Десять лет брака — это как тропинка, протоптанная в лесу. Ты идёшь и уже не замечаешь по сторонам старые деревья, ведь они всегда здесь стояли. Ты просто шагаешь по земле уверенно, чувствуя твёрдую надёжную почву под ногами, и думаешь, что так будет всегда.
Так и Леся перестала замечать Илью. Он просто превратился в незаметную часть пейзажа: надёжный, предсказуемый, немного скучный. Как пуфик в прихожей: удобный, незаменимый, но вышедший из моды.
И ей это нравилось, пока подруги и мать не стали каждый раз намекать, что такая женщина, как она, достойна совсем другого мужа.
— Леська, ну что это за мужик твой Илюша? Придёт с работы, поест и на боковую, как тюлень. Ни сходить с ним никуда, ни повеселиться, — пеняли ей подруги. — Ты посмотри, сколько вокруг интересных мужчин! Да тебя с лапками оторвут, ещё и драться за тебя будут. Вот за тебя дрались когда-нибудь мужики?
Леся такого вспомнить не могла. Да и до замужества она не была избалована вниманием мужской половины человечества, пока не появился Илья. Он как-то сразу взял её в оборот, что Леся даже оглянуться не успела, как стояла в свадебном платье и фате и просовывала свой палец в колечко.
Несмотря на такой поворот, семейная жизнь Ильи и Леси была гладкой, если можно так сказать. У них не было серьёзных ссор и разногласий, все бытовые и финансовые вопросы они решали сообща, каждый раз приходя к консенсусу.
— Илюш, раз у нас отпуск совпадает, может, съездим куда-нибудь вместе? — предлагала жена.
— Хорошо, только давай, где поменьше народу — что-то я устал от общения. Хочется отдохнуть без суеты и лишних разговоров, — соглашался Илья, внося поправки.
— Я, в принципе, не против. Но совсем без инфраструктуры как-то грустно будет, ты не находишь? Может, снимем домик где-нибудь на озёрах Карелии, но чтоб можно было и на велосипедах покататься, и в магазин прошвырнуться?
Так, они строили свой досуг и прочие жизненные моменты. Но со временем Илья стал менее коммуникабельным. Ему не хотелось никуда ехать, хотелось просто отдохнуть дома, полежать на диване, посмотреть с женой сериал с чипсами и попкорном. Он слишком уставал на работе: зарабатывание денег на новую квартиру отнимало много сил и времени.
Леся пыталась вытащить его хоть куда-нибудь, но он всячески уклонялся, находя тысячи причин.
— Милая, последний заказчик выпил из меня всю кровь вместе с остальной жидкостью. Можно я поваляюсь на диванчике, как большая ленивая черепаха? А ты сходи куда-нибудь с подружками.
Леся так и делала — уходила в гости к подругам или к маме и там жаловалась на своего «неподъёмного» мужа.
— Дочь, а я тебе говорила, что он тебе не пара, — подливала масла в огонь мать. — Бери пример с меня: развелась с твоим папашей, тунеядцем и живу теперь припеваючи. Сама себе хозяйка. Никто не храпит под ухом, не разбрасывает носки по квартире, не сидит по часу в туалете.
Подруги тоже нашёптывали Лесе:
— Да он же тебя не ценит! Вот когда он последний раз тебе дарил цветы? А драгоценности? Вот видишь, ты даже вспомнить не можешь! Оглянись: сколько экземпляров вокруг. Только помани пальцем, да тебя на руках носить будут!
Леся слушала их и, возвращаясь домой, глядя на своего привычного, такого простого, домашнего мужа, мирно читающего на диване, стала задумываться.
«А ведь и правда, он со своей работой совсем меня не замечает. Я для него предмет интерьера», — думала она про себя, ставя чайник на плиту.
— Леська, как там тёща? Жива-здорова? — крикнул ей из комнаты Илья, оторвавшись от чтения и удивившись, что она не зашла к нему в комнату, чтоб чмокнуть, как это было у них заведено.
— Нормально, — буркнула Леся.
Ей не хотелось сейчас разговаривать с ним. «Как там тёща?! Тебе не всё ли равно? Просто так ведь спросил! — начинала злиться Леся. — Сухарь. Робот несчастный! Хоть бы раз из-за меня подрался. Даже тому хаму из квартиры напротив не врезал за то, что тот обозвал меня коровой. И что с того, что тот извинился потом?»
Она мысленно вернулась в тот день, когда припарковала свой маленький «Матиз» на минутку под балконом соседа, чтобы занести домой тяжёлые сумки.
— Эй, корова бесхозная, убрала быстро отсюда свою консервную банку, пока без колёс не осталась! — выскочил на улицу сосед и орал с пеной у рта, доказывая, что это его парковочное место.
Леся растерялась и попыталась сказать, что она на минутку и скоро уедет.
— На металлолом уедет твоя колымага! — выпятив грудь, подходил хам к Лесе всё ближе и ближе.
Неизвестно, чем бы это закончилось, но тут между ними вырос Илья, как Сивка-бурка. Он был на голову выше соседа и намного шире в плечах.
— Ты сейчас извинишься перед моей женой или я не буду такой любезный и спокойный, — тихо сказал он соседу на ухо.
Что-то в этом голосе и словах было такого, что тот съёжился, уменьшился в размерах и проблеял, выглянув из-за спины Ильи на Лесю:
— Был неправ, прошу прощения. Больше такого не повторится. Можете стоять тут всю жизнь.
Илья так же спокойно забрал тяжёлые сумки у жены в одну руку, её саму подхватил другой рукой и прошёл в подъезд мимо ошалевшего хама.
А теперь Леся считала тот его поступок чем-то незначащим, раз он не начистил соседу физиономию.
— Лесь, что с тобой? Ты вернулась сама не своя, — вернул жену из давних воспоминаний Илья.
— Ничего, — отмахнулась она, — просто устала.
— Так иди полежи, я тебе чай приготовлю, как ты любишь, — муж взял её за плечи и легонько подтолкнул в сторону комнаты.
— Да не трогай ты меня, — дёрнула плечами Леся, сбрасывая его руки.
Ей хотелось, чтоб он догадался, и, бросив всё, повёл её в ресторан, на танцы, куда угодно. Чтоб смотрел на неё с тем обожанием, какое она видит в глазах актёров мыльных сериалов, с тем самым огнём, о котором взахлёб рассказывают ей подруги.
Леся не устала. Она начала верить в ту красивую сказку, которую ей рисовали все вокруг, а препятствием к ней стал казаться собственный муж с его дурацкой заботой, ведь вместо того, чтоб отвезти её в ресторан или кино, он предлагал ей уподобиться моржу или ламантину. Маленькая, искусственно взращённая обида дала первые ядовитые ростки.
Кульминация наступила в субботу. Илья и Леся собирались прогуляться в выходной, может быть сходить в парк, покормить уток, зайти в кафе у пруда. Но Илье утром позвонил друг.
— Лесёнок, прости, — Илья положил телефон после разговора, — сегодня не получится погулять: у Валерки трубу прорвало на даче, а у него там ни инструментов, ни, честно говоря, опыта. Просил помочь. Давай, завтра погуляем?!
Леся не стала устраивать сцен, просто кивнула. Когда Илья уехал, она завалилась на кровать с телефоном и написала в чат с подружками: «У всех выходной, а мой опять работает! Поехал к другу трубы чинить».
И тут началось:
«А ты уверена, что к другу?»
«Опять друг важнее тебя!»
«Как всегда, друзья и работа — в приоритете!»
«Ты там у него тень безвольная?»
«Вот мой бывший всегда всё бросал ради меня!»
Леся после этих сообщений чувствовала досаду и несправедливость. Она так рассчитывала на романтику, а для него какие-то трубы были важней.
Добил её разговор с матерью. Та позвонила, как будто чувствовала, что дочь в расстроенных чувствах.
— Ты чего такая унылая? — спросила она Лесю.
— Илья уехал к Валере трубы менять. А мы собирались в парке погулять, — вздохнула дочь.
— Вот ведь зятёк мне достался! — сердито сказала мамаша. — Никакой ответственности! Семья для него — пустой звук! А ты — пустое место, раз ему наплевать на тебя! Вон, у Розалии Ивановны зять жену на руках носит, на море каждое лето возит. А твой?! Тьфу!
Она ещё некоторое время перемывала косточки Илье и с чувством исполненного долга отключилась.
Илья вернулся домой весёлый и довольный: Валера предложил ему пожить у него на даче с Лесей. Он хотел уже порадовать жену, но, увидев её каменное лицо, удивился.
— Ты чего такая? Что случилось?
— Что случилось? Да ничего не случилось, разве только собственный муж променял меня на какого-то друга и его трубы! — прорвало её, как те самые трубы, только не водой, а нелепыми претензиями. — Мне надоело быть последней в твоём списке дел! Тебе наплевать на мои чувства, ты их просто обесцениваешь!
— Погоди, это всего лишь прогулка, которую можно перенести, а человека реально заливало! Ты бы видела... — он хотел обрисовать ситуацию, но Леся не дала.
— Всего лишь прогулка? А я всего лишь жена, которую можно отодвинуть в угоду чьим-то просьбам. Ты со мной только тогда, когда тебе больше ничего делать не надо! Я десять лет жду, когда ты начнёшь ценить наше время вдвоём, но нет! Ты удобно устроился, ты не муж, ты — сосед по коммуналке, который иногда приходит поесть и поспать.
Илья смотрел на жену и понимал, что в ней говорят обиды, о которых он даже не подозревал, хотя раньше они могли обсуждать всё на свете.
— Ты это серьёзно? — его недоумение было искренним.
Распалённую чужими нашёптываниями, Лесю уже понесло, и она не могла остановиться.
— Я больше не хочу быть тенью! Мне нужен человек, который будет ценить меня и мои желания.
И тут он понял, что это не просто ссора, это приговор ему, раздутый из какого-то «дела о сорванной прогулке». И бороться с этим бесполезно.
— Хорошо, как скажешь, — эти слова были первым шагом к разводу.
Они развелись тихо. Так же тихо, как жили. Илья не стал делить купленное ими жильё, а ушёл к родителям.
Первая эйфория от свободы скоро прошла. Леся быстро поняла, что рынок «интересных» мужчин оказался безжалостным. Кто-то искал молодость и красоту, кто-то разовые встречи, были и «вечные мальчики», искавшие замену маме. Все они смотрели на неё, как на товар, и никто из них не горел желанием создавать с ней семью.
На свиданиях она ловила себя на мысли, что сравнивает их всех с Ильёй, и сравнения были не в их пользу.
А он женился снова.
И теперь её приговором стало одиночество.
Спасибо за поддержку