«Заринск: переход через бездну. 1990-е»
Город Заринск шагнул в последнее десятилетие XX века юным, полным сил, едва отметившим своё первое десятилетие. Его прямые, как стрелы, улицы, новенькие девятиэтажки и гулкий от эха строек проспект Строителей дышали оптимизмом и советской мечтой о светлом будущем. Средний возраст горожанина не достигал и тридцати лет. Город был плотью от плоти промышленного гиганта у своих ворот — Алтайского коксохимического завода (АКХЗ), давшего ему жизнь, имя и стабильный ритм в 1979 году. Но ритм большой страны, входившей в полосу тектонических сдвигов, внезапно сбился, и Заринску предстоял мучительный переход через бездну перемен.
Сначала это был лишь далекий, почти абстрактный гул из телевизоров, вещавший о ваучерах, шоковой терапии и финансовых пирамидах. Но очень скоро гул обернулся зловещей тишиной на стройках и тягостными сомнениями в цехах градообразующего предприятия. Удар пришёлся прямо в сердце. В 1992 году, в разгар общероссийской приватизации, АКХЗ стал акционерным обществом «Алтай-Кокс». Слово «ваучер» витало в воздухе, пропитанном запахом угля и раскалённого кокса. Люди, чьими руками были запущены мощные коксовые батареи, теперь стояли в растерянности у проходной. Зарплаты задерживались на месяцы, а иногда выдавались теми самыми «волшебными бумажками», которые многие, не веря в будущее предприятие, спешно продавали скупщикам за бесценок. Целью реформ было создать класс собственников, но на практике активы часто концентрировались в руках узкого круга лиц. Фундаментальное чувство уверенности в завтрашнем дне, краеугольный камень психики строителей «города будущего», дало глубокую трещину.
«Это было время всеобщей растерянности, — вспоминал один из депутатов тех лет. — Исчез привычный уклад. Месяцами не было заработной платы. Все вместе рождало животный страх за детей, за завтрашний день».
Жизнь раскололась на «до» и «после». Вчерашние инженеры и молодые рабочие, приехавшие когда-то по комсомольской путёвке на грандиозную стройку, теперь толпились в только что созданной городской службе занятости. На волне всеобщей неразберихи, как и по всей России, в Заринске расцвели мошенничества всех мастей — от уличных «наперсточников» и обмена «кукол» (пачек, где лишь верхние купюры были настоящими) до попыток создания местных финансовых «мыльных пузырей». Женщины, привыкшие к стабильным ценам в государственном магазине «Восход», с опаской заходили в первые коммерческие ларьки, где пахло дешёвым турецким трикотажем, польской косметикой и духом непредсказуемого риска.
С появлением первых частных предпринимателей в город, как тень, пришёл рэкет. Сферы, где крутились наличные деньги — кафе, ларьки, мелкие цеха — неизбежно становились мишенью для «братвы», предлагавших «крышу» за регулярную дань. Жестокие криминальные войны за передел собственности, бушевавшие в столицах и миллионниках, здесь отзывались эхом леденящих сводок новостей, формируя общую атмосферу уязвимости и тревоги.
Но город, даже находясь на краю этой бездны, инстинктивно искал силы жить. Столовые завода, построенные на 2300 мест, уже не ломились от народа, но в 1997 году в Заринске открылась первая платная школа «Бригантина» — островок новых, пусть и оплачиваемых, образовательных надежд. В том же году народный театр «Азарт» поставил премьерный спектакль «Солдатская вдова». Искусство становилось отдушиной, способом сохранить душу и человечность. Инфраструктура, заложенная в советские годы — стадион «Юность», профилакторий «Бодрость» — работала на износ, помогая людям держаться.
Острова и якоря в бушующем море
Энергия молодого города, прежде направленная на возведение гигантских цехов, в новых условиях искала иные русла, особенно для подрастающего поколения. В эпоху, когда большие государственные идеи потерпели крах, маленькие, локальные островки стабильности и тепла становились спасением. Такими спасительными «островами детства» для тысяч заринских ребят стали подростковые клубы по месту жительства.
Особой любовью пользовался клуб «Прометей». Его название, означающее «предвидящий», было словно наказом. И этот наказ с честью выполняла его душа — Павлина Васильевна Фарфудинова. В её лице соединялись строгий наставник, понимающий друг и мудрая бабушка. «Прометей» был пространством безусловного доверия: здесь не только учились выжигать по дереву или мастерить, но и просто пережидали домашние бури, получали тихий совет. Запах клея, стружки и гул ребячьих голосов рождали чувство принадлежности к своему двору, своей улице — той самой малой родине, которая казалась надёжнее большой.
«Прометей» был не одинок. По всему городу, в цоколях «девятиэтажек» или скромных пристройках, теплились такие же очаги: «Ровесник», «Факел», «Чайка». К началу 2000-х в 30 таких клубных формированиях находили пристанище почти 800 подростков. Это был тихий, повседневный гражданский подвиг педагогов, которые за скромную, задерживаемую зарплату продолжали кропотливо строить будущее города — человека за человеком.
Параллельно с этими «островами» детства в городе начал вырастать новый, духовный якорь. В январе 1995 года состоялось освящение Свято-Вознесенской церкви, строительство которой стало поистине народным делом. Её купола, потянувшиеся к небу, были не вызовом прошлому, а просьбой о надежде и спасении для людей, потерявших идеологический компас в бурном житейском море.
Но главное, что выковывалось в те годы — не здания, а характер. Заринск, рождённый в огне домен, проходил суровую закалку в леденящем холоде экономических бурь. Он учился выживать вопреки. Открывались новые магазины, работали школы и больницы, городская жизнь пульсировала, пусть и аритмично. Город, стиснув зубы, доказывал, что он — больше, чем просто «спутник завода». Апофеозом этой негромкой, упрямой стойкости стало признание Заринска в 2005 году лучшим средним городом России и получение президентской премии «Золотой рубль». Это была победа не над кем-то, а над обстоятельствами.
Осмыслить эту сложную эпоху пытались и городские СМИ, сами бывшие зеркалом перемен. Старейшая газета «Знамя Ильича», сменившая название на «Заринский вестник», оставалась летописью района. Газета «Новое время» говорила о жизни завода и горожан. Именно в середине 1990-х, на пике перелома, по заказу администрации был создан важный исторический документ — документальный фильм о Заринске и районе оператора и документалиста Петра Фарфудинова (1996-98 гг.), пытавшийся зафиксировать состояние города в тот самый момент перехода.
К концу десятилетия туман над бездной начал понемногу рассеиваться. Вхождение «Алтай-Кокса» в состав мощного холдинга НЛМК и модернизация производства давали осторожную надежду на стабильность.
Девяностые для Заринска не были временем героического созидания. Это было время суровой, будничной, часто невидимой стойкости. Время, когда город, балансируя на краю, бережно хранил и передавал из рук в руки крохотное, но живое пламя — в клубах, подобных «Прометею», в новых храмах, в строчках местных газет и в повседневном, негромком труде своих жителей. И это пламя, этот внутренний огонь, ему удалось сберечь. Именно он и стал тем самым мостом, тем самым хрупким, но прочным настилом, по которому Заринск, собрав всю свою волю, совершил свой трудный переход через бездну — из эпохи советской мечты в новую, непредсказуемую, но свою реальность.
Сегодня город живёт и процветает….
