3 января США в результате военной операции захватили и вывезли из Венесуэлы лидера Николаса Мадуро. На конференции президент Дональд Трамп заявил, что США будут руководить страной, т.к. там все еще находится «их нефть». Глава страны также анонсировал планы «добывать и продавать нефть Венесуэлы в огромных количествах».
Может ли это означать, что США намерены взять под управление нефтедобычу в Венесуэле и какие последствия могут быть для мирового рынка у этих событий, прокомментировал независимый эксперт Антон Соколов:
- Нефтяная отрасль Венесуэлы пережила две волны национализации. Первая пришлась на середину 1970-х годов, когда была создана государственная компания PDVSA. Однако президент США Дональд Трамп, говоря о «нашей нефти», имеет в виду, скорее, вторую кампанию – 2007 год, когда Уго Чавес распорядился национализировать оставшееся иностранное присутствие в секторе.
Тогда Западу было предложено либо создать совместные предприятия с PDVSA, причем доля венесуэльской госкомпании должна была составлять не менее 60%, либо лишиться своих активов. Те, кто не соглашался на новые условия, сталкивались с прямым изъятием имущества в пользу государства. Под удар попали не только американские игроки, но и, например, BP и Equinor. Сильнее других пострадала ConocoPhillips.
В России и Венесуэле этот процесс называют национализацией, тогда как на Западе предпочитают термин «экспроприация». Именно эти активы Дональд Трамп сейчас описывает как «нашу нефть».
При этом остается неясным, каким образом США собираются установить реальный контроль над нефтяной отраслью Венесуэлы или над страной в целом без сухопутной интервенции. Фактически это возможно только при договоренности с правящей элитой. Пока мы наблюдаем обратное: исполняющая обязанности президента Делси Родригес не демонстрирует готовности поддержать такой сценарий.
С другой стороны, у американских компаний есть серьезная мотивация вернуться в Венесуэлу. Тяжелая нефть республики востребована в США, а сама Венесуэла остро нуждается в продуктах ее переработки. Долгое время между странами существовал устойчивый, взаимовыгодный цикл: сырье шло на переработку в США, готовые нефтепродукты возвращались в Венесуэлу. Эта система была отлажена и долгое время работала эффективно.
США оставались одним из ключевых торговых партнеров Каракаса даже в условиях санкций. Среди потенциально пострадавших от нынешних событий сторон - и Китай, который был вторым по значимости партнером Венесуэлы, а в долгосрочной перспективе мог стать первым. Пекин частично обеспечивал свои потребности в нефти за счет венесуэльских поставок. Сейчас судьба всей нефтедобычи в Венесуэле фактически висит в воздухе.
Оценка Дональда Трампа насчет изношенности венесуэльской инфраструктуры во многом справедлива. После национализации период роста отрасли оказался недолгим: вскоре добыча начала резко падать, опустившись примерно до уровней 1930-1940-х годов.
Сможет ли Венесуэла восстановить прежний уровень добычи - открытый вопрос. В обозримой перспективе это выглядит малореалистично. Потребуются колоссальные инвестиции - не только финансовые, но и технологические, инженерные, управленческие.
Остаются и политические неопределенности: согласится ли нынешнее руководство Венесуэлы на глубокое сотрудничество с американскими компаниями? Пойдут ли США на более жесткие шаги, вплоть до прямого вмешательства? Ответов на эти вопросы пока нет.
С точки зрения мирового рынка установление операционного контроля США над венесуэльской нефтяной отраслью вряд ли принесет позитивные последствия. Если исходить из интересов России как экспортера, то здесь картина скорее негативная: Вашингтон, имея доступ к дополнительным объемам из Венесуэлы и Гайаны (которая уже вышла в число заметных экспортеров), будет стремиться удерживать цены на нефть на среднем или средне-низком уровне - порядка $50–60 за барр.
Американская администрация продолжает выстраивать контроль над ключевыми сегментами мирового энергетического рынка. Россия в этой конфигурации остается жестким конкурентом и политическим оппонентом. Ожидать для Москвы каких-либо позитивных эффектов от усиления влияния США в Венесуэле не приходится.
Все происходящее укладывается в долгосрочную стратегию Вашингтона - системно ослаблять трех основных соперников: Китай, Россию и Иран. Контроль над венесуэльской нефтью будет работать против интересов и Москвы, и Пекина. Для Ирана это также минус: «теневые» венесуэльские поставки, которые помогали обходить санкции и поддерживали серый танкерный флот, в случае жесткого американского контроля могут быть свернуты. Уже были прецеденты задержания венесуэльских танкеров США. В этих условиях нет гарантий, что аналогичные меры не будут применены и в отношении иранских судов.