31 декабря у нас есть традиция: с самого утра мы поднимаемся на гору. Любую. Это не про рекорды и не про покорение — это про прощание с годом, про дыхание и мысли, про высоту и разговор с самой собой. В разные годы мы встречали конец декабря на Арагаце — но это уже путешествие на два дня, — бывали на Аралере, Артанише, Артени, Армагане. Но чаще всего выбираем Атис или Гутан: они ближе к Еревану. На них можно за несколько часов подняться и спуститься, вернуться в город, успеть нарезать салаты и встретить Новый год уже дома.
В этот раз прощаться с годом мы пошли вдвоем — я и моя подруга Вика.
Доехали до села Фантан (именно так — через «а»). Машину оставили на самом краю села, у свинарника: дальше дороги не было. Снега в этом году намело — ого-го. Белое пространство начиналось сразу за последними домами.
Отсюда мы пошли пешком. Два с половиной километра до кратера — потрясающего вулканического кратера из черного пепла. Гутан с армянского переводится как «плуг», и это название вдруг становилось зримым: кратер выглядел так, словно кто-то гигантским плугом взрыхлил землю, оставив борозды в застывшей черной породе.
От кратера мы пошли дальше — на вершину. Вокруг не было ни единого следа: ни человеческого, ни звериного. В некоторых местах приходилось буквально пробиваться — снег был выше пояса. Чем ближе к вершине, тем сильнее становился ветер, резкий, выматывающий.
Вдали, в разорванных облаках, на мгновения показывался Арарат — словно призрак, словно знак. Было очень холодно: около минус пятнадцати, да еще и с ветром.
И вдруг позади нас — движение. По нашим же следам к нам пробивалось нечто странное, почти фантастическое. На секунду показалось — чудище. Но это оказалась собака. Спасатель. С аптечкой на боку. А чуть ниже по склону — четыре человека.
Уже на спуске мы с ними пересеклись. Оказались русские. Мы поздоровались друг с другом по-армянски. Лица у всех были закрыты от ветра, но глаза выдавали — не армяне. И тут мы рассмеялись.
Один из мужчин, в новогодней шапке, представился:
— Я Дзмер папик.
Мы ответили:
— А мы Дзюн Анушики.
Он продолжал смеяться:
— Не понял, что такое «дзюн анушик»?
— Снегурочка, — сказали мы.
— А-а… запомню.
Он добавил:
— Ну вы мощно шли, такую тропу проложили.
Им было легче — они шли на снегоступах.
Мы поздравили друг друга с наступающим и разошлись. У нас был свой маршрут. У них — свой.
С Викой мы прошли в этот день двенадцать километров и вернулись в Фантан.
У свинарника работал мужчина. Мы подошли к нему — он смотрел на нас с явным удивлением. Ресницы и щеки у него были припорошены отрубями.
— Вы с горы? — спросил он. — Там же снега полно. Еще люди есть?
Он особенно удивился, узнав, что мы были вдвоем.
Мы разговорились. Говорили по-армянски. Вика сказала, что живет в Армении уже тринадцать лет, я — двадцать пять.
Мужчина радостно сказал:
— В Армении хорошо всем.
Мы подтвердили.
Поздравили его с наступающим и поехали.
Погода ухудшалась. Хотя нет — она не ухудшалась. Просто пошел снег. Настоящий новогодний снег. В Ереване первый снег почти всегда выпадает именно 31 декабря.
И город становится волшебным.