ЧАСТЬ 3: ДВЕ НИТИ ОДНОЙ СУДЬБЫ. 3/2: Хрупкие годы
Тома стала ходить в школу с капризами: «Не пойду без Ляли, не поеду без Ляли». Их и правда стали звать близнецами. Марина, сама того не замечая, покупала им одинаковые платья. Костюмчики с полосками — Томе с белой, Лялечке с оранжевой. Чистые близнецы, только одна чуть повыше, другая пониже.
Девочки росли и крепли, удивляя соседей своей дружбой. Они не ссорились, как другие дети. Тома — шустрая, говорливая, искорка. Оленька — спокойная, тихая, больше молчала, но всё понимала. Было в них что-то неуловимо иное.
Уже в шесть лет Тома умела делать такие массажи, после которых уходила усталость и наступала лёгкость. А Оленька, бывало, положит свою тоненькую ручку на больное место — и боль отступает. Когда люди стали это замечать, взгляды их стали косыми и настороженными. Как могут в одной простой семье расти два таких необычных ребёнка?
Лето. Девочки снова ждали папу. Саша приехал на день рождения Томы — ей исполнялось семь. И привёз хорошие новости:
— Мариш, в сентябре квартиру обещают! Заберу вас. Сразу.
— Саш, но у Томы уже учебный год начнётся...
— Ничего, недельку пропустит. Как ордер получу — сразу за вами.
В сентябре вместо звонка «собирай вещи» пришла телеграмма: «Саша в больнице. Инфаркт».
В этот раз Марина взяла девочек и полетела к нему.
Увидев мужа, она поняла — оставлять его одного больше нельзя. Он изменился, сильно сдал.
Когда Марина сказала: «Завтра напишу сестре, пусть соберёт наши вещи и заберёт документы Томы из школы», — Саша молча посмотрел ей в глаза и твёрдо произнёс: «Нет. Ты поедешь домой. Будешь учить девочек. Будешь жить. А я приеду, когда встану на ноги. Буду с вами».
На Новый год Саша не приехал. Он работал. Ждал, что вот-вот дадут ту самую квартиру. Везти уже взрослеющих дочерей и жену в дом с печным отоплением, где стало ещё холоднее, он не мог. Боялся за девочек.
Надо сказать, разница в возрасте между ними — год и семь месяцев — была не просто цифрой. Многое, что происходило в их жизни, было как-то связано с этим отрезком времени. Будто сам ритм их судеб отстукивал этот такт.
Закончился учебный год. Тома перешла во второй класс. Девочка училась очень хорошо — старательная, аккуратная, её даже пригласили петь в хор. Год закончила на «отлично». Мама хвалила, папа радовался её успехам, а Лялечка ждала — ведь в сентябре и она пойдёт в школу.
Летние каникулы. Тома проводила их весело: друзей много, а главное — теперь она больше времени проводила с Лялечкой. Вместе играли в «школу», вместе бегали к подружкам, собирали бабушке инжир и черешню на варенье. И ждали — лето уже наступило, а значит, скоро папа приедет с подарками, ведь у Томы скоро день рождения.
— Тома, Томачка, возьми там в серванте, в стакане, деньги. Сходи в магазин, купи хлеба и попроси, чтоб тебе дали кусковой сахар. Скажешь тёте Ане: бабушка просила твёрдый. Будем с тобой чай из самовара пить, скоро и мама с работы придёт.
Тома уже давно сама ходила в магазин — она уже взрослая, ей разрешали даже в дальний ходить.
Она вышла из магазина, перешла уже дорогу, и вдруг её кто-то позвал.
Она повернула голову, увидела, что это её одноклассница Ира,
и тут — удар… Темнота… И голос словно сверху:
— Лежи… не шевелись. Только не шевелись…
Она не понимала. Странно — этот голос она уже слышала, но не помнила где. От него почему-то хотелось и плакать, и смеяться…
…потом как будто облака, такие мягкие, тёплые… И голова такая невесомая… Что они делают? Почему они все стоят, и мама плачет? Наверное, что-то с Лялечкой. Мама плачет, когда Ляля болеет. И когда папа упал — она плакала.
В этот момент Саша был в аэропорту, пытаясь купить билет. Он был страшно напуган и зол.
Когда он вошёл в кабинет начальника таксопарка со своей бедой, тот сказал ему:
— Я не могу тебя отпустить. У тебя отпуск только через десять дней. Кого прикажешь ставить на рейсы вместо тебя? Лето, все в отпусках, работать некому, понимаешь?
— Николай Сергеевич, я отработал в таксопарке тридцать лет. Сразу после армии к вам пришёл. Если бы вы мне тогда дали квартиру, мне бы не пришлось ездить к своим так часто. Тому сбила машина. Она в коме. Я не останусь. Хотите — напишу заявление по собственному.
— Саша, уедешь сейчас — квартиру не получишь.
Он написал заявление, хлопнул дверью и ушёл.
Марина ждала. Это ожидание далось ей сложнее всех самых тяжёлых моментов в жизни. Тома лежала такая беленькая, с трубками, голова вся забинтована. Она даже слышала, как санитарки судачили:
— Девочку жалко. Говорят, не факт…
— А может, ходить не будет. Или дурочкой станет…
— Хорошенькая такая… ой, как жаль…
Казалось, уже нет сил. Дни сменяли ночи, в голове всё смешалось. В минуты, когда Марина засыпала, её сны пугали больше, чем реальность: то она теряет Оленьку, то Тому увозит какой-то древний старик, то она сама бегает в лесу и ищет своих девочек. Доходило до того, что она специально пила большие кружки кофе или умывалась ледяной водой, чтобы не заснуть.
Приходила бабушка, чтобы побыть с Томой — дать Марине сходить домой, хоть немного побыть с Оленькой. Та скучала, плакала ночами, постоянно просилась к маме. Когда она увидела Тому в больнице, полночи подскакивала и всё время говорила во сне, звала Тому, просила её не уходить.
Саша смог прилететь только на пятый день. Они с Мариной долго стояли и смотрели друг на друга, словно видели впервые. Саша — с потухшими глазами, измождённый. Он и так был седой, а тут казалось, постарел на пару десятков лет. Сначала младшая дочь, а теперь и старшая… Его сердце разрывалось от боли, но он держался, казалось, из последних сил.
Красивая, сильная Марина, жгучая брюнетка, — поседела в первую же ночь. Когда бабушка Варя зашла в палату, она аж глаза руками прикрыла, увидев, как Марина изменилась за ночь.
Саша не отходил от Томы. Марина решила сходить домой проведать Оленьку, принести Саше покушать и самой хоть переодеться. По пути домой она зашла в храм, зажгла свечу, подняла глаза и просто заплакала.
— Господи, что сделали эти дети? Для чего они проходят такой тяжёлый путь… Трудные роды с Томой, а сейчас она снова между…
Между небом и землёй. Господи, я откажусь от своего дара — только береги её! Если не будет её… как же будет наша Лялечка? Саша… он просто не выдержит этих испытаний. Помоги нам, Господи. Помоги. И я сдержу своё обещание.
Когда Марина вернулась в палату, Саша спал, опустив голову на ручку кровати Томы. В её ладошку он вложил свой крест — тот самый, что ему подарила бабушка Тамара. В её честь они и назвали свою старшую дочь.
— Что-то холодно… И эти облака… они такие бесцветные. А я думала, на них можно сидеть.
— Мне можно сидеть — потому что я Ангел. А тебе нельзя — тебе пора назад.
— Когда-то ты на них качалась, как на качелях? Помнишь, Звёздочка?
— Зачем ты мне это сказал, Ангел? Я же не должна помнить…
— Пришло время. Ты должна вспомнить, для чего ты вернулась. Очень скоро тебе понадобится вся твоя память.
Толчок. Словно тебя толкнули в спину, и ты падаешь… Летишь… Падение… Темнота… Тишина, но уже другая — как будто только что все кричали и, увидев что-то, разом замолчали…
— Почему-то так хочется пить… А не могу взять стакан… Как будто рука не может дотянуться… Пытаешься что-то сказать, а язык не слушается… Губы с трудом открываешь… Как-то становится страшно внутри… Пытаешься шевельнуть рукой, но и это сделать тяжело… Страх сковал всё внутри льдом.
— Саша! Она пошевелилась! Саш, смотри, смотри — она глаза открыла!
— Тома… доченька… Тома… Тихо, осторожно, не трогай ничего… Тома, маленькая, ты только не шевелись…
— Мм-ма… ты там была?
— Где, доченька?
— На облаке… это ты была?
Марина заплакала…
Тома пришла в себя за неделю до своего дня рождения. Стало ли её второе рождение для неё даром или испытанием — это известно только Богу. Однако Ангел, стоявший у её изголовья, открыл новую страницу её жизни.
Эпилог
Так, через второе рождение, голос Ангела и материнскую молитву, прояснилось не только предназначение Томы, но и цена её пути. Комнатка в больнице стала порталом — между небом и землёй, отчаянием и надеждой, забвением и пробуждением памяти. Девочка, заглянувшая за край, вернулась уже другой. Её хрупкие годы, отмеченные двумя тяжёлыми травмами, подошли к концу. Впереди её ждала не просто жизнь, а долг — тот самый, что ей наконец разрешили вспомнить. А пока — они были просто семьёй, где отец вложил свой крест в ладонь дочери, а мать готова была отдать всё, даже свой дар, за её улыбку.
С любовью и теплом из «Бабушкиного сундука»,
Ваша Катерина. 🧺✨
⚠️ Весь текст является интеллектуальной собственностью автора. Копирование и перепечатка запрещены.
Теги: #ДвеДушиОдногоСвета #ЗемныеКорни #ДвеНитиОднойСудьбы #ХрупкиеГоды #Сестры #ДетствоСБолью #АнгелыИЛюди #БабушкинСундук #Катерина