Слово «пирамида» в публичных разговорах звучит почти как приговор. Им удобно закрывать дискуссию: если что-то кажется сомнительным или пугает — значит «пирамида». Этим словом уже клеймят и криптовалютный рынок, и рост цен на недвижимость, и даже государственный долг.
Проблема в том, что «пирамида» часто используется не как термин, а как эмоциональная метка. А эмоции в финансах редко помогают: они либо ведут к панике, либо делают мошенников «смелыми визионерами».
В этой теме есть один неприятный, но освобождающий факт: вера — фундамент любой финансовой системы.
Но финансовая пирамида — это не просто “система, основанная на вере”. Это конструкция, где кроме веры и постоянного притока новых денег в действительности почти ничего нет.
Чтобы это стало очевидным, стоит пройти путь от классики к самым «неудобным» вопросам.
Почему слово «пирамида» так легко прилипает ко всему
Финансы — это не бухгалтерия в вакууме. Цена почти всегда отражает не только текущую реальность, но и ожидания будущего. Покупая акцию, вы платите за вероятность будущих результатов. Покупая квартиру, вы учитываете не только стены, но и будущий спрос, ставки, качество района. Покупая облигацию, вы покупаете ожидание, что эмитент сможет обслуживать долг.
И здесь возникает соблазн сделать поспешный вывод:
«Раз ожидания важны, значит всё держится на вере. Раз всё держится на вере, значит всё — пирамида».
Это логическая ошибка.
Экономика веры — нормальна: без доверия к деньгам, институтам и правилам игры финансовая система просто не работает. Вопрос в другом:
Есть ли у конструкции механизм, который способен создавать ценность и обеспечивать выплаты без бесконечного притока новых денег?
Если механизм есть — это рынок, бизнес или институт. Он может быть переоценён, может ошибаться, может попадать в пузыри, но по своему устройству он не является пирамидой.
Если механизма нет — это уже не «высокий риск». Это математически нежизнеспособная конструкция, замаскированная под инвестиции.
Классический пример такой нежизнеспособности — схема Понци.
Чарльз Понци: как родилась «классическая пирамида»
В России почти все знают о Мавроди. О Чарльзе Понци — заметно меньше, хотя именно его фамилия стала международным термином. «Схема Понци» (Ponzi scheme) — это модель мошенничества, в которой выплаты ранним участникам осуществляются за счёт денег новых участников.
Сила Понци была не в том, что он создал сложную финансовую инновацию. Он сделал другое: собрал в одном флаконе три ингредиента, которые запускают пирамиды и сегодня:
- Правдоподобная легенда, звучащая «умно».
- Обещание высокой доходности за короткий срок.
- Первые реальные выплаты, превращающие легенду в «доказательство».
Легенда, которая выглядела почти убедительно
Понци продавал историю про арбитраж международных почтовых ответных купонов. Суть проста: из-за различий валютных курсов и цен он якобы мог купить купоны в одной стране и обменять их с выгодой в другой.
Арбитраж как явление действительно существует — и именно поэтому легенда работала. Она не звучала как чудо, она звучала как «финансовая смекалка».
Здесь важная деталь: пирамиды редко стартуют с откровенной нелепицы. Обычно они начинаются с объяснения, которое достаточно похоже на реальность, чтобы человек не чувствовал себя доверчивым.
Механика: что происходило на самом деле
В действительности схема сводилась к одному:
Выплаты ранним участникам делались за счёт денег новых участников, а не за счёт прибыли от деятельности.
Отсюда — центральная технология пирамиды: первые выплаты. Они создают не доход, а доверие. А доверие превращается в приток новых денег.
Почему такие конструкции неизбежно рушатся
Причина краха пирамид — не мораль и не «внезапное прозрение», а математика.
Если доходность обещана фиксированной и высокой, обязательства растут быстрее, чем реальный мир способен поставлять новых участников. В какой-то момент приток замедляется. Дальше обычно развивается типовая цепочка:
- выплаты начинают задерживаться;
- появляются «технические причины»;
- звучат просьбы «не выводить сейчас»;
- доверие трещит;
- приток новых денег падает ещё сильнее;
- конструкция рушится.
Это не «неудачный момент». Это устройство.
Пирамида — это бизнес, где главный ресурс — следующий участник.
Когда приток прекращается, выясняется неприятное: внутри нет устойчивого источника выплат.
МММ: почему российская версия стала массовой именно здесь и именно тогда
Если схема Понци стала учебником, то МММ — российской травмой и частью культурного кода. Однако профессиональный разговор об МММ важен не только как об истории мошенничества. Он важен как иллюстрация того, как общественная среда способна превращать пирамиду в «народный проект».
Чтобы говорить об этом предметно, полезно разделять два уровня:
- Механика (как устроены деньги и выплаты).
- Контекст (почему люди массово приняли эту механику).
Механика МММ: что покупал человек на самом деле
В нормальной инвестиционной логике вы приобретаете актив, который либо:
- генерирует деньги сам (прибыль, проценты, арендный доход),
- либо
- имеет понятный механизм создания будущей ценности (продукт, спрос, конкурентные преимущества, рост производительности).
В пирамиде человек покупает другое: ожидание роста цены и надежду выйти раньше других, пока сохраняется приток новых денег.
Разница принципиальна. В инвестиции риск — это вероятность недополучить ожидаемое. В пирамиде риск иной природы: это структурная зависимость от постоянного притока денег.
Почему это стало массовым в России 1990-х
МММ возникла в среде, где привычные опоры для финансовых решений были разрушены.
1) Кризис доверия к институтам.
Правила менялись стремительно. Государство, банки, нормативная среда воспринимались как нестабильные. В такой атмосфере людям сложнее отличить мошенничество от риска: даже «официальное» кажется ненадёжным.
2) Память об обесценении и ощущение срочности.
Когда у общества есть опыт, что сбережения исчезают быстрее, чем удаётся принять решение, оно легче покупает обещание «сохранить и приумножить».
3) Психология “я понимаю риск, но успею”.
Самая опасная иллюзия — и при этом внешне рациональная. Она признаёт главное: доходность возможна, пока кто-то остаётся последним.
Если ваш план — «успеть вывести», вы уже не инвестор. Вы участник игры с заранее предусмотренными проигравшими.
4) Маркетинговая машина.
МММ была не только схемой, но и социальной технологией: реклама, эффект массового участия, ощущение «все уже там». Массовость сама по себе работала как «доказательство».
Поэтому объяснения в духе «люди были глупыми» не просто высокомерны — они бесполезны. Массовые пирамиды растут не на глупости. Они растут на сочетании слабых институтов, сильной тревоги и убедительно проданного обещания уверенности.
Самый неудобный вопрос: если многое держится на вере, почему это не означает «всё — пирамида»
На этом этапе обычно начинается философия:
- «Стартапы годами убыточны — значит пирамида?»
- «Акции растут, потому что их покупают — значит пирамида?»
- «Недвижимость растёт на ожиданиях — пирамида?»
- «Криптовалютный рынок во многом основан на вере и ликвидности — тоже пирамида?»
Формулировки звучат эффектно, но подменяют термины. В результате инвестор теряет главное: способность различать механику.
Пирамида и пузырь — не одно и то же
Пузырь — это ситуация, когда ожидания и цена отрываются от реальности. Пузырь возможен в акциях, недвижимости, криптовалютном сегменте — где угодно. Это ошибка оценки.
Пирамида — это устройство выплат: когда вознаграждение участников обеспечивается притоком новых денег. Это принципиально другой механизм.
Пузырь может лопнуть и оставить работающий бизнес.
Пирамида лопается и оставляет пустоту — потому что «двигателя» изначально не было.
Венчур и ростовые истории: почему это не «схема Понци»
Да, стартап может быть убыточным годами. Да, инвестор может заработать на росте оценки. Но отличие венчура в том, что у него есть экономическая цель: создать продукт, занять рынок, сформировать выручку и прибыль. Это может не случиться — и тогда инвестор потеряет деньги. Это и есть риск.
В пирамиде цель другая: обеспечить обещанную доходность за счёт притока новых денег при отсутствии самостоятельного источника выплат.
Это не вопрос морали. Это вопрос источника денег.
Акции и недвижимость: где «экономика веры» действительно работает
Фондовый рынок — это рынок ожиданий будущих денежных результатов компаний. Он всегда частично про веру. Но у акций есть связь с реальностью: бизнес способен генерировать прибыль, платить дивиденды, выкупать акции, инвестировать в рост.
Недвижимость — тоже не «чистая вера». У неё есть утилитарность (жильё, коммерческое использование), ограниченность предложения, арендный потенциал. Да, пузыри возможны, и люди часто покупают «потому что потом будет дороже». Но наличие пузыря не превращает рынок в пирамиду по определению.
Криптовалютный рынок: где роль ожиданий особенно велика
У многих криптоактивов нет встроенного денежного потока (то есть регулярного дохода, который актив генерирует сам). Поэтому цена сильнее зависит от ожиданий и ликвидности: прибыль возможна, если появляется более оптимистичный покупатель.
Это делает риск выше и оценку сложнее, но само по себе не превращает весь рынок в пирамиду. Пирамида — это конкретная механика выплат и обещаний, а не просто «актив без денежного потока».
Доллар и государственный долг США: почему сравнение с пирамидой популярно — и почему оно неточно
Здесь легко уйти в лозунги, поэтому лучше говорить строго.
Почему вообще возникает мысль «госдолг — это пирамида»
Снаружи картинка действительно напоминает бесконечный цикл:
- государство выпускает облигации;
- прежние обязательства часто рефинансируются новыми выпусками;
- общий долг может расти десятилетиями.
И отсюда делается вывод: «старым платят за счёт новых». На уровне поверхностного сходства это похоже на аргумент. Но сходство заканчивается там, где начинается устройство.
Чем государственный долг принципиально отличается от пирамиды
1) У государства есть налоговая база и реальная экономика.
Долг обслуживается не «притоком новых участников», а совокупными ресурсами экономики, из которых государство получает доход через налоги и сборы.
2) Государство не продаёт “сверхдоходность без риска” как основной товар.
Доходность облигаций — это рыночная цена риска: инфляционного, процентного, кредитного, политического. В этой системе нет обещания «гарантированной сверхприбыли».
3) Пирамида не переживает остановку притока новых денег, а государство имеет инструменты управления.
Они могут быть болезненными: сокращение расходов, рост налогов, реформы, изменения в монетарной политике, реструктуризация долга. Но это варианты управления, а не мгновенная «смерть схемы».
Да, государства могут объявлять дефолт или реструктурировать обязательства. Да, инфляция может снижать реальную стоимость долга. Но это риск суверенного эмитента, а не схема Понци в строгом смысле.
Почему американский доллар держится на вере — и почему это не делает его пирамидой
Доллар как мировая резервная валюта действительно держится на доверии. Однако это доверие — не вера в «обещанный процент». Это доверие к инфраструктуре:
- масштабу и устойчивости экономики;
- способности государства собирать налоги;
- предсказуемости институтов;
- глубине финансового рынка;
- надёжности расчётной системы и правовой среды.
Поэтому утверждение «доллар — пирамида, потому что в него верят» слишком упрощает реальность. В доллар «верят» не как в чудо, а как в инструмент, который до сих пор лучше многих альтернатив выполняет функции денег в мировой системе.
Где проходит граница: точное определение
Финансовая пирамида (в смысле схемы Понци) — это конструкция, где:
- участникам обещают доход (часто высокий и/или стабильный);
- источник выплат не связан с самостоятельным созданием экономической ценности;
- выплаты обеспечиваются притоком денег новых участников;
- при остановке притока система не может существовать.
Это и есть точная граница.
В экономике веры цена может расти на ожиданиях — но у объекта должен быть механизм, связывающий ожидания с реальностью: продукт, прибыль, спрос, утилитарность, рента, институты, налоги.
В пирамиде ожидания не связываются с реальностью. Они подменяют её.
Вывод
Экономика веры неизбежна: рынки всегда торгуют будущим.
Но финансовая пирамида начинается там, где кроме веры внутри ничего нет — ни самостоятельного источника выплат, ни механизма создания ценности, ни способности существовать без постоянного притока новых денег.
Если удерживать в голове именно эту границу, вы защищены лучше, чем тот, кто просто произносит слово «пирамида» при виде любого непонятного для себя актива.