Глава 38
Утро после ночи наступило слишком быстро. Марьяна проснулась с ощущением хрупкого мира внутри, как после долгой болезни. На кухне её ждала Полина, уже одетая в школу, с двумя чашками кофе.
— На, — протянула она одну маме. — Ты выглядишь так, будто наконец-то поспала. Нормально, в общем.
— Спасибо, — Марьяна взяла чашку, пряча улыбку. — А вы?
— Мы в порядке. Сережа даже снова заговорил. Сказал, что если скала выдержал, то и нам паниковать нечего. — Полина пристально посмотрела на мать. — Он тут был ночью. Долго?
Это было не обвинение. Констатация факта.
— Да. Мы… обсуждали ситуацию.
— Гм. Обсуждали, — дочь хмыкнула, но в её глазах читалось понимание. — Ну, ладно. Только, мам… осторожнее. Не с ним. С собой. Ты же сама говорила — скала, она может и упасть.
Марьяна кивнула, тронутая этой не по годам мудрой заботой. В садике Алиса, прощаясь, шепнула ей на ухо:
— Мамочка, а скале передай, что я нарисовала ему медаль. За защиту.
В офисе атмосфера была иной — не панической, но сосредоточенной. Александр доложил, что из прокуратуры пришли запросы, но выглядят они формально. Николай Петрович позвонил, сообщил, что «наверху» ситуацию взяли на контроль, и «эти шавки теперь поскулят, но кусать не рискнут». Казалось, худшее позади.
Но Цаца в Марьяне не позволяла расслабляться. Она вызвала к себе главного инженера проекта и потребовала детальный план по тотальной проверке всех объектов «Орлова и Партнеров» на предмет возможного саботажа. Не доверяя никому, она лично назначила комиссию из старых, проверенных людей Николая Петровича и пары технических специалистов, которых прислал Артем.
Его самого она не видела весь день. Он был на совещаниях в «СтальГраде» — укреплял тылы, давил на недоброжелателей в совете, используя факт саботажа как доказательство того, что противники готовы на всё. Максим Петров пару раз звонил, передавая распоряжения и уточняя детали. В его голосе сквозило новое, почтительное отношение. Он видел, как Марьяна держалась в кризис, и это изменило его восприятие к ней.
Ближе к вечеру пришло сообщение от Артема: «Вечер свободен? Нужно обсудить кое-что важное. Не по работе. Встретимся в том кафе у реки?».
«Не по работе». Эти слова заставили сердце ёкнуть. Она согласилась.
Кафе было уютным, немноголюдным. Артем уже ждал её у столика у окна. Он встал, когда она подошла. На нём был тёмный свитер вместо пиджака, и он казался… моложе. Или просто менее защищённым.
— Как день? — спросил он, когда они заказали.
— Напряжённый. Но под контролем. А у тебя?
— Битва за умы и голоса. Пока побеждаем. Виктор Сергеевич из-за границы прислал письмо с поддержкой проекта. Лицемерная сволочь, но это сигнал капитуляции.
Они помолчали, наблюдая, как за окном зажигаются огни.
— Я не об этом хотел говорить, — наконец начал он, вертя бокал с водой. — Вчера… я сказал тебе то, что не говорил никому. И ты ответила. И теперь мне нужно понять, что происходит дальше.
Он смотрел не на неё, а на свои руки, словно ища на них ответы.
— У меня нет опыта в этом, Марьяна. Всю жизнь я строил стены. Отгораживался. Чтобы не было больно. Чтобы не отвлекало. А теперь эти руины… они вдруг стали дороже всех моих небоскрёбов. И я не знаю, как с этим быть.
Он поднял на неё глаза. В них была та же неумелая честность, что и вчера на кухне.
— Я хочу быть с тобой. И с твоими детьми. Не как гость. Не как союзник по средам и пятницам. Но я не знаю как. Я не умею… быть частью семьи. Моя модель — это переговоры, стратегия, контроль. А семья… там всё иначе.
Марьяна слушала, чувствуя, как в груди разливается тепло и тревога одновременно. Он предлагал ей не роман. Он предлагал попытку. Сложную, рискованную, с непредсказуемым результатом.
— Ты уже часть этой семьи, Артем, — тихо сказала она. — Для детей ты — скала. Для меня… — она запнулась, подбирая слова, — для меня ты — тот, кто увидел не просто вдову Орлова, а человека. Кто не побоялся показать свою уязвимость. Кто готов сжечь мосты. Этого… этого достаточно для начала.
— А как начать? — спросил он, и в его голосе прозвучала почти детская растерянность.
— Начать с малого. Приходи в воскресенье. Не на деловой ужин. Просто… в гости. Поможешь Сереже собрать тот конструктор, который ты привёз. Послушаешь, как Алиса рассказывает про единорогов. Подискутируешь с Полиной о смысле жизни. А потом… посмотрим.
Он улыбнулся. Не той своей привычной, холодной или насмешливой улыбкой. А простой, немного смущённой.
— Звучит страшнее, чем любой совет директоров.
— И в тысячу раз важнее, — закончила она.
Они договорились о воскресении. Когда он проводил её до машины, его рука ненадолго коснулась её талии — осторожно, почти нерешительно. Это было ново. И от этого прикосновения по спине побежали мурашки.
Дома, укладывая Алису, девочка спросила:
— Мама, а этот наш… Артем. Он будет к нам приходить теперь чаще?
— Да, солнышко. Если захочешь.
— Я нарисую ему ещё одну медаль. За смелость приходить в гости.
Полина, заглянув в комнату, прокомментировала:
— Смелость — да. Главное, чтобы не скучал. У нас тут, знаешь ли, не тихий час.
Марьяна легла спать с лёгкостью на душе, которой не знала давно. Впереди было воскресенье. Первое испытание не на деловом, а на домашнем фронте. И новая, скрытая угроза того, кто устроил саботаж и явно не собирался сдаваться. Но сейчас, в тишине ночи, она позволяла себе думать не об угрозах, а о том, как завтра будет светить солнце. И как впервые за много лет у этого завтра появилось лицо — суровое, незнакомое с семейными устоями, но бесконечно дорогое. Путь предстоял сложный. Но он был их путь. И они пройдут его вместе.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))