Я шла по коридору поликлиники с медкартой в руках и думала только о том, как быстрее попасть к терапевту. Горло болело третий день, температура держалась. В очереди просидела полтора часа, еле дождалась. И вот наконец получила свою карту в регистратуре.
Остановилась у окна, решила проверить, все ли записи на месте. Открыла картонную обложку и замерла. Между страницами лежал какой-то документ. Развернула — официальный бланк. Запрос из городского суда. Дата — три недели назад. Читаю текст и не верю своим глазам.
«Прошу предоставить справку о психическом здоровье и дееспособности гражданки Морозовой Ксении Владимировны. Запрос направлен по ходатайству истца Морозова Игоря Сергеевича в рамках бракоразводного процесса».
Руки задрожали. Игорь. Мой муж. Запросил справку о моей дееспособности. Для суда. Для развода.
Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. В голове гудело. Люди проходили мимо, кто-то толкнул локтем, но я даже не пошевелилась. Перечитала документ еще раз. Может, показалось? Нет. Все правильно. Мой паспорт, мой адрес. И подпись Игоря внизу.
Развод. Он подал на развод и даже не сказал мне. И еще требует справку о том, что я психически здорова. Зачем? Чтобы доказать, что я больна? Чтобы забрать детей?
Я сунула запрос обратно в карту, развернулась и пошла к выходу. Про терапевта забыла. Горло пусть болит, сейчас не до этого. Надо срочно домой. Поговорить с Игорем. Выяснить, что происходит.
Всю дорогу до дома тряслась в автобусе, прокручивая в голове последние месяцы. Да, мы ругались. Часто. Игорь стал поздно приходить с работы, я подозревала, что у него кто-то есть. Спрашивала — он отрицал. Говорил, что я сумасшедшая, что мне везде мерещится измена. Может, он и правда так думает? Что я больная?
Ключ в замок вставила дрожащими руками. Дверь открыла — в квартире тихо. Игоря нет. Посмотрела на часы — три дня. Он еще на работе должен быть. Дети в школе. Хорошо. Будет время собраться с мыслями.
Прошла на кухню, поставила чайник. Села за стол и достала запрос. Перечитала в третий раз. Внизу мелким шрифтом написано: «Ответ предоставить в течение тридцати дней». Три недели уже прошло. Значит, скоро справка будет готова. И что в ней напишут? Что я здорова? Или Игорь уже договорился с кем-то, чтобы написали обратное?
Я встала и начала ходить по кухне. Надо звонить ему. Прямо сейчас. Выяснить все.
Набрала номер. Длинные гудки. Наконец ответил.
— Да, Ксюш, что случилось?
Голос спокойный. Обычный. Как будто ничего не происходит.
— Игорь, нам надо поговорить. Ты когда будешь дома?
— Часов в семь. А что?
— Приезжай пораньше. Это важно.
— Ксюш, я не могу. У меня встреча сегодня. Скажи, что случилось, по телефону не можем?
— Нет. Только при встрече.
Он помолчал.
— Хорошо. Постараюсь к шести быть.
Положила трубку. Руки все еще дрожали. Выпила воды, попыталась успокоиться. Что я ему скажу? Как начну разговор?
Села на диван и стала ждать. Время тянулось невыносимо медленно. В половине четвертого пришли дети. Аня, старшая, сразу заметила, что я не в себе.
— Мам, ты чего такая бледная? Заболела?
— Немного горло болит. Пойди уроки делай.
Она посмотрела недоверчиво, но ушла в свою комнату. Максим, младший, ничего не заметил, сразу побежал к компьютеру. Я осталась сидеть на диване, глядя в одну точку.
Ровно в шесть дверь открылась. Игорь вошел, снял куртку.
— Ну что там у тебя? — спросил он, проходя на кухню.
Я молча протянула ему запрос. Он взял, посмотрел. Лицо не изменилось. Ни удивления, ни испуга. Спокойно сложил бумагу и положил на стол.
— Откуда это у тебя?
— В моей медкарте нашла. Сегодня. Игорь, ты подал на развод?
— Да.
Вот так. Просто да. Без объяснений, без оправданий.
— И когда ты собирался мне сказать?
— Собирался. Но ты постоянно на взводе, скандалишь. Решил сначала все оформить, а потом уже разговаривать.
— Сначала оформить? Игорь, это же развод! Мы пятнадцать лет в браке! У нас двое детей! И ты решил сначала все оформить, а потом сказать?
— Ксюш, не кричи. Дети услышат.
— А мне плевать! Пусть слышат! Пусть знают, какой у них отец!
Он поморщился.
— Ты опять истеришь. Видишь? Вот поэтому я и не говорил. Потому что с тобой невозможно нормально разговаривать.
— Невозможно? Игорь, ты требуешь справку о моей дееспособности! Ты считаешь меня сумасшедшей?
— Не считаю. Но мой адвокат сказал, что нужно подстраховаться.
— Подстраховаться? От чего?
— От того, что ты будешь препятствовать разводу. Устраивать сцены. Пытаться манипулировать через детей.
Я уставилась на него. Он говорил это абсолютно серьезно. Спокойно. Как будто обсуждали погоду.
— Ты думаешь, я буду препятствовать разводу?
— Ты сейчас препятствуешь. Кричишь, обвиняешь.
— Я только узнала! Игорь, я нашла этот запрос час назад! Я даже не знала, что ты подал на развод! Конечно, я кричу!
Он вздохнул.
— Ладно. Теперь знаешь. Я хочу развестись. Мы не подходим друг другу. Это очевидно.
— Очевидно? Для кого? Для тебя?
— Для нас обоих. Ксюш, мы только ругаемся последний год. Ты постоянно чем-то недовольна. Постоянно подозреваешь меня во всех грехах. Я устал от этого.
— А ты не давал поводов? Поздние возвращения, постоянные командировки, телефон на пароле?
— У меня работа такая. А телефон на пароле, потому что там рабочая информация. Конфиденциальная.
— Конфиденциальная. Конечно. И у тебя никого нет?
Он помолчал. Слишком долго.
— Есть, — сказал наконец.
Я почувствовала, как внутри все оборвалось. Знала же. Чувствовала. Но когда он произнес это вслух, стало невыносимо больно.
— Кто она?
— Это не важно.
— Для меня важно!
— Коллега по работе. Катя. Мы вместе уже полгода.
Полгода. Он полгода встречался с другой женщиной. И ничего мне не сказал. Просто жил двойной жизнью.
— И что дальше? Ты уйдешь к ней?
— Да. Уже снял квартиру. Переезжаю через неделю.
— Через неделю? Игорь, ты все давно решил. Без меня.
— Я не хотел делать тебе больно раньше времени.
— Раньше времени? А сейчас самое время? Узнать обо всем из медкарты? Из запроса в суд?
Он развел руками.
— Ты не должна была это найти. Запрос должны были положить в закрытый раздел карты. Это ошибка регистратора.
— Ошибка регистратора. Прекрасно. Значит, я должна была узнать о разводе на суде? Когда повестку получу?
— Повестку ты уже должна была получить. Я отправлял заказным письмом месяц назад.
— Я никакой повестки не получала!
— Тогда почта задержала. Или ты не забирала.
Я вспомнила. Действительно, в почтовом ящике лежало уведомление о заказном письме. Я собиралась забрать, но все откладывала. Работа, дети, домашние дела. Не дошла.
— Значит, на почте лежит повестка?
— Наверное. Я свою часть сделал. Отправил.
Он говорил это так обыденно. Как будто отправил счет за коммунальные услуги, а не уведомление о разводе.
— И справка о дееспособности зачем?
— Катя посоветовала. Она юрист. Сказала, что лучше перестраховаться. Вдруг ты начнешь оспаривать развод, ссылаясь на какие-то психические проблемы.
— Катя посоветовала. Твоя любовница посоветовала получить справку о том, что я не сумасшедшая. Замечательно.
— Ксюш, не называй ее так.
— А как мне ее называть? Игорь, она разрушила нашу семью!
— Никто ничего не разрушал. Семья разрушилась сама. Мы не подходим друг другу. Признай это.
Я села за стол. Сил стоять уже не было.
— А дети? Ты думал о детях?
— Конечно, думал. Они останутся с тобой. Я буду платить алименты, навещать по выходным.
— Останутся со мной. А если я захочу, чтобы они остались с тобой?
Он усмехнулся.
— Не захочешь. Ты же мать. Для тебя дети — это все.
— Ты так уверен?
— Да. Поэтому и не беспокоюсь. Оставлю тебе квартиру, буду платить алименты. Ты сможешь растить детей спокойно.
— Какой ты благородный. Оставишь мне квартиру, которую мы вместе покупали. Спасибо большое.
— Квартиру покупали на мои деньги. На мою зарплату.
— А кто готовил, стирал, убирал все эти пятнадцать лет? Кто детей растил? Я тоже вложилась в эту квартиру! Своим трудом!
— Домашний труд не считается. Юридически квартира оформлена на меня.
— Значит, ты ее не отдашь?
— Отдам. Но не потому, что обязан, а потому, что так правильно. Детям нужна крыша над головой.
Я смотрела на него и не узнавала. Это был чужой человек. Холодный, расчетливый. Где тот Игорь, в которого я влюбилась двадцать лет назад? Где тот парень, который дарил мне цветы и читал стихи?
— Ты изменился, — сказала я тихо.
— Люди меняются. Это нормально.
— Ты стал жестоким.
— Я стал реалистом. Ксюш, наш брак давно умер. Мы просто по инерции живем вместе. Зачем продолжать эту пытку?
— Для тебя это пытка?
— Да. И для тебя тоже, только ты не признаешься.
Я хотела возразить, но поняла, что он отчасти прав. Последний год я действительно была несчастна. Постоянные подозрения, ссоры, бессонные ночи. Может, развод и правда лучший выход?
— Хорошо, — сказала я. — Разведемся. Но справку о дееспособности я не дам.
— Почему?
— Потому что это унизительно. Ты хочешь развестись — разводись. Но не пытайся выставить меня сумасшедшей.
Он подумал.
— Ладно. Скажу адвокату, чтобы отозвал запрос. Справка не нужна, если ты не будешь сопротивляться разводу.
— Не буду.
— И не будешь требовать половину моей зарплаты на алименты?
— Сколько положено по закону, столько и будешь платить.
— По закону четверть на двоих детей.
— Вот и будешь платить четверть.
Он кивнул.
— Хорошо. Тогда оформим все цивилизованно. Без скандалов, без судов.
— Без судов? Игорь, ты уже подал в суд. Повестку отправил.
— Я могу забрать заявление. Если мы договоримся мирно, подадим на развод через загс. Проще и быстрее.
— Хорошо.
Он встал.
— Я пойду соберу вещи. Сегодня же уеду. Зачем тянуть?
Я молча кивнула. Он вышел из кухни. Через несколько минут услышала, как открывается шкаф в спальне. Он собирал вещи. Уходил. Прямо сейчас.
Аня вышла из своей комнаты.
— Мам, что происходит? Папа куда-то собирается?
— Да, Анечка. Папа уезжает.
— Насовсем?
Я посмотрела на дочь. Ей четырнадцать. Она все понимает.
— Да. Насовсем. Мы с папой разводимся.
Глаза ее наполнились слезами.
— Из-за чего?
— Не из-за чего. Просто так получилось.
— Это из-за той женщины? Я видела, как он с кем-то переписывался. И улыбался.
— Да. Из-за нее тоже.
Аня обняла меня.
— Мам, не плачь. Мы справимся.
Я и не заметила, что плачу. Вытерла слезы.
— Справимся, конечно. Мы же сильные.
Максим выглянул из своей комнаты.
— А чего папа вещи собирает?
— Папа будет жить отдельно какое-то время.
— Насовсем?
— Да.
Он пожал плечами.
— Ладно. Можно мне тогда его комнату взять? У меня больше места будет.
Вот так просто. Для него это просто перестановка комнат. Не понимает еще, что происходит.
Игорь вышел с большой сумкой.
— Все. Я взял только самое необходимое. Остальное заберу потом.
Дети молча смотрели на него. Он подошел, обнял обоих.
— Я буду приезжать каждую субботу. Вы ко мне тоже можете приходить. Я рядом живу, в соседнем районе.
— Хорошо, пап, — сказала Аня тихо.
Максим кивнул.
Игорь посмотрел на меня.
— Я позвоню завтра. Обсудим детали.
— Хорошо.
Он вышел за дверь. Замок щелкнул. Я стояла посреди коридора с детьми. Мы молчали. Потом Аня снова обняла меня, и я разрыдалась. Реально, в голос. Все напряжение последних часов вырвалось наружу.
— Мам, ну не плачь, — Аня гладила меня по спине. — Он козел. Хорошо, что ушел.
— Аня, не говори так про отца.
— Но это правда. Он бросил нас ради какой-то чужой тетки.
Я вытерла слезы.
— Не бросил. Он будет приезжать, помогать. Просто мы больше не будем жить вместе.
— Это и есть бросил.
Максим дернул меня за рукав.
— Мам, а мне правда можно папину комнату взять?
Я засмеялась сквозь слезы.
— Да, можешь. Переселяйся.
Он радостно побежал собирать вещи. Аня посмотрела на него и покачала головой.
— Маленький еще. Не понимает.
Мы с ней сели на диван. Я обняла дочь.
— Анечка, знаешь, может, это и к лучшему. Мы с папой только ругались последнее время. Теперь будет спокойнее.
— Ты правда так думаешь?
— Не знаю. Но хочу так думать.
Она прижалась ко мне.
— Мам, а ты справишься? Одной с нами двоими?
— Конечно. Я же справлялась до этого. И сейчас справлюсь. Даже лучше, наверное. Не нужно будет готовить на четверых, убирать за всеми. Полегче станет.
— А деньги?
— Папа будет платить алименты. Плюс я работаю. Не богато заживем, но и не бедно.
На следующий день Игорь действительно позвонил. Мы спокойно обсудили все детали. Он заберет запрос из поликлиники, я заберу повестку с почты. Подадим заявление на развод через загс. Через месяц все оформим. Квартиру он оставляет мне и детям. Алименты будет платить четверть зарплаты. Детей забирать по субботам.
Все четко, по-деловому. Никаких эмоций. Как будто обсуждали условия аренды квартиры, а не развод после пятнадцати лет брака.
Прошло три месяца. Мы развелись. Игорь действительно приезжает каждую субботу, забирает детей. Алименты переводит вовремя. Живет со своей Катей. Недавно Аня сказала, что они собираются пожениться. Я пожала плечами. Пусть. Мне уже все равно.
А я впервые за много лет почувствовала себя свободной. Не нужно ждать его с работы, не нужно подозревать, не нужно ругаться. Живу спокойно. Дети привыкли. Максим действительно переселился в большую комнату и счастлив. Аня иногда грустит, но держится молодцом.
Вчера встретила свою подругу Олю. Она спросила, как дела. Я рассказала про развод. Она ахнула.
— Ксюш, как же так? Пятнадцать лет вместе!
— Бывает. Люди меняются.
— А ты не жалеешь?
Я задумалась. Жалею ли?
— Нет. Знаешь, когда я нашла тот запрос в медкарте, думала, что умру от боли. А теперь даже благодарна. Он освободил меня. Я больше не должна быть удобной женой, которая закрывает глаза на измены. Теперь я просто живу. Для себя и для детей.
Оля улыбнулась.
— Молодец. Не все так могут.
Да, не все. Многие женщины терпят годами. Ждут, прощают, надеются. А я решила не ждать. Отпустила и пошла дальше. И знаете что? Мне стало легче дышать.