают продать квартиру поменьше в этом же доме. Я по простоте душевной спросил, а за сколько они ее продают. И они ответили: «Полтора миллиона долларов». Сказать, что у меня отвисла челюсть — не сказать ничего. Я не мог сопоставить названную цифру и ту жилплощадь, в которой я в данный момент находился. Мне были очень нужны деньги, и меня неформально устроили на оплачиваемую стажировку в корпорацию «Ньюпорт». Я зарабатывал 50 долларов в неделю. Еще по выходным я помогал в благоустройстве придомовой территории одному из менеджеров этой корпорации. Он платил мне 20 долларов в сутки. В результате за 3 месяца в Штатах я отложил почти тысячу. Разрыв между тогдашней моей реальностью и тем, как оно в жизни бывает, показался мне настолько большим, что я очень долго после этого думал, что мне дальше по жизни делать …
[1] Из песни «Аэропорт» группы «Карнавал».
[2] Песня из мультфильма про крокодила Гену.
[3] Отсылка к названию фильма «Полицейские из Беверли Хилз»
[4] Герои юмористического сериала «Наша Раша».
[5] Отсылка к песне «Корабли постоят» В. Высоцкого.
[6] Знаменитая американская актриса.
[7] Pasta — обобщенное название макаронных изделий в Италии и других странах.
[8] От английского «downtown» — место в крупных американских городах, где обычно стоят небоскребы, центр деловой жизни.