- Что делать с тобой будем, Яна?
Людмила села рядом с девочкой на диван, обняла ее за плечи, та тряхнула плечами сопротивляясь, и снова заплакала.
- Тебе не разрешат жить со мной, по документам мы чужие люди, хоть и жили вместе последние семь лет. У тебя где-то есть дедушка с бабушкой, ты сама говорила про них, давай попробуем разыскать, напишем кому-нибудь в том городе, где ты родилась.
- Кому напишем?
Яна подняла голову и с надеждой посмотрела на мачеху, может папа ей говорил про родственников, дочке же он запретил спрашивать что-либо о прошлой жизни. Кажется, были какие-то взрослые люди, возможно родители мамы, которые иногда всплывали в памяти, они любили Яну, гладили по голове, но всё это припоминалась так смутно, что больше было похоже на сон, чем на явь.
Людмила в ответ пожала плечами, она была подавлена и растеряна после гибели сожителя, такое горе навалилось, а еще нужно устраивать судьбу девочки. Из школы интересовались, с кем дальше будет жить Яна, но временно разрешили остаться девочке с Людмилой, тем более что классная руководительница жила в соседнем подъезде, и хорошо знала ситуацию. Городок у них небольшой, все жители на виду, поэтому педагоги и социальные службы решили оставить девочку на новогодние праздники и каникулы дома, чтобы не травмировать лишний раз.
С Алексеем женщина сошлась семь лет назад, он снимал квартиру в подъезде где жила Люда, и однажды попросил по-соседски, немного соли. Как в старом кино думала женщина, перебирая в памяти историю их знакомства, симпатичный мужчина поднялся на два этажа выше, и сказал, что в других квартирах никого нет, поэтому дошел до нее с пустяковой просьбой. Людмила не стала переубеждать его, хотя и слышала в квартире под собой веселый гул, там жила большая семья, и в квартире всегда кто-то находился. Мужчина был приятным, и насколько знала Люда от соседок, одиноким, они разговорились и через неделю Алексей с дочкой переехали жить к ней. В двухкомнатную квартиру в старом, но добротном доме, с высокими потолками и такими толстыми стенами, что на широких подоконниках можно было лежать. Алексей сказал, что влюбился сразу, как только Люда открыла дверь, увидел ее бездонные глаза и понял, что нашел женщину мечты. Быть мечтой для мужчины, это лучший повод стать счастливой, и женщина не упустила шанс создать семью, пусть и не официальную. Она приняла верное на тот момент решение, влюбилась в Лешу, и сама предложила переселиться к ней, чтобы не платить ползарплаты за однушку с растерзанными обоями и треснувшим унитазом.
Иногда приходили в голову неприятные мысли, что пришел к ней за солью Алексей специально, чтобы познакомиться и получить все удобства разом, бесплатное жилье, еду и уход за дочкой. Тетя Валя с первого этажа как-то сказала ей, что он интересовался одинокими женщинами из их дома, и ему указали на Люду. Но как бы там не было, жили они неплохо, и смерть Алексея стало громадной потерей для любящей женщины и девочки, у которой не было больше никого.
- А давай поедем – девочка схватила Милу за руку и прижала ее ладонь к своей груди – пожалуйста, поедем и разыщем кого-нибудь.
- Твой отец говорил, что там всё плохо, бабушка с дедушкой пьющие – взрослая женщина сама растерялась как ребенок, и не знала как поступать дальше – надежда только на каких-нибудь родственников твоей мамы. У отца, насколько я знаю, нет никого, он вырос в детдоме и не любил говорить об этом, всегда отмалчивался. У меня есть небольшой запас денег, но не знаю, хватит нам с тобой съездить туда и обратно, еще и жить где-то, пока будем искать. А потом, если не найдем никого, что дальше делать, я же не могу тебя прятать от опеки, чтобы не забрали в детский дом!?
Все семь лет, что жила с Алексеем, между Милой и девочкой были напряженные отношения, и мир наступил только после гибели сожителя. Яна цеплялась за отца, единственного близкого человек и ревновала его ко всем женщинам. Людмилу, как и всех остальных до этого, она считала временным явлением, и относилась с показным равнодушием, принимая ее старания сблизиться настороженно.
Но Алексей погиб, случайно, нелепо, на рыбалке, куда он поехал с приятелями, внедорожник перевернулся, и укатился с обрыва в реку. Кто не убился при падении, захлебнулся в ледяной воде, и в трех семьях женщины с детьми остались без поддержки.
В отличии от остальных вдов, Людмиле еще предстояло решать судьбу четырнадцатилетней девочки, которая по факту была ей чужой.
- Поедем – решила Люда – первым делом зайдем по адресам, что у него в паспорте, а дальше посмотрим что делать. Поищем детские дома, школы, где он мог учиться, поспрашиваем у людей, что жили поблизости, должен же хоть кто-то знать твою семью.
Билеты Людмила достала чудом на первое января, и рано утром они выехали в сторону города, откуда были родом Алексей с Яной. За окнами поезда бушевала метель, большинство пассажиров мирно посапывая, источали аромат последствий праздника, обстановка не располагала ни к разговорам, ни к еде. Яна тихо плакала на верхней полке, делая вид что спит, Люда смотрела невидящими глазами на вихри снега за окном и жалела себя, такую невезучую. Ее последняя надежда на дружную, любящую семью погибла вместе с Лешей, утонула в ледяной воде, оставив ей одни проблемы. Похороны обошлись недешево, а теперь эта поездка, в которую она ввязалась из жалости, загонит ее в долги по самые уши, и неизвестно, что их ждет в том городе. Найдут ли они кого, и нужна ли им девочка-подросток с непростым характером, переломанная переездами и чередой женщин в жизни отца?
Она знала немного о том, как жили Алексей с Яной до встречи с ней, но и этого хватило чтобы ужаснуться легкомысленности мужчины. Наверное, бродить по стране с ребенком на руках, меняя города и женщин, нравилось самому Алексею, а с мнением маленькой девочки никто не интересовался. Она сперва называла мамой каждую женщину, что появлялась в их жизни, а потом закрылась от них, боясь снова пережить боль потери.
Людмила в ее жизни задержалась надолго, но колючки, которыми обросла Яна, не позволили им сблизиться и почувствовать тепло и любовь друг друга. Девочка сторонилась и огрызалась, а женщина не сумела найти правильные слова, чтобы растопить маленькое, насквозь промерзшее сердце.
- Уважаемые пассажиры, в связи с неблагоприятными, погодными условиями состав задержится в Красноозерске на неопределенное время, на запасном пути. Вы можете посетить здание вокзала, где к вашим услугам кафе и платный душ, предварительное время отправки 22 часа 00 минут.
Приятный голос приносил извинения от имени ЖД, предлагал чай и кофе в ассортименте, опухшая от слез Яна недоуменно выглядывала из-под одеяла, а Люда в уме пересчитала продукты, что взяла в дорогу.
- Ничего страшного, переждем метель, дороги очистят и поедем дальше – сказала женщина, стараясь отогнать неприятную тревогу, нагоняемую завыванием ветра и темнотой за окном – сходи за кипятком, попьем чай с тобой.
Яна молча ушла, прихватив пластмассовые дорожные кружки, и Людмиле показалось что она осталась одна во всем вагоне, стоящем в поле и забытом всеми. Соседи ушли гулять по вокзалу, в надежде найти там что-то вкуснее разводимых кипятком супов и пюре, кто-то спал, не замечая остановку в пути. А она смотрела на мрачную темноту за окном и ее пробирал такой ужас перед снежной пустотой, что на глаза навернулись слезы и затрясся подбородок, как у маленького ребенка.
- Тетя Люда, можно куплю у проводника шоколад?
Яна стояла в проходе с кружками и смотрела на нее отекшими от долгих рыданий глазами, худенькая, утонувшая в большом, по последней моде, балахоне. Несчастный ребенок, у которой нет ни единой ниточки, что привязывало бы ее хоть с кем-то взрослым, и дало надежду на выживание.
- Купи на всё – Людмила сунула ей в руку купюру – посидим, почаевничаем, поговорим о нас с тобой.
Девочка вернулась немного повеселевшая, зажав в кулачке несколько шоколадных батончиков и уселась напротив, схватив кружку с чаем и приготовилась слушать.
- Я хотела сказать, что не брошу тебя никогда – Яна вздрогнула и с недоверием посмотрела на бывшую мачеху – если не найдем никого, постараюсь оставить тебя жить с собой. Не разрешат, буду навещать, брать на выходные домой, исполнится тебе восемнадцать, переедешь жить ко мне насовсем.
- А зачем я вам?
Яна давно не верила словам взрослых, они могли обещать и забыть, поступать так, как им хочется, совсем не думая о тех, кто находится рядом.
- Я же тоже одна, можно сказать сирота – Людмила вздохнула, вспоминая похороны мамы с папой, которые ушли слишком рано, оставив ее одну – у меня нет никого, кроме тебя.
Девочка промолчала, уткнувшись в чашку, и только перед сном, прошептала в ушко, таясь соседей:
- А может тогда мы и не будем никого искать?
- Будем – шепнула ей в ответ женщина – а вдруг там тебя любят и ждут.
Родной город Алексея и Яны оказался большим и красивым, с широкими улицами и зданиями, со сверкающими стеклами, и встретил путников ласково. Разговорчивый таксист быстро объяснил им где и что находится, довез до нужного подъезда и хотел подождать на всякий случай, но Людмила не стала злоупотреблять его добротой. До заселения в квартиру, которую она сняла заранее, оставалось еще два часа, и они прямиком заехали по адресу первой прописки Алеши.
- Спросим и уйдем, ничего страшного – подбадривала себя и девочку женщина, поднимаясь на второй этаж по стертым ступенькам – за спрос денег не берут и морду не бьют.
- А вдруг побьют – испугалась Яна, приняв слова Люды за чистую монету – там же алкаши живут.
- Я вообще понятия не имею, кто там живет – вздохнула женщина – по этому адресу был прописан твой папа когда-то, видимо до того, как попал в детский дом.
На звонок дверь открыл пожилой мужчина, поздоровался, не глядя на них, и крикнул в глубину квартиры:
- Лидуша, это к тебе!
Он ушел, оставив растерянных путников на пороге, а из кухни выглянула седая женщина в фартуке и недоуменно спросила Людмилу:
- А вы чья мама, что-то не узнаю вас – и вытирая руки фартуком продолжила – вы может дни занятий перепутали, сегодня я ни с кем не занимаюсь.
У Людмилы из головы вылетели все фразы, что она заучивала, готовясь к расспросам, а язык словно присох к нёбу и не собирался помогать хозяйке.
- Вот – промычала она, не зная что делать дальше и вытолкнула вперед Яну, надеясь что она сможет хоть что-то сказать – вот, мы ищем.
Увидев девочку, женщина побледнела и стала лихорадочно шарить очки, поднятые на лоб, потом трясущимися руками зачем-то развязала фартук, и попыталась снять его.
- Боже мой – прошептала она, комкая в руке фартук, висящий на шее – это же Яна, она так похожа на мать, одно лицо с Верой.
От падения ее спас муж, он вышел заподозрив неладное и подхватил свою Лидушу на руки, когда жена стала сползать по стене.
- Володя, это Яна, ты только посмотри, как она похожа на нее – Лидуша зачем-то снова и снова повторяла, что девочка с Верой одно лицо, а ее муж обняв ее, сам пытался устоять на ногах от волнения.
- А где Алексей, почему он не заходит – наконец взял себя в руки и посадив жену на стул, Владимир подошел к гостям, неловко попытался приобнять Яну – он так и собирается всю жизнь на нас обижаться?
Настала очередь Людмилы сползать по стене, поэтому ее подхватила девочка, которой объятия чужого дяди не понравились, и она с силой оттолкнула его руку.
- Вы кто – строго спросила она, прижимаясь к мачехе – родители моей мамы?
Кажется, из всех находящихся в квартире в тот момент владела разумом только она, и ее вопрос немного привёл в чувство и остальных.
- Мы родители Алексея, твоего папы – удивились вопросу Яны хозяева квартиры – а вы к кому ехали? И где в конце-концов сам Алеша, почему он вас отправил сюда одних?
Растерянные гости переглянулись и опустили головы, не зная как рассказать вдруг возникшим из небытия родителям правду о сыне, но те догадались сами и Лидуша тихо заплакала.
***
Смотреть на родителей Алексея было страшно, они лежали два дня пластом, пришлось вызывать врача, и узнав новость, приехали старшая дочь и два сына, живущие в том же городе. Все растерянно слушали рассказ о детдомовском детстве младшего, любимого брата, который когда-то обиделся и уехал от них.
За то, что не одобрили его выбор, когда в восемнадцать лет женился на разбитной девчонке из семьи, где не было ни одного трезвого человека. Вера родила ребенка, но не захотела возиться с младенцем, ушла к другому мужчине, с которым подсела на запрещенные вещества, и погибла, быстро потеряв человеческий облик.
- А мы тебе говорили – вздыхали родные, и изо всех сил пытались помочь чем-нибудь, но Алексей раздражался и огрызался, не желая признавать ошибки.
Он метался по жизни, совершая глупости, и снежным комом росла обида на близких, что помогали растить девочку, купили отдельную квартиру для сына. Его раздражало то, что у старших жизнь складывалась лучше, они получили образование и работали, строили планы на будущее, ему одному не везло ни в чем.
Однажды ступив на бестолковую стежку-дорожку, он никак не мог выбраться на ровную, работа его тяготила, девушки все были на подбор развеселые как Вера-изменщица. И он решил кардинально изменить всё, продал тайком квартиру и уехал на другой конец страны, прихватив дочь, которой недавно исполнилось четыре. Зачем забрал ее от родителей, он сам не до конца понимал, наверное хотел доказать, что способен воспитывать ребенка сам, но это оказалось непростым делом. Он мотался по городам, пока были деньги вырученные за квартиру, проедая их со случайными в своей жизни женщинами, а потом прибился к Людмиле. Та была намного старше, со своей квартирой, и Лёша решил не искать добра от добра, притих и жил особо не выпячиваясь.
***
Большой семейный совет собрали, когда родители пришли в себя, и смогли обрадоваться что нашлась внучка, пришли все с семьями и за большим столом уселись человек пятнадцать. Все шумели и говорили о разном, обнимали Яну, а она смотрела на Людмилу, единственного близкого человека среди них. Конечно, девочка понимала, что эти люди любят ее и будут заботиться, но ничего не связывало с ними, ни единого воспоминания, ни хорошего, ни плохого.
С мачехой они ссорились, мирились, вместе рыдали над двойками в дневнике, Яна отказывалась называть ее мамой, хоть и знала, как этого хочется Людмиле. Она купила ей первый лифчик, когда появились груди, первые туфли на каблуке, красивое платье и колготки для дурацкого осеннего бала, где она поцеловалась с Никитой Сычевым. Всё хорошее, что было в ее жизни, связано с ней, скромной и пугливой женщиной, даже дедушку с бабушкой, нашла она.
Яну решила взять к себе старшая сестра Алексея, у нее была дочь того же возраста, девочки подружились и успели вместе сходить в кино и в парк, держась за руки. И когда за столом торжественно объявили о решении сестры, все захлопали обрадованно, что наконец потерянная семь лет назад девочка воссоединится с родной семьей.
- Жить будем в одной комнате, вместе ходить в школу - планировала двоюродная сестра, теребя Яне волосы – правда же, здорово?
- Здорово – печально сказала Яна и вдруг заплакала, вытирая слезы с щек ладошками – но я хочу уехать обратно, с мамой Людой!
За столом настала такая тишина, что стало слышно, как воет ветер в вентиляции, она завывала тихонько, словно тоже плакала, поддерживая девочку.
- Дела…
Вздохнул дедушка Володя, и придержал рукой жену, вскинувшуюся чтобы встать и подбежать к внучке:
- А может лучше маму Люду твою перевезем сюда, будете всегда рядом – мягко сказал он, словно спрашивая у женщины согласия – если она захочет, конечно.
Пятнадцать пар глаз смотрели на Людмилу с надеждой, и она растерялась, будто и не думала о том, как ей будет сложно привыкать к одиночеству, после семи счастливых лет. И не мечтала о том, чтобы переехать в этот большой город, где могла быть частью семьи, и жить рядышком с Яной, к которой привыкла, как к родной.
- Не знаю – призналась она, и заморгала пытаясь прогнать слезы – можно я подумаю, что делать дальше?
- Конечно, подумай – загалдели все и кинулись объяснять, зачем ей нужно обязательно переехать, и какие перспективы ждут молодую, красивую женщину здесь.
Перед сном Яна пришла в комнату к Людмиле с подушкой и легла рядом, уткнувшись лицом в плечо:
- Всегда хотела с тобой спать, но стеснялась проситься – прошептала она и обняла, поглаживая по спине теплой рукой – когда папа не ночевал дома, даже плакала, так хотелось к тебе.
- Вредина ты – Людмила поцеловала девочку в лоб и прижала к себе – и мамой назвала только тогда, когда расставание замаячило.
- Но ты же переедешь сюда со мной – испугалась Яна и крепче прижала к себе маму – мы же с тобой так породнились, так породнились, что нам нельзя врозь.
- Какие слова ты знаешь, оказывается – засмеялась Люда – наверное, бабушка тебя научила такому.
- Нет, дедушка – девочка улыбнулась и тут же тихо всхлипнула – ты же на самом деле, самая моя родная, роднее никого нет.
От автора: кое-что обо мне и обо всем, в Телеграм канале 👇