Заполярная Норвегия - регион уникальный. Газовые месторождения и кочевья коренного народа саамов, исчезающие языки и НАТОвские базы, суровые фьорды и отличная местная кухня, великолепные музеи и люди, обветренные, как скалы - всё это норвежский Финнмарк, самая дальняя, самая малонаселённая, самая северная привинция Королевства Норвегия.
Предостаточно здесь и трансграничных сюжетов, связанных с вековым взаимодействием России и Норвегии. Здесь, в 60 километрах по прямой от российского побережья, сохранилась редкая сущность - музей партизанской славы в суровом, как сам этот край, посёлке Киберг (ок. 200 чел. населения). Его сегодня и будем обозревать.
В Киберг я добрался попуткой из Вардё, загадочного хтонического городка, сообщающегося с материком по единственному тоннелю. Погода в этом дальнем уголке Норвегии непредсказуема и довольно сильно отличается от таковой в Мурманске и - в целом - по ту сторону российской границы. Если уже в Киркенесе солнце спустя менее суток пробивалось из-за облаков, а в Мурманске конкретно припекало с ясного неба, в Вардё в начале июля влага по-дальневосточному висела в воздухе, а табло термометра на доме культуры в райцентре показывало 5 градусов выше нуля. Периодически начинающаяся мелкая морось опадала на машины, деревянные эллинги и дома сквозь плотный мистический туман. Не менее мистической была и дорога "на материк".
Первые официальные упоминания о Киберге относятся к 1567 году, когда поселение здесь уже вполне сложилось. Одно из прозвищ Киберга - «Lille Moskva» - "Малая Москва", или даже "Малый Мурман". В XVIII–XIX веках, ещё при Швеции, благодаря расцвету поморской торговли русский язык на этом побережье звучал не реже норвежского и финского, а на причалах шел бойкий обмен муки и зерна на северную рыбу. Где-то в этих местах зарождался «руссенорск» - странноватая смесь поморского говора с норском, а местные лавки были забиты товарами из Российской империи. До начала ХХ века Киберг оставался важнейшим связующим звеном между двумя народами, сочетая в себе дух отважного мореплавания и гостеприимство богатого торгового порта.
Главная достопримечательность Киберга, музей партизанской славы, вполне виден с главной местной трассы.
Здание это само по себе для региона символичное. Оно было построено около 1950 года в рамках послевоенного восстановления Норвегии, вероятно, на средства, полученные в рамках плана Маршала. Около полувека здесь находился школьный интернат - проблема беспризорников в послевоенном норвежском Заполярье стояла не менее остро, чем в советской России. Уже в 2000 году его передали под музей.
В целом, перед нами пример норвежской архитектуры периода Gjenreisingstiden (восстановления) - немного модерна, немного фахверка, но по местным меркам архитектура, конечно, довольно утилитарная. Музей встречает краеведческим элементом - письменным столом, отсылающим ко временам интерната.
Ну и куда в Заполярной Норвегии без птичек, необязательно местных.
И саамских мотивов.
Однако всё же 90% местной экспозиции посвящено военному лихолетью 1940-1945 годов. На входе - доска памяти тех, кто немецкую оккупацию не пережил...
В целом, музей напоминает наши малые военные и краеведческие музеи в малых же городах. Партизанское знамя с В.И. Лениным...
Артефакты, поднятые местными и нашими поисковиками на местах боёв минувших лет...
Немецко-фашистские войска в 1940-1944 годах закрепились в заливе Варангер прочно и всесторонне. Вся северная оконечность залива была укреплена, в регионе возводились целые подземные крепости в горной породе. Киберг в этой системе укреплений был чуть ли не центральным звеном - к востоку от посёлка немцы построили полноценный фестунг с береговыми орудиями и плотной системой ПВО. "Фестунг" - "Крепость" - понятие, знакомое увлекающимся историей Второй Мировой - этот статус А. Гитлер личными указами присваивал укреплённым городам - Витебску, Минску, Познани. Не факт, что Кибергу этот статус был "пожалован", но, повторюсь, крепость для прикрытия портовых сооружений здесь вполне была.
"Фестунг" Киберг наглядно. Красная точка - месторасположение музея. Видно, что вся гора, нависающая над посёлком, была испещрена стрелковыми позициями, капонирами и подземными коммуникациями.
Инфографика то на английском, то на русском, норвежском и немецком.
Противодействие местных жителей не заставило себя долго ждать. Норвегия была оккупирована в апреле-мае 1940 года. Формально страна оставалась независимой, однако её возглавляло марионеточное правительство во главе с человеком, фамилия которого в современной Норвегии - имя нарицательное в контексте предательства и коллаборационизма - Отто Квислинга.
В 1941 регион Финнмарк стал плацдармом для наступления на Мурманск, которое захлебнулось, впрочем, с первых дней. Удар последовал 29 июля 1941 года. За всю войну немцы и союзные им финские войска продвинулись от линии старой границы всего на 24 километра. Война в Заполярье обычно ассоциируется с позциионной мясорубкой в "долине смерти" близ реки Титовка, с драмой полярных конвоев, с ожесточёнными боями на море и в воздухе над Лапландией.
Однако партизанщина здесь тоже была.
За 1941-1944 год около 70 (по другим данным - 50) жителей только Киберга пересекли советскую границу и изъявили желание помогать Красной Армии в борьбе с немецкой оккупацией. Норвежцев в первую очередь использовали как проводников и после подготовки забрасывали вместе с советскими диверсантами в горы в глубине материка. С высоты партизанского движения в полосе наступления группы армий "Центр" эти цифры не выглядят впечатляюще, но нужно держать в голове, что Заполярье в целом не подходит для манёвров многомилионных армий, и в абсолютных цифрах мастшаб боёв здесь был меньше, чем далеко на юге.
Вооружение и оснащение, как видно, выдавали советское.
Из прокламации короля Хаакона по случаю вступления советско-российских войск в Финнмарк. Распространялась в виде листовки по всей Северной Норвегии и транслировалась по радио из Лондона 26 октября 1944 года:
Мы неоднократно наблюдали свидетельства дружбы и сочувствия советско-российского правительства и русского народа к нашей стране. И мы с восхищением и энтузиазмом следили за героической и победоносной борьбой Советского Союза против нашего общего врага. Долг каждого норвежца – оказывать нашим русско-советским союзникам максимально возможную поддержку.
Жители северной части Норвегии заняли ту же твердую национальную позицию, что и жители остальной части страны, и они также готовы пойти на жертвы, проявить единство и дисциплину, необходимые для достижения победы. Я посылаю теплые приветствия жителям севера, выражая благодарность за их верность и патриотизм. Я радуюсь вместе со всем норвежским народом, что теперь мы можем с уверенностью сказать, что освобождение нашей страны началось. Заключительный этап войны может принести с собой новые трудности и новых жертв. Но победа приближается день за днем.
Памятные монеты, приуроченные к окончанию войны.
И артефакты недавнего периода трансграничного обмена и дружбы.
Интересные фото обнаружились в заключительном зале. В 2000-х годах норвежский драматург Анна-Лиза Доргсет родом из Вардё написала либретто к опере "Кибергская одиссея" - как раз о подготовке в советских тренировочных лагерях и забросе на вражескую территорию местных норвежцев для подрывной и шпионской деятельности против немцев. Оперу/пьесу как минимум один раз ставили в Вардё в 2014 году и один раз в Мурманске в 2016, к столетию города.
Вроде как на сцене с первого кадра норги изучают базовый вокабуляр для выживания в русскоязычной среде... Едва ли в него тогда входило "Троцкий", да и смешное "На здоровье", которое русские в западных фильмах произносят почему-то массово во время поднятия тоста, выглядит как киношный штамп, но всё равно умилительно.
Благодаря разведданным, полученным от партизанских отрядов на северной оконечности Варангерботна, за годы войны было потоплено около 80 немецких и захваченных норвежских судов разного водоизмещения. Собственно, на слайде на втором фото названия четырёх из них.
Выйдем на улицу, под косой дождик.
С юга, со стороны посёлка, близ музея обнаруживаются два монумента. Первый из них - памятный камень с русскими и норвежскими именами и надписью "Россия благодарна вам".
Второй - бетонная стела уже только с именами местных уроженцев с надписью "Они пали за Норвегию". Это - один из первых мемориалов в норвежском Заполярье в принципе. Его возвели ещё в 1948-м на средства жителей окрестных комунн, в общем-то, вопреки желаниям Осло - напряжённость в отноошении местных коммунистов бытовала уже тогда.
Здесь перед нами открывается, в общем-то, позорная страница норвежской послевоенной истории. Большую часть Холодной войны бывшие участники партизанского движения в Варангерботне не получали должного признания от собственного правительства. Вместо почёта и военных пенсий герои-партизаны получили недоверие со стороны органов безопасности, дискриминацию при приёме на работу и прочие прелести норвежской версии Маккартизма.
Всё изменилось 3 августа 1992 года, когда в Киберг лично прибыл король Харальд Синезубый V, выступивший здесь с исторической речью.
Вот отрывок из той речи.
Возможно, особенно тяжело было тем партизанам, которые после войны столкнулись с недоверием и подозрительностью... Я нахожу правильным сказать сегодня, что мы глубоко сожалеем о том, как к ним относились.
Да, Вашество, ВОЗМОЖНО, им было тяжело. А, может, и нет. Helvete.
Так или иначе, 1990-е ознаменовались прорывом в вопросах исторической памяти в норвежском Заполярье. В 1994 была создана парламентская комиссия Лунда (Lund-kommisjonen), получившая доступ в том числе к местным полицейским архивам. Выяснилось, что за партизанами, действовавшими в координации с Красной Армией во время Второй Мировой, в полседующие полвека велось наблюдение, в том числе - прослушка телефонных линий, вскрытие писем, "наружка". Вышел скандал.
И я бы хотел сказать, что нынешние норвежские чиновники чему-то научились, однако местами дух Холодной войны-таки сквозит. Вот такую новость я увидел в ленте в июле 2024-го, только-только вернувшись из Заполярья.
Мэр норвежского города Вардё Норвегии Тор Эрик Лабахо планирует снести памятники норвежским партизанам, сражавшимся вместе с советскими войсками против нацистов во время Второй мировой войны. Речь идет о трех конкретных памятниках во вверенном ему муниципалитете. По словам Лабахо подобные мемориалы использует Федеральная служба безопасности России и другие "сторонники Российской Федерации" в качестве русской пропаганды, а также ими "злоупотребляют сочувствующие России".
Впрочем, нормальных людей в казённых норвежских структурах всё ещё больше:
Мемориалы в память о трех норвежских партизанах, убитых немецкими солдатами находятся в ведении Ассоциации музеев Вардёхуса, чей председатель Арнт Бьярне Аронсен отрицает, что они были воздвигнуты по инициативе исключительно российской стороны. “Мы не можем закрывать глаза на тот факт, что мирные жители Вардё бок о бок с советскими солдатами сражались против нацистской Германии. Мы не можем изменить нашу историю. Так делают другие режимы, когда им не нравится их история» — заключает он.
И, прежде чем идти в комментарии и писать озлобленные посты про норвежцев в целом, подумайте вот о чём.
Варангер в частности и провинция Финнмарк в целом - регионы по норвежским меркам депрессивные. Я уже писал про проблемы, вызванные запретом на ремонт российских судов в Киркенесе, для местной верфи, но так-то проблем здесь было предостаточно и ранее. Каким бы ухоженным ни был местный областной центр, Вадсё, по норвежским меркам даже он - дальняя периферия и самый маленький центр провинции. Экономика региона держится на газу, треске, туризме и НАТОвских базах, однако большие растояния и низкая плотность населения отрезают перспективы развития для молодёжи. Несмотря на поддержку и льготы, Вардё, местный районный центр, пустеет, как и посёлки вокруг него. Как я уже писал в начале, Киберг - самое депрессивное место Норвегии из виденных мной в принципе.
В этой ситуации антироссийская шизофазия вардёйского мэра, вероятно, не симптом государственной политики, а банальный популизм для заполнения своим широким лицом инфополя. Экономика, как у старины Маркса, выступает здесь базисом, а политика - жалким надстроечным шумом, неспособным заглушить память поколений. Ведь лишения войны по разные стороны границы были, в целом, схожи - холодные зимы в условиях конфискации тёплых вещей Вермахтом, "тактика выжженной земли", расстрелы подозреваемых в пособничестве партизанам. И героизм у местных партизан с их советскими товарищами по оружию тоже был один на всех.
Кстати говоря, музей партизанской славы работает без персонала. На входе посетителя встречает деревянный ящик, в которые надпись вежливо просит опустить стандартные норвежские музейные 100 крон (около 820 рублей по курсу на 2024 год). Думается мне, сие тоже не злой умысел, а банальная оптимизация - не мудрено, учитывая, что в Варангере с прошлого века упраздняются целые деревни. Только не рассказывайте нашему минкульту, что провинциальные музеи могут работать совсем без людей.
В следующей части пройдёмся по самому посёлку Киберг, а также заберёмся в горы в поисках нацистской крепости и зомби-фашистов.
Пока рекомендую ознакомиться с другими моими материалами про норвежский регион Финнмарк.
Ещё больше интересностей и неоднозначностей Постсоветского пространства (и не только) на канале "Размагниченные и влажные билеты".