Новогодние праздники в России давно обросли традициями. Одна из самых свежих, но уже успевшая прижиться — ежегодный парад отечественных сказок в кинотеатрах. Власти щедро финансируют родной кинематограф, и это, безусловно, похвально. Бюджеты растут, технологии совершенствуются, имена в титрах звучат всё громче. Результат, однако, напоминает историю с российским футболом: сколько ни вкладывай, сущность остаётся прежней. Можно одеть игроков в самую дорогую форму, построить стадионы с раздвижными крышами, но когда они выходят на поле — всё равно играют в российский футбол, в худшем его представлении.
Сегодняшняя моя история — про нового Буратино. Обсуждать глубоко актерскую игру, сценарные ходы и режиссерские решения не будем. Всё это уже разобрали на запчасти. Это скорее продолжение давнего разговора о состоянии отечественного кинематографа. Второй акт, где зритель платит за билет, а получает взамен недоумение.
Да, есть в этом некоторая ностальгическая грусть по советскому кино. По тем временам, когда режиссёры снимали кино, а не осваивали бюджеты. Когда актёры играли роли, а не демонстрировали самих себя в разных костюмах. Технически несовершенное, с ляпами и скрипом — но живое. Сравнивать то кино с современными поделками на огромные деньги — занятие мазохистское.
Деревянный ужас
Осовремененный Буратино пугает. Буквально — его вид вызывает неподдельный ужас. Взрослый человек, видавший разные страшилки, вдруг обнаруживает, что детская сказка может быть страшнее, чем ночные кошмары детства.
Низкополигональная модель мальчика — отдельная тема. Его улыбка не умиляет, а настораживает. В ней что-то неестественное, почти зловещее. Если задача была создать симпатичного героя для семейного просмотра — её провалили с оглушительным треском. Если же целью было снять триллер про ожившую куклу — зачем тогда музыкальные номера? Причём выполненные с тем же уровнем мастерства, что и визуальный образ главного героя.
Самый интересный вопрос, на который нет ответа: что это вообще за фильм? Для кого? Что он пытается сказать? Развлекает ли он? Поучает? Пугает? Создаётся ощущение, что даже авторы не смогли бы внятно ответить на эти вопросы. Фильм существует как данность — потому что был бюджет, потому что были актёры, потому что нужен был новогодний проект. А зачем — неважно.
Вечное возвращение одного и того же
В фильме снова появляется Петров. Кажется, существует негласное правило: российское кино без Петрова — не кино. Он везде: в комедиях, в драмах, в сказках. Всегда один и тот же: с одинаковым выражением лица, с одними и теми же интонациями. Народ устал. Устал настолько, что его фамилия в титрах работает как предупреждение: «Здесь будет скучно».
Любимые персонажи детства убиты в зародыше. Кот и лиса в исполнении Петрова и Исаковой — это какой-то гастрономический кошмар. Вспоминается Елена Санаева в роли Алисы — хитрая, живая, с искоркой в глазах. Та самая, из которой и состоит образ плутовки в сказках. А здесь — Исакова, которая несёт через все роли одно и то же: тургеневскую усталость и грусть, вселенскую скорбь. Как будто она играет не лису, а воплощение мировой печали.
Конструктор без инструкции
Что происходит на экране, понять невозможно. Это не цельный фильм, а набор сцен, склеенных в случайном порядке. Вот музыкальный номер, вот попытка юмора, вот мелодраматическая сцена. Всё вперемешку, без ритма, без логики, без смысла и развития.
Создаётся впечатление, что разные группы снимали разные фрагменты, не общаясь друг с другом. Одни думали, что снимают мюзикл, другие — комедию, третьи — психологическую драму. Потом всё это смонтировали в хронологическом порядке и назвали фильмом. Результат похож на попытку собрать пазл, когда половина деталей от другого набора.
Болезнь глубже
Просмотр нового Буратино позволяет сформулировать диагноз. Проблема российского кино — не в деньгах, не в технологиях и не только в актёрах. Проблема — в отсутствии идеи. В непонимании, зачем вообще снимается кино.
Картинку делать научились. Бывают даже красивые кадры, интересные визуальные решения, иногад достойная компьютерная графика. Но за красивой оболочкой — пустота. Как конфета в яркой обёртке, внутри которой вместо начинки — вата.
Сценарии современных российских фильмов написаны по странному шаблону. Будто существует учебник «Как сделать кино за десять минут для чайников», и все следуют ему без отклонений. Вот здесь должен быть смешной момент, вот здесь — трогательный, здесь герой должен осознать что-то важное. Никакой жизни, никакой непредсказуемости, никакой глубины. Просто пункты в чек-листе, которые нужно отметить.
К уже известной проблеме однообразной актёрской игры добавилась проблема режиссуры и драматургии. То, что нам предлагают, — уровень работы студента троечника со второго курса ВГИК’а. Не талантливого студента, а того, кто учится для галочки. Киноделы забыли простую истину: зритель приходит в кино не для того, чтобы увидеть, как актёры читают текст, а для того, чтобы пережить историю. И вот историй в российском кино НЕТ. А это уже проблема сценаристов.
Один среди многих
Единственное, что вызывает не раздражение, а интерес, — Папа Карло в исполнении Яценко. Этот актёр умеет создавать персонажей. На фоне всеобщей деревянности его герой выглядит живым. У него есть характер, история, эмоции. Он не просто произносит текст — он существует.
Яценко пытается вытянуть фильм на себе, но это невозможно. Один актёр, даже самый талантливый, не может спасти проект, в котором всё остальное не работает. Он как мастер в кустарной мастерской — может делать прекрасные детали, но если весь механизм спроектирован криво, даже идеальные шестерёнки не заставят его работать правильно.
Что остаётся в итоге
На выходе получается не фильм, а набор музыкальных клипов, обёрнутых в глянцевую оболочку и повесточку. Красивые картинки сменяют друг друга, звучит музыка, мелькают костюмы. Всё это напоминает долгую и бессмысленную рекламу чего-то неопределённого.
Уважаемые киноделы, запомните: кино — это не про картинку. Кино — это про смысл. Про то, что остаётся после того, как закончились титры. Мысль, эмоция, впечатление. Ваши фильмы не дают ничего — ни радости, ни печали, ни простого человеческого участия. Они просто занимают время и опустошают кошельки.
Можно говорить о поддержке отечественного кинематографа, о патриотизме, о культурном суверенитете. Но когда зритель выходит из зала с ощущением, что его обманули, — все эти слова теряют смысл. Кино либо работает, либо нет. Либо трогает, либо оставляет равнодушным. Третьего не дано.
За что боролись
Все хотели российское кино. Настоящее, живое, интересное. Готовы были простить недостатки, поддержать, похвалить. Но то, что получилось, — не то. Это не кино, а его имитация. Не искусство, а ремесло на грани брака.
Советские режиссёры, при всех ограничениях, умели главное — рассказывать истории. У них была идея, было что сказать. Современные часто не знают, зачем снимают и сказать им зрителям просто нечего. Фильмы делаются потому, что нужно, потому, что есть деньги, потому, что импортозамещение. Но не потому, что есть что-то важное, чем хочется поделиться.
Диагноз и прогноз
Российское кино болеет. Симптомы: техническая состоятельность при смысловой пустоте, дорогие актёры в бессмысленных ролях, красивая картинка без содержания. Лекарство известно — нужно вспомнить, что кино снимается для людей. Что у каждой истории должна быть душа.
Пока киноделы не поймут, что зритель приходит в кино не за спецэффектами, а за переживаниями, ничего не изменится. Будут выходить новые фильмы с огромными бюджетами и нулевой отдачей.
Буратино с пустыми глазами — идеальный символ происходящего. Снаружи всё как у людей: двигается, говорит, поёт. А внутри — ничего. Деревянная пустота, которая пугает своей безжизненностью.
И самое печальное — создатели, кажется, действительно не понимают, в чём проблема. Они сделали всё по правилам: наняли звёзд, потратили деньги, использовали технологии. По их логике, этого должно было хватить. Но кино — это не математика. Здесь нельзя сложить бюджет и известные имена и получить шедевр. Иногда получается просто деревянный мальчик, который пугает своей улыбкой и деревянное кино, которое снова разочаровывает.
Мы хотели свое кино. Мы его получили. Только хотели мы совсем другого. Не пустую красивость, а живое искусство. Не имитацию, а настоящее. И пока не появится понимание этой разницы, всё так и будет: новый год, новая бессмысленная и непутевая дорогая сказка, новые разочарования.
Другие познавательные статьи и рассказы читайте на моем сайте и подписывайтесь на мой ТГ, чтобы получать уведомления о новых материалах