В марте 2022 года руководство крупной строительной компании в Саратове провело внезапную инвентаризацию складов. Причина была проста: финансовый отчёт показывал странную картину. Компания закупала строительные материалы на миллионы рублей ежемесячно, но объём выполненных работ не соответствовал этим затратам. Куда-то исчезали тонны цемента, кубометры досок, мешки с сухими смесями.
Инвентаризация заняла три дня. Результат шокировал: на складе недоставало товаров на 4,3 миллиона рублей. Цемент, арматура, доски, кирпич, гипсокартон, утеплители — всё, что можно быстро продать. При этом документы показывали, что все эти материалы были списаны как испорченные, повреждённые или использованные на объектах.
Дальнейшее расследование вскрыло схему, которую два года реализовывал заведующий складом Сергей Н. Он списывал качественные материалы под разными предлогами, затем продавал их через знакомых перекупщиков. Деньги делил пополам с посредниками. За два года он заработал около 2 миллионов рублей чистыми. Компания потеряла 4,3 миллиона.
Компания и её склады
Строительная компания «СтройРесурс» работала в Саратове с 2015 года. Специализировалась на возведении малоэтажных жилых домов и коммерческих объектов. В штате около 150 человек: строители, инженеры, прорабы, офисные работники. Средний годовой оборот — 200 миллионов рублей.
У компании было два склада: основной — в промзоне на окраине города, вспомогательный — рядом с одним из крупных строящихся объектов. На основном складе хранились материалы длительного хранения: цемент, кирпич, арматура, доски, металлоконструкции. На вспомогательном — расходники для текущих работ: краски, смеси, крепёж, инструменты.
Заведующим основным складом был Сергей Н., 38 лет. Работал в компании с 2018 года. До этого трудился на других строительных складах, имел опыт, рекомендации. На собеседовании показал себя ответственным, знающим специалистом. Директор компании нанял его без колебаний.
Первые два года Сергей работал добросовестно. Вёл учёт, контролировал приход и расход материалов, следил за порядком. Руководство было довольно. Зарплата составляла 60 тысяч рублей в месяц — неплохо для Саратова, но и не богатство.
Зарождение схемы
В 2020 году у Сергея начались финансовые проблемы. Жена потеряла работу из-за пандемии, двое детей-школьников требовали всё больше расходов, ипотека съедала половину зарплаты. Денег стало катастрофически не хватать. Кредиты брать боялся — понимал, что не вытянет выплаты.
Однажды к нему на склад зашёл знакомый, Алексей, который занимался перепродажей стройматериалов. Увидел стопки цемента, доски, арматуру. Спросил: «Если что лишнее будет — дай знать, куплю по хорошей цене». Сказал это как бы в шутку, но Сергей задумался.
Он знал: на складе всегда есть материалы, которые можно списать без подозрений. Мешки с цементом рвутся, доски трескаются от влажности, кирпич бьётся при разгрузке. Это обычные потери, которые есть на любой стройке. Компания закладывает их в бюджет — примерно 2-3% от закупок. Если немного завысить эти потери, никто не заметит.
Сергей провёл пробную операцию. Взял 20 мешков цемента, оформил их как повреждённые — якобы порвались при разгрузке. Написал акт списания, приложил фотографии нескольких действительно порванных мешков. Директор подписал акт, не проверяя детали — доверял кладовщику.
Те 20 мешков Сергей продал Алексею за 8 тысяч рублей. Себестоимость для компании — 12 тысяч. Алексей купил со скидкой, перепродал дальше за 11 тысяч, заработал 3 тысячи. Сергей получил свои 8 тысяч чистыми — больше десятой части месячной зарплаты за одну операцию.
Это было легко. Слишком легко.
Отработка системы
Осенью 2020 года Сергей начал действовать системно. Он изучил, какие материалы проще всего списывать без подозрений, и разработал несколько стандартных схем.
Схема первая: повреждение при разгрузке. Мешки с цементом, гипсом, сухими смесями якобы рвались при выгрузке из машины. Сергей фотографировал несколько реально порванных мешков, указывал в акте большее количество. Разницу продавал Алексею.
Схема вторая: порча от влажности. Доски, фанера, гипсокартон якобы отсыревали из-за протечки крыши склада. Сергей действительно организовал небольшую протечку в одном углу — оторвал кусок кровли. Когда шёл дождь, вода попадала внутрь, портила часть материалов. Сергей фотографировал повреждённые доски, но в акт списания включал в три-четыре раза больше. Остальное продавал.
Схема третья: использование на объектах. Официально материалы отгружались на стройплощадки. Сергей оформлял накладные, указывал количество, якобы отправленное прорабам. Фактически отправлял меньше, разницу продавал. Прорабы не проверяли точное количество — у них была куча другой работы. Подписывали накладные, доверяя кладовщику.
Схема четвёртая: брак от производителя. Некоторые материалы якобы приходили с завода уже бракованными: арматура с трещинами, кирпич с дефектами, металлоконструкции с неправильной геометрией. Сергей оформлял возврат поставщику, фотографировал реально бракованные образцы, но в документы включал больше. Разницу — продавал.
Все эти схемы работали по одному принципу: небольшое реальное событие (порванный мешок, отсыревшая доска, бракованный кирпич) раздувалось в документах до крупной потери. Фотографии были настоящие, акты правильно оформлены, объяснения логичны. Директор подписывал не глядя — доверял опытному кладовщику.
Масштабирование
К началу 2021 года Сергей почувствовал уверенность. Схема работала полгода без проблем. Он зарабатывал дополнительно 50-80 тысяч рублей в месяц — больше основной зарплаты. Финансовые проблемы исчезли. Появились деньги на ремонт квартиры, новую машину, отдых на море.
Он решил увеличить обороты. Теперь списывал материалы не раз в две недели, а еженедельно. Объёмы выросли: вместо 20 мешков цемента — 50, вместо 10 досок — 30, вместо 100 кирпичей — 300. Алексей справлялся с реализацией — у него были налаженные каналы сбыта.
Сергей расширил ассортимент. Начал продавать не только основные материалы, но и дорогие позиции: утеплители, гипсокартон, металлопрофиль, керамическую плитку. Эти товары стоили дороже, приносили больше прибыли. Один рулон утеплителя — 3 тысячи рублей, один лист металлопрофиля — 1,5 тысячи. Продавая по 20-30 единиц в неделю, можно было зарабатывать до 100 тысяч рублей.
К середине 2021 года Сергей выходил на ежемесячный доход 100-150 тысяч рублей от продажи ворованных материалов. Это в два раза больше официальной зарплаты. Он привык к этим деньгам, стал тратить увереннее: купил жене новую машину, детям — дорогие гаджеты, себе — брендовую одежду.
Но чем больше он воровал, тем сложнее становилось скрывать следы.
Первые подозрения
Весной 2021 года главный инженер компании обратил внимание на странность. На одном из объектов закончился цемент раньше, чем планировалось. Прораб запросил дополнительную партию. Инженер поднял документы: по накладным, цемента должно было хватить ещё на две недели. Куда делась разница?
Прораб объяснил: возможно, неправильно рассчитали расход, или часть ушла на непредвиденные работы. Инженер согласился — такое случается. Но записал этот случай в памяти.
Летом повторилась похожая ситуация с досками. По документам на объект отгрузили 15 кубометров, но прораб утверждал, что получил только 12. Разница в 3 кубометра — это около 150 тысяч рублей. Инженер начал копать глубже.
Он проверил накладные за последние полгода. Обнаружил десятки случаев, когда фактическое количество материалов на объектах было меньше, чем указано в документах. Не критично по каждому отдельному случаю — 5-10% расхождения можно списать на погрешности, неточности, человеческий фактор. Но когда таких случаев десятки, а расхождения всегда в одну сторону, это выглядит подозрительно.
Инженер доложил директору. Тот распорядился провести частичную проверку одного из складов. Приехали, пересчитали цемент, доски, кирпич. Обнаружили расхождения: по документам должно быть на 300 тысяч рублей больше материалов, чем есть фактически.
Сергея вызвали на объяснение. Он не растерялся. Сказал: возможно, ошибки в учёте, накладывались старые акты списания, которые не учли в последней ревизии. Показал документы за прошлые месяцы, акты на списание по разным причинам. Всё выглядело правдоподобно. Директор поверил. Сергея предупредили: быть внимательнее с учётом.
Сергей испугался. Понял: если продолжать в том же темпе, рано или поздно его поймают. Решил снизить обороты, действовать осторожнее. Два месяца почти не воровал, оформлял только минимальные списания.
Но к осени финансовое давление вернулось. Он привык жить на 200 тысяч в месяц. Вернуться к 60 тысячам было психологически невозможно. Сергей возобновил схему, но более аккуратно: меньшие объёмы, реже операции, тщательнее документы.
Разоблачение
К началу 2022 года финансовый отдел компании забил тревогу. Себестоимость строительства выросла на 15% по сравнению с прошлым годом, хотя цены на материалы поднялись только на 7-8%. Куда уходит разница?
Директор заказал полный аудит. Наняли независимую компанию, которая проверила закупки, склады, объекты. Аудиторы работали месяц. Подняли все документы за два года, сверили закупки с фактическим расходом, опросили прорабов, проверили накладные.
Картина сложилась угрожающая. За два года компания списала материалов на 6,8 миллиона рублей по разным причинам: порча, брак, повреждения, непредвиденный расход. Аудиторы проверили обоснованность этих списаний. Выяснилось: около 2,5 миллиона можно считать реальными потерями, ещё 4,3 миллиона — сомнительные или явно фиктивные.
Аудиторы нашли закономерность: 80% сомнительных списаний проходили через основной склад, которым заведовал Сергей. Они проверили его акты детально. Обнаружили повторяющиеся фразы, одинаковые фотографии повреждений, приложенные к разным актам, завышенные объёмы по сравнению с реальными возможностями склада.
Например, в одном акте Сергей списал 80 мешков цемента как порванные при разгрузке. Аудиторы подсчитали: чтобы порвать 80 мешков, нужно крайне небрежно разгружать машину. Но у компании работают опытные грузчики, такого количества брака быть не должно. К тому же, фотографии к акту показывали только 5-6 порванных мешков.
В другом акте Сергей списал 50 досок как отсыревшие. Аудиторы проверили: в тот месяц дождей почти не было, крыша склада была отремонтирована за два месяца до этого. Откуда влага?
Третий акт: 200 кирпичей списаны как битые при транспортировке. Аудиторы связались с транспортной компанией, которая доставляла кирпич. Водитель подтвердил: при разгрузке разбилось максимум 20 кирпичей, не больше. Откуда 200?
Аудиторы передали материалы директору. Тот вызвал Сергея.
Конфронтация
В марте 2022 года Сергея вызвали в кабинет директора. Там сидели руководитель компании, главный бухгалтер, юрист и двое аудиторов. На столе лежала папка с распечатками: акты списания, фотографии, расчёты, сравнительные таблицы.
Директор сразу перешёл к делу: «За два года ты списал материалов на 4,3 миллиона рублей сверх реальных потерь. Куда они делись?»
Сергей попытался оправдываться. Говорил: возможно, ошибки в учёте, возможно, прорабы брали больше, чем нужно, возможно, поставщики обманывали. Но аудиторы возразили: они проверили всё. Ошибки исключены. Материалы пропали именно на складе, под ответственностью Сергея.
Директор показал фотографии из актов списания. Спросил: почему одна и та же фотография порванного мешка приложена к трём разным актам? Сергей не нашёл ответа.
Показал акт на 80 порванных мешков. Спросил: как такое возможно при нормальной разгрузке? Сергей молчал.
Директор дал последний шанс: «Если признаешься, объяснишь, куда делись материалы, поможешь вернуть хотя бы часть — пойдём на мировую. Не признаешься — передадим в полицию, заведут уголовное дело».
Сергей сломался через час. Признал всё. Рассказал о схеме: как списывал материалы, как продавал через Алексея, как делил деньги. Назвал приблизительные объёмы, суммы, сроки. Объяснил, что делал это из-за финансовых проблем, что не хотел навредить компании серьёзно, просто хотел немного подзаработать.
Директор спросил: сколько заработал? Сергей ответил: около 2 миллионов за два года. Директор потребовал: верни хотя бы половину, иначе полиция. Сергей согласился.
Но вернуть было нечего. Все деньги потрачены: машина жене, ремонт квартиры, отдых, одежда, гаджеты детям. Накоплений нет, имущества на 1 миллион тоже нет. Максимум, что он мог вернуть — 300 тысяч, продав свою старую машину.
Компания не пошла на мировую. Обратились в полицию.
Уголовное дело
В апреле 2022 года возбудили уголовное дело по статье «Растрата». Сергея вызвали на допрос. Он повторил признательные показания, рассказал схему детально, назвал посредника Алексея.
Следователи задержали Алексея. Тот тоже признался: да, покупал материалы у Сергея, знал, что ворованные, перепродавал дальше. За два года заработал около миллиона рублей. Тоже всё потратил, вернуть нечего.
Компания предоставила полный пакет документов: акты списания, фотографии, накладные, расчёты аудиторов. Эксперты подтвердили: материалов на 4,3 миллиона рублей пропало со склада под ответственностью Сергея. Из них около 2 миллионов ушло ему, остальное — посреднику и его перекупщикам.
Защита пыталась смягчить обвинение. Адвокат Сергея утверждал: он не хотел разрушить компанию, действовал из-за финансового отчаяния, семья была на грани бедности. Просил условный срок, ссылаясь на двоих малолетних детей.
Прокуратура возразила: два года систематического воровства, 4,3 миллиона ущерба, продуманная схема — это не спонтанное преступление от отчаяния, это система. Сергей обдумывал каждый шаг, маскировал следы, врал руководству.
Суд начался в сентябре 2022 года. Длился два месяца. Сергей признал вину полностью, раскаялся, просил прощения у компании. Но ущерб был слишком велик.
Приговор
В ноябре 2022 года суд вынес решение. Сергей Н. признан виновным в растрате в особо крупном размере. Приговор: три года лишения свободы в колонии общего режима, штраф 200 тысяч рублей, обязательство возместить ущерб 4,3 миллиона рублей компании.
Суд учёл смягчающие обстоятельства: признание вины, раскаяние, наличие малолетних детей. Но учёл и отягчающие: систематичность, крупный ущерб, обман доверия работодателя.
Алексей получил два года условно и штраф 300 тысяч рублей. Его роль была второстепенной — он не организовывал хищение, только помогал сбывать. Согласился на сделку со следствием, дал показания против Сергея.
Сергея этапировали в колонию в декабре 2022 года. Жена подала на развод через месяц. Не смогла пережить позор, не хотела ждать три года. Детей оставила себе, Сергею запретила общаться. Имущество арестовали: машину жены продали за 800 тысяч, квартиру — за 2,5 миллиона. Из этих денег погасили штраф, часть ущерба компании. Осталось долга ещё 1,2 миллиона, которые Сергей должен выплачивать после освобождения.
Последствия для компании
Строительная компания потеряла 4,3 миллиона рублей материалов. Вернуть удалось только 3 миллиона с продажи имущества Сергея и Алексея. Чистый убыток — 1,3 миллиона.
Но это только прямые потери. Косвенные были больше. Когда вскрылось хищение, началась проверка всех складов, всех кладовщиков, всех процедур учёта. Работа встала на месяц. Сроки сдачи объектов сорвались, клиенты наложили штрафы. Компания потеряла ещё около 2 миллионов рублей упущенной прибыли.
Руководство полностью пересмотрело систему контроля складов. Ввели обязательные еженедельные инвентаризации. Любое списание материалов больше 50 тысяч рублей теперь требует осмотра комиссии из трёх человек и фотофиксации с разных углов. Все акты проверяются главным инженером лично.
Установили камеры видеонаблюдения на всех складах, которые записывают разгрузку, отгрузку, перемещения. Архив хранится год. Внедрили электронную систему учёта, которая сверяет закупки с фактическим расходом автоматически и сигнализирует о расхождениях больше 3%.
Наняли нового кладовщика с рекомендациями и проверенной репутацией. Зарплату подняли до 80 тысяч рублей, чтобы снизить соблазн воровать.
Эти меры стоили компании ещё 1,5 миллиона на внедрение и 300 тысяч ежегодно на поддержку. Но руководство решило: лучше потратить на контроль, чем снова потерять миллионы из-за одного недобросовестного сотрудника.
Цена жадности
Сергей отбывает срок в колонии в Саратовской области. Работает на производстве, зарабатывает 12 тысяч рублей в месяц, половина идёт на погашение долга компании. При таких темпах выплачивать 1,2 миллиона он будет 200 лет.
Жена развелась, детей не привозит на свидания. Сергей написал несколько писем, просил прощения, объяснял, что делал всё ради семьи. Жена не ответила.
Освобождение планируется в конце 2025 года. Сергею будет 41 год. Судимость за растрату закроет дорогу в большинство компаний. Кто наймёт на склад человека, укравшего миллионы у прошлого работодателя? Перспективы туманные.
Он жалеет о содеянном. Говорит: если бы знал, чем закончится, никогда не начал бы. Первые 8 тысяч рублей за 20 мешков цемента казались безобидными. Подумал: один раз, чтобы закрыть срочные долги, больше не буду. Но одного раза переросло в систему. Жадность притупила страх. Лёгкие деньги затянули.
Теперь два миллиона заработка превратились в три года колонии, разрушенную семью, долг на всю жизнь и клеймо вора.
История Сергея — урок о том, что краткосрочная выгода уничтожает долгосрочную жизнь. Два года он чувствовал себя успешным: деньги, машина жене, ремонт, отдых на море. Но всё это было построено на воровстве. Когда правда вскрылась, рухнуло всё: работа, семья, свобода, будущее.
4,3 миллиона рублей украденных материалов за два года превратились в три года тюрьмы, миллион долга и разрушенную жизнь.