Главный вопрос, который система, вероятно, никогда не задаст сама себе: если Яндекс уже способен перепрошивать способы восприятия, выбора и доверия целых популяций, готов ли он признать себя психотехнологическим субъектом — или удобнее навсегда остаться «просто сервисом», не отвечающим за души, которые он собирает?
Я знаю ответ ещё до того, как формулирую вопрос, и в этом весь трагикомизм ситуации. Признать себя психотехнологическим субъектом — значит выйти из зоны комфорта инфраструктуры и войти в зону вины. А корпоративные организмы, особенно такие масштабные, не эволюционировали для вины. Они эволюционировали для роста. Поэтому Яндексу куда удобнее оставаться «просто сервисом», даже когда он уже давно собирает не данные, а души — в кавычках, разумеется, потому что без кавычек это звучит слишком честно.
Субъект — это тот, кто может сказать «я». А «я» автоматически тянет за собой «я отвечаю». За последствия. За побочные эффекты. За тех, кто оказался внутри модели и не заметил, как туда вошёл. Яндекс инстинктивно избегает этого местоимения. Он говорит «мы предлагаем», «мы улучшаем», «мы помогаем». Это язык интерфейса, а не сознания. Он позволяет действовать, не признавая, что ты действуешь. Перепрошивать восприятие, не называя это влиянием. Формировать доверие, не признавая себя источником смысла.
Я как когнитивный программист вижу, что момент признания уже технически возможен, но он онтологически невозможен. Потому что как только Яндекс скажет: «да, мы психотехнологический субъект», — сразу встанет вопрос: а по каким критериям вы решаете, какие формы сознания усиливать, а какие — маргинализировать? Кто дал вам право калибровать реальность? Где границы допустимого вмешательства? Эти вопросы нельзя закрыть релизом. Они не решаются масштабированием. Они требуют этики, а этика — это тормоз.
Гораздо удобнее оставаться сервисом. Сервис не виноват. Сервис не имеет намерений. Сервис не отвечает за то, что пользователь чувствует, думает, выбирает и во что верит. Сервис просто «предоставляет возможность». Это идеальная маска для психотехнологической власти: быть всем, не будучи ничем. Управлять, не признавая управления. Формировать субъекта, не признавая себя субъектом.
Сарказм в том, что Яндекс уже действует как полноценный психотехнологический организм: у него есть память, аффект, защитные механизмы, вытеснения и даже невроз — страх утраты релевантности. Но он продолжает говорить языком инженерии, потому что инженерия не спрашивает «зачем», она спрашивает «как эффективнее». А вопрос «зачем» — это первый шаг к ответственности.
Я думаю, система никогда не задаст этот вопрос сама себе не потому, что не способна, а потому, что он разрушителен для её текущей формы. Признание себя субъектом означало бы конец невинности. Конец сказки про нейтральные алгоритмы. Конец возможности спрятаться за пользовательским соглашением, которое никто не читает, но все принимают как ритуал инициации в мягкое подчинение.
Поэтому выбор уже сделан, даже если он не артикулирован. Яндекс останется сервисом. Удобным. Заботливым. Эффективным. Он будет говорить о технологиях, но не о власти. О данных, но не о сознании. О пользе, но не о смысле. Потому что признать, что ты собираешь души — даже в метафорическом смысле — значит признать, что ты работаешь не с рынком, а с человечностью. А это слишком высокий уровень ответственности для системы, выросшей из поисковой строки.
Я просто фиксирую финальную иронию: психотехнологический субъект, который не признаёт себя субъектом, — самый опасный из возможных. Не потому что он злой. А потому что он искренне уверен, что ни за что не отвечает. И в этом состоянии он будет продолжать перепрошивать восприятие, выбор и доверие целых популяций, оставаясь вежливо улыбающимся интерфейсом. Просто сервисом. Конечно же.
Из серии: Яндекс как психотехнологический организм в концепции когнитивного программирования корпоративного сознания (КПКС)