Четвертый день января тянулся, как густая патока - медленно, липко и приторно. Анастасия лежала на диване, уставившись в потолок. За окном, в хмуром свете зимнего дня, лениво кружились редкие снежинки, будто и им было скучно. Новогодняя мишура на ёлке в углу гостиной уже слегка обвисла, будто устав от праздника. Настя объездила всех родственников, прошлась по дружеским вечеринкам, на площади даже сфотографировалась с местным Дедом Морозом, от которого пахло не хвойным лесом, а слегка перегаром и дешевым одеколоном. А теперь наступила пустота - серая, безвкусная, домашняя.
Из соседней комнаты доносилось мерное пощелкивание клавиатуры и приглушенные взрывы. Витя, её жених, уже третий час подряд громил виртуальные полчища. Они жили вместе уже два года, и это молчаливое погружение каждого в свою раковину было частью их быта, но сегодня оно раздражало особенно остро.
Настя взяла смартфон, лениво листая ленту. И наткнулась на заметку: «4 января - День зимних сладостей! Устройте себе праздник вкуса!» Она усмехнулась. Ну, почему бы и нет? Хуже уже не будет.
Поднявшись с дивана, она прошлась босиком по прохладному ламинату в сторону кухни. Её длинные вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы рассыпались по спине, мешая обзору. Она собрала их в небрежный пучок, закрепив карандашом для волос.
Кухня была её территорией, небольшим светлым царством с видом на соседний спящий сад. Она открыла шкафчик, доставая муку, сахар, банки с цукатами и сухофруктами, купленными ещё осенью на рынке. В памяти всплыл рецепт из старой пожелтевшей тетради её бабушки - советский кекс «столичный», плотный, душистый, с целым праздником начинки внутри. Процесс замешивания теста был медитативным: мягкий шелест просеиваемой муки, мерный стук яиц о край миски, густое жужжание миксера, взбивающего масло с сахаром в пышную светлую массу. Настя погрузилась в это полностью, забыв о скуке. Воздух постепенно наполнялся сладкими запахами ванили, корицы и цитрусовых цукатов.
И вот тесто, утяжелённое изюмом, курагой и яркими кубиками апельсиновых корок, отправилось в разогретую духовку. Она прикрыла дверцу, вытерла руки о фартук и прислонилась к столешнице, наблюдая, как через маленькое окошко духовки темнеет и поднимается будущий кекс.
Через некоторое время по квартире пополз первый, едва уловимый, а потом всё более уверенный и соблазнительный аромат выпечки. Он просочился сквозь щель под дверью, обогнул угол коридора и добрался до Вити.
В кухню он заявился, как сомнамбула, ведомый носом. Витя, высокий, чуть сутуловатый, в растянутой домашней футболке, остановился на пороге, его отрешённое от монитора выражение лица сменилось живым интересом.
- Что это тут у нас пахнет так, будто в сказку попал? - произнёс он, глубоко вдыхая воздух.
- День зимних сладостей, - ответила Настя, не отрываясь от наблюдения за духовкой. - Решила отметить. Скука одолела.
- Ага, я уже думал, что ты тихо с ума сошла от этой тишины. А тут такое, - он подошёл ближе, заглянул через её плечо. - И что же, позволь полюбопытствовать, печётся?
- Кекс. По бабушкиному рецепту. С курагой, изюмом, цукатами.
- Серьёзно? - Витя удивлённо поднял брови. - А я уж думал, это ты печенье купила и разогреваешь для вида. Сама делаешь?
- Сама делаю, - с легкой гордостью в голосе сказала она. - Всё, кроме портвейна, конечно. Его мы просто откупорим.
- Портвейн? - Витя усмехнулся, обняв её за талию. - Настенька, ты меня радуешь. Я тут монстров громил, а тут вдруг - целый пир. Ты бы заранее предупредила, я бы надел что посолиднее, чем вот это, - он потянул край своей футболки.
- А ты и в этом вполне ничего, - улыбнулась Настя, наконец обернувшись к нему. Её голубые глаза, обычно задумчивые, сейчас блестели от удовольствия. - Иди лучше накрой на стол. В гостиной. Придумай что-нибудь праздничное.
- Есть! - Витя шутливо отдал честь и скрылся в коридоре.
Через полчаса кекс, румяный и высокий, остывал на решетке, а стол в гостиной, вопреки ожиданиям, выглядел почти торжественно. Витя зажег свечи, оставшиеся с Нового года, достал два бокала для красного вина и даже постелил на старый журнальный столик темно-синюю салфетку.
После ужина, состоявшего из простой пасты с фаршем и соусом, они устроились на диване. Перед ними на тарелке возвышался солидный кусок кекса, рассыпчатый, с блестками сахарной корочки и нарядными вкраплениями фруктов. Рядом в бокалах темнел густой портвейн.
Витя отломил кусочек, попробовал и замер.
- Ого, - выдохнул он наконец. - Настя, это… это невероятно. Прямо… как в детстве. Только лучше.
- Правда? - она смотрела на него, ловя каждую эмоцию на его лице. Собственное творение всегда оцениваешь критичнее.
- Честное слово. Я и не знал, что ты так можешь. Это ж надо, прятала талант! - Он взял бокал. - Давай выпьем. За День зимних сладостей, который ты спасла от полного провала.
- И за то, чтобы скука больше не заглядывала к нам в гости, - добавила Настя, чокнувшись.
- Ага, или чтобы заглядывала пореже. Иначе ты меня ещё и тортами кормить начнёшь, - пошутил Витя, отпивая портвейна. Напиток был тёплым, сладким и пах ягодами и дубом.
Они сидели в тишине, прислушиваясь к потрескиванию свечей, доедая кекс и чувствуя, как по квартире разливается уют, которого так не хватало весь этот долгий день. За окном уже стемнело, и снегопад усилился, завораживая крупными, плавными хлопьями.
- Знаешь, - сказала Настя, разглядывая узоры на бокале, - а ведь это гораздо лучше, чем любая ёлка. И даже лучше, чем тот Дед Мороз с перегаром.
Витя рассмеялся, обнял её за плечи и притянул к себе.
- Я с тобой полностью согласен. Но с одним условием: если скука всё-таки вернётся - ты сразу печь начинаешь. Договорились?
- Договорились, - улыбнулась Настя, прислонившись головой к его плечу, и задумчиво добавила: - Интересно, что там за праздник завтра?
Рассказы подборка