На часах без десяти двенадцать. Семья в сборе. Шампанское разлито, салаты стоят в ожидании. Пульт скользит по каналам в попытке зацепиться за хоть что-то. Не за глянец, не за нафталин. За праздник. Но, увы, попадаем на «Голубой огонёк». Классика, вроде как. Безопасный вариант для всех поколений. Или мне так казалось.
Через пару минут понимаю: попал. Бабушка смотрит на экран с напряжением. Подростки уходят в TikTok. Я сам чувствую себя предателем, как будто вместо праздника включил сеанс гипноза от людей, которых давно не узнаю.
Первым в лицо бьёт образ Ларисы Долиной. В этот момент становится ясно: организаторы не ошиблись. Они сделали ставку на скандал. Буря вокруг квартиры в Хамовниках, обвинения в мошенничестве всё это ещё не успело осесть. И вот она выходит на сцену. С улыбкой. Без тени смущения.
Я смотрю на неё и не понимаю. Это наглость или оторванность от реальности? Создатели шоу явно считают, что скандал лучший двигатель эфира. Но я не хочу смотреть концерт как продолжение новостной драмы. Я хочу отдыхать. Смеяться. Чувствовать тепло. А не вспоминать, сколько миллионов рублей кто кому должен.
Комментарий в соцсети попадает в точку: «Мошенница на празднике всей страны». Резко? Да. Но в этот вечер у всех что-то сдержанное слетает. Люди не стесняются в формулировках. Потому что в ответ они получают не уважение к зрителю, а циничную манипуляцию эмоциями.
Дальше хуже. На сцену выходит Киркоров. Меня всегда восхищало, как он умеет держать внимание. Но сейчас я вижу не человека, а результат работы бригады пластических хирургов. Губы, скулы, глаза всё застывшее. Как будто он и сам не понимает, в каком году наступил Новый год.
Песни прежние. Движения отрепетированы. Но нет жизни. Нет души. Он улыбается, но улыбка пуста. Он машет рукой, но жест будто механический. Я смотрю и не узнаю в нём того артиста, который зажигал сцену в девяностые. Осталась форма. Содержание стерлось.
А потом появляется Стас Михайлов. И всё падает окончательно. Его зубы светятся так, что приходится убавлять яркость экрана. В семье кто-то шутит про лошадь. Я пытаюсь не засмеяться. Но понимаю не могу. Потому что это уже не концерт. Это театр гротеска. Ирония, которую никто не контролирует.
Попытка воссоздать атмосферу застолья выглядит жалко. Артисты сидят за столиками. Делают вид, что общаются. Улыбаются друг другу. Но всё настолько наигранно, что хочется отвернуться. Их взгляды пустые. Реплики дежурные. Смех натянутый.
Как будто они сами не верят в то, что делают. Как будто каждое «с Новым годом» звучит по разнарядке. Даже ведущие не спасают. Губерниев, который вдруг оказался в роли конферансье, пытается шутить. Но юмор идёт мимо. Не смешно. Не к месту.
Я чувствую, что присутствую не на празднике, а на корпоративе, где никому не хочется быть. Где все пришли, потому что обязаны. Где каждый мечтает поскорее доесть и уйти.
Когда появляется Артур Пирожков, я не знаю, смеяться или выключать телевизор. Его образ это кома юмора. Он пытается быть дерзким. Он делает вид, что эпатирует. Но всё это настолько устарело, что становится больно.
Никто за столом не смеётся. Даже дети. Один подросток говорит вслух: «А это точно не шоу про алкоголь?» И в этом вопросе весь диагноз. Мы ждали волшебства. А получили кабак. Шутки ниже пояса. Песни как фон на свадьбе в сельском клубе. Эстетики ноль. Уважения ещё меньше.
Я не против эпатажа. Но он должен быть остроумным. Не пошлым. Он должен попадать, а не раздражать. Пирожков не попадает. Он проваливается с треском.
Честно были моменты, когда всё-таки становилось тепло. Юрий Антонов. Лев Лещенко. Любэ. Вот они выходили и время будто останавливалось. Бабушка улыбалась. Отец качал головой в такт. Даже я забывал про злость.
Эти артисты не играют. Они просто поют. И в их голосе есть жизнь. Есть прошлое, настоящее. Есть опыт. Есть благодарность публике. Есть настоящее.
А потом Шаман с Лепсом. Песня «Настоящий мужчина» звучит мощно. Это не тот Шаман, который на днях вёл споры с Киркоровым. Это артист, который может держать сцену. В этот момент я чувствую, что вот — оно. Вот ради чего стоит включать концерт. Но увы. Таких моментов единицы.
Комментарии в интернете не врут. Люди пишут, что смотреть это невозможно. Что телевизор становится пыткой. Что «Голубой огонёк» больше не праздник. А наказание.
Да, грубо. Но честно. Зрители устали. От одних и тех же лиц. От пластмассовых эмоций. От лицемерия. От того, что их держат за дураков. Снова и снова показывают одно и то же, надеясь, что кто-то поверит в новизну.
Но люди не верят. Они больше не боятся говорить правду. Они смеются, но уже не вместе с артистами. Они смеются над ними. И это самое страшное для любой сцены.
Несмотря ни на что, праздник состоялся. В небе гремел салют. За окном слышались голоса соседей. В доме пахло мандаринами. Но к «Огоньку» это не имело никакого отношения.
Я смотрел на выключенный экран и думал: всё. Больше никогда. Не хочу в следующем году начинать праздник с фальши. С глянца. С манипуляций. Я хочу живого. Я хочу настоящего.
Телевидение потеряло меня. Не потому, что я злой. А потому, что я больше не верю.
Может, пора признать, что формат умер? Что «Голубой огонёк» больше не греет. Не зажигает. Не радует. Что король голый. Что пришло время закрыть эту лавочку. Или хотя бы перезапустить с нуля.
Я не знаю, что будет через год. Но знаю, чего не будет. Не будет у нас в доме этой картинки с мёртвыми глазами, с замороженными лицами и юмором уровня плинтуса.
Пусть будет YouTube. Пусть будет тишина. Пусть будет музыка, которую мы сами выберем. Но не это. Не ещё один вечер, когда ты вместо праздника получаешь раздражение.
А вы как считаете пора «Огоньку» уйти на пенсию? Или он ещё может зажечь, если им займётся кто-то, кто верит в зрителя?