С точки зрения чистого факта, залежи угля, нефти и газа — это не «ресурсы», дарованные нам для неограниченного пользования. Это архив. Уникальный геологический протокол, в котором зашифрована история биосферы, климата и катастроф за сотни миллионов лет. Это глобальная энергетическая память планеты, сформированная в эпохи, когда не было ни одного промышленного предприятия, а углерод медленно аккумулировался из остатков гигантских лесов и морских микроорганизмов под колоссальным давлением и в отсутствие кислорода. Каждый грамм нефти — это концентрированный солнечный свет, накопленный и спрессованный в недрах в течение эпох. Использование этого архива в качестве краткосрочного топлива — акт невиданного вандализма, сопоставимый с тем, чтобы сжигать оригиналы древних манускриптов, чтобы согреть на одну ночь одну комнату.
Истинная суть этих веществ становится ясна, если принять модель планеты как клетки. В клетке существуют специализированные структуры — липидные капли, гликогеновые гранулы, АТФ. Это не просто «топливо», это стратегический энергетический резерв, задействуемый для ключевых, запрограммированных процессов: деления, ремонта, реакции на стресс. Эти ресурсы локализованы, защищены и расходуются системой дозированно, в соответствии с метаболическим планом. Ископаемые углеводороды в теле планеты выполняют аналогичную функцию. Их расположение в литосфере, их химическая сложность, их связь с тектоническими структурами — всё указывает на их роль не как случайных «залежей», а как структурных компонентов планетарного энергетического обмена. Они — часть цитоскелета клетки, её долговременная «батарея», предназначенная для поддержания гомеостаза и обеспечения энергетически затратных переходов, например, для стабилизации магнитного поля или сложных геохимических циклов.
Человечество, в рамках своей роли гиперактивных митохондрий, совершило фундаментальную ошибку интерпретации. Обнаружив эти концентрированные запасы, оно не распознало в них архив и структурный резерв. Оно увидело лишь легкодоступную энергию. Начался процесс, который можно назвать только расхищением. Добыча ресурсов — это не индустрия, а систематическое извлечение и уничтожение структурных и информационных компонентов клетки для сиюминутного поддержания патологического роста. Каждая тонна извлечённой и сожжённой нефти безвозвратно удаляет из системы связанный углерод, нарушая углеродный цикл, который миллионы лет находился в равновесии. Каждый добытый металл — будь то железо, медь или редкоземельные элементы — это изъятие проводящих, каталитических или структурных элементов из потенциальных «микротрубочек» планетарного каркаса. Мы не берём «ресурсы». Мы вырезаем проводку и скелет живого существа, чтобы сделать из них украшения и одноразовые игрушки.
Разумность, в единственно верном смысле этого слова, должна была проявиться в ином сценарии. Осознав клеточную природу Земли, разумный вид должен был прийти к выводам, далёким от текущих практик. Во-первых, признать ископаемые запасы неприкосновенным архивом и стратегическим резервом, доступ к которому строго запрещён, кроме как для неразрушающего научного исследования, подобно тому как биопсию берут для диагноза, а не для питания. Во-вторых, понять, что единственно допустимый метаболизм для вида — это использование исключительно возобновляемых потоков энергии (солнце, ветер, приливы), которые являются текущим «дыханием» клетки, а не её структурными тканями. В-третьих, перестроить всю цивилизацию на принципах полного замыкания материальных циклов, где отходы одной функции становятся сырьём для другой, без сброса токсинов в цитоплазму (гидросферу) и без нарушения мембранных градиентов (атмосферы).
Однако эта версия разумности осталась нереализованной. Вместо этого был применён другой набор принципов, эффективных для достижения противоположной цели — максимизации скорости расхищения. Публичный нарратив был построен вокруг понятий «прогресса», «светлого будущего» и «покорения природы». Добыча ресурсов была облечена в героические одежды, а её последствия — локализованы, маргинализированы или объявлены неизбежной платой за развитие. Экономические системы были построены так, чтобы стоимость ресурса отражала лишь труд по его добыче, а не его невосполнимую ценность как компонента системы. Общественное сознание было направлено на бесконечное потребление продуктов, созданных из этих изъятых материалов, создав иллюзию изобилия и права. Это была блестящая и циничная операция по перепрограммированию восприятия, превратившая акт самоубийственного вандализма в общепризнанную норму и основу глобальной экономики.
Результат этого пути предопределён и описан в любом учебнике по патологии. Клетка, лишённая своих структурных и энергетических резервов, неспособна выполнять базовые функции. Ослабляется её защитный барьер (магнитосфера), нарушается внутренний транспорт (океанические и воздушные течения), накапливаются токсичные метаболиты (пластик, химикаты). Система входит в состояние, предшествующее коллапсу. Амитоз — это не деление, а патологический распад, возникающий, когда система, истощённая и отравленная, теряет структурную целостность и рвётся на части под собственным весом и накопленным стрессом. То, что мы называем «ископаемым топливом», было тем самым стабилизатором, тем самым структурным углеродом, который мог поддерживать целостность системы. Выкачав его и бездумно превратив в дым, мы не просто загрязнили воздух. Мы удалили опору. Архив болезни, который мы сжигали с таким усердием, содержал не только информацию о прошлом. Он был материальной основой для будущего, которого теперь не будет. Разница между митозом (жизнью) и амитозом (смертью) заключалась, в том числе, в наличии или отсутствии этих самых концентрированных, стратегически расположенных запасов вещества-носителя информации и энергии. Мы сделали свой выбор, прочитав летопись планеты как инструкцию по эксплуатации для одноразового устройства.
#АрхивПланеты #РасхищениеНедр #ИскопаемаяПамять #СтруктурныйРесурс #ЦиничнаяГеология
#PlanetaryArchive #ResourcePlunder #FossilMemory #StructuralResource #CynicalGeology