Разбавим наши новогодние каникулы очередной историей из жизни гв. прапорщика Кантемирова и объясним на живых примерах рейтинг советских прапорщиков дрезденского гарнизона Группы Советских войск в Германии (ГСВГ):
Если взять, например, прапорщика Тоцкого, начальника вещевого склада мотострелкового полка, то сразу станет понятно, что советский военнослужащий стал величиной полкового масштаба исключительно благодаря своему складу…
Или, например, прапорщик Кантемиров, начальник войскового стрельбища Боксдорф, был вначале службы величиной полкового масштаба благодаря своей пилораме.
А после первого совместного похода в кино вместе с генеральской дочерью в Гарнизонный Дом Офицеров (ГДО) рейтинг начальника полигона моментально вырос до величины гарнизонного масштаба…
Однако наш рассказ сегодня будет о другом прапорщике! И так, поехали:
"В гвардейском 67 мотострелковом полку исправно нёс службу прапорщик Иванов, старшина автороты, здоровый парень под два метра ростом, родом из донских казаков.
Так вот, гвардии прапорщик Иванов являлся величиной гарнизонного масштаба, более известным в гарнизоне, как Витя-Шкаф.
У старшины автороты высокая позиция в гарнизонном мире являлась постоянной (лат. Constants) с самого начала прапорщицкой карьеры, благодаря его родственнику, шурину, служившему начальником склада автозапчастей группы войск.
Согласитесь – это уже величина почти мирового масштаба!
Но наш Виктор как был, так и остался нормальным советским парнем, который охотно добывал автозапчасти для всего полка всего лишь за пузырь немецкой водки, легко переносил тяготы и лишения воинской службы вмсте со всем коллективом и часто выходил в наряд военных автоинспекторов (ВАИ).
В этом году начало октября в Саксонии выдалось аномально жарким. Осень стояла сухая и пыльная. Прапорщик Иванов с двумя бойцами автороты нёс службу в очередном наряде по ВАИ на объездной дороге из города в сторону второго караула и вертолётной площадки.
Данным окружным путём выезда из гарнизона пользовались в основном советские военнослужащие. Немцы передвигались здесь редко, только до своего небольшого предприятия по переработке отходов.
В гв 1 Танковой Армии на радость всему личному составу объявили КШУ (командно-штабные учения), поэтому практически все отцы-командиры гарнизона выехали на армейский полигон Лейберроза.
И хотя день стоял жаркий, наряд обещался быть лёгким из-за отсутствия контроля со стороны командования. Военные автоинспекторы спокойно расположились в тени кустарника, росшего вдоль пустынной дороги.
В обед прапорщик отпустил солдат в полк, сам снял китель и принялся в тенёчке неспешно поглощать бутерброды с родебергским пивом. Двумя бутылками пива хозяйственный старшина запасся ещё с вечера и до утра хранил в холодильнике.
Далее началась цепь роковых совпадений и случайностей...
На пустынной дороге показался одинокий велосипедист. На немецкую фабрику выехал старший специалист по производственному обучению кубинских студентов с редкой фамилией Стивенсон.
Для друзей чернокожий великан был просто Стив. Виктор и Стив были не только внешне похожи по комплекции и росту, они были друзьями.
Как-то раз познакомились в ГДО на танцах, даже хотели подраться из-за немок, затем передумали, нахерачились русской водки и в итоге подружились. Так бывает между нормальными парнями…
И надо же было так случиться, что именно в этот день кубинец вёз в сумочке подарок немцам в виде двух бутылок рома в знак признательности за хорошие отметки землякам-студентам. Кубинцы, как и русские, умели быть благодарными…
Зоркий глаз советского автоинспектора издали заметил одинокого всадника на двухколёсном железном коне. Прапорщик Иванов накинул фуражку, вышел из-за кустов и уверенным движением полосатой палочки остановил лёгкое транспортное средство чернокожего приятеля.
Итак, что мы имеем на настоящий момент?
Во-первых, встречу двух интернациональных друзей на пустой немецкой дороге недалеко от реки Эльба. Во-вторых, бутерброды, две бутылки пива (одна начатая...) и две бутылки рома.
Как мы уже сказали, Витя-Шкаф всегда был нормальным парнем и с ходу открыл своим ПМ (пистолет Макарова) вторую бутылку прохладного напитка. Стив оказался реальным кубинским пацаном, и в ответ откупорил первую бутылку рома.
Под бутерброды, пиво и ром началась неспешная беседа на немецком языке (по школьной программе…) вперемешку с латиноамериканскими и русскими крылатыми выражениями. Разговор оказался глубокомысленным и зашёл далеко…
А где первая бутылка рома, там пошла и вторая. Так бывает! И как гласила народная мудрость (русская и кубинская): «После первой и второй – перерывчик небольшой…»
Русский и кубинец совсем забыли о немецких преподавателях и советских отцов-командиров. И хотя дул лёгкий ветерок, товарищ Иванов просто не рассчитал силы, т.к. стоял в наряде с прошлого вечера.
На половине второй бутылки заморского напитка советский военнослужащий со словами: «Стив, я полежу немножко…» скрутил китель вокруг портупеи с пистолетом, прилёг на импровизированную подушку и тут же уснул, как младенец.
Его чернокожий товарищ с мыслью: «Какие же слабаки эти русские на ром…» продолжил в гордом одиночестве неспешно потягивать национальный напиток и охранять покой военного автоинспектора.
В этот момент с другой стороны дороги послышался шум и показалась пыль от генеральской Волги…
Командующий гв 1Танковой Армии, генерал-лейтенант Потапов прилетел на вертолёте с полигона на сутки раньше и решил сократить путь до гарнизона именно по этой дороге...
***
Позднее дальнейший ход событий горячо обсуждался на Большом Курултае прапорщиков мотострелкового полка. И все обсуждения начинались со словами «вот если бы»:
...Вот если бы Стив в этот момент просто бы залёг как казак-пластун рядом с казаком Витей, то, не смотря на их габариты, генерал бы при такой скорости не успел бы заметить друзей, и Волга пролетела бы мимо…
...Вот если бы кубинец остался сидеть в кустах или просто стоял на обочине дороги, ещё оставался шанс, что генерал мог в спешке забыть про пост ВАИ…
***
Однако кубинский парень решил выручить советского друга, накинул на кучерявую голову фуражку прапорщика, взял в руки жезл, вышел на дорогу и уверенным жестом махнул чёрной генеральской Волге.
Автомобиль среднего класса советского производства пронёсся мимо кубинца, резко дал по тормозам, поднял столб пыли и с визгом шин, на задней скорости вернулся на место боевого поста.
Генерал-лейтенант Потапов всегда выступал за интернационал и дружбу народов, поэтому крепко пожал протянутую ладонь сверкающего белозубой улыбкой чернокожего здоровяка с прапорщицкой фуражкой на голове.
Но командарм был всегда против употребления спиртных напитков во время несения службы и, тем более, не мог терпеть сна на боевом посту.
Мирно спящий автоинспектор оказался удостоен чести весьма ощутимого генеральского пинка в бок и затем успел насладиться короткой поездкой на генеральской Волге до комендатуры, откуда был незамедлительно сопровождён под конвоем на гауптвахту.
Это был стопроцентный залёт! За который самым мягким наказанием светила высылка в течение 24 часов в Союз на новое место службы в местах не столь отдаленных...
В настоящий момент дело шло к увольнению из славных рядов Советской Армии. И вытащить с кичи гвардии прапорщика Иванова мог только сам командарм. Или Главком ГСВГ, или министр обороны СССР…
Последние были далеко и высоко, а генерал-лейтенант Потапов служил рядом и категорически выступил против свободы уснувшего на посту пьяного гвардейца-мотострелка.
Цейтнот с каждым часом отсидки становился жёстким, так как Витю-Шкафа могли запросто в течение суток отправить в гости к «Кларе Цеткин».
Если в дрезденской губе существовала только легенда об отсидке там в своё время Эрнста Тельмана, то про лейпцигскую гауптвахту знали все. Особенно про свободную мемориальную камеру с памятной табличкой, в которой сидела Клара Цеткин.
И если в дрезденском изоляторе были только четыре холодные камеры, то в Лейпциге своими условиями с ненавязчивым сервисом славился весь цугундер. Сержанты и солдаты караула служили постоянным составом и набирались в основном из призывников Западной Украины. Караул лютовал, и попасть к «Кларе Цеткин» желающих не было...
В дрезденском гарнизоне особо отличившихся правонарушителей всегда отправляли остужать пыл к немецкой революционерке. Такая же участь ждала и старшину автороты, как отправленного под арест лично командующим армии. Довольно редкий случай... Виктора надо было выручать!
И если на Большом Курултае прапорщиков полка вечно русский вопрос: «Кто виноват?» на повестке собрания даже не стоял; то на второй вечный вопрос: «Что делать?» ответа не знал никто.
Зато все знали, что выдернуть с кичи своего кореша – благое дело!Русские своих не бросают… Особенно прапорщики ГСВГ!
Надежда умирает последней, и для дальнейших активных действий единогласным голосованием избрали группу прапорщиков полкового масштаба: начальник вещевого склада, начальник продовольственного склада и начальник столовой.
И без всякого голосования во главе этого летучего отряда был назначен начальник войскового стрельбища, как величина гарнизонного масштаба и как особа, приближённая к генералу.
Гвардии прапорщик Кантемиров поблагодарил высокое собрание за оказанную честь и, не теряя времени, взял командование на себя. Первым делом, активисты выпросили у командира автороты новенький УАЗ начальника штаба полка, пока хозяин армейского автомобиля воевал на КШУ.
Была у Тимура одна идея, которую надо было обязательно проверить у подруги Дарьи. Армейский УАЗ подлетел к школе, занятия уже закончились, и великолепная четвёрка с детским трепетом к школьным коридорам подошли к учительской.
Прапорщик Кантемиров с букетом белых роз аккуратно постучал в дверь и осторожно заглянул внутрь. Дарья Михайловна с коллегами оказалась на месте и с удивлением встретила своего друга.
Как мы знаем, про Тимура и его немецкую медаль знал практически весь гарнизон. Преподавательский состав не остался исключением, прапорщика (на радость его подруги) встретили как родного…
Галантный молодой человек вручил директрисе и учителям по белой розе, твёрдо пожал руку трудовику и физкультурнику, затем попросил преподавателя немецкого языка на пять минут для важного разговора.
Девушка неожиданно оказалась в центре всеобщего внимания делегированных прапорщиков и была искренне польщена оказанной честью.
Кантемиров буквально в двух словах рассказал необычную историю про кубинца Стива, прапорщика Витю и генерал-лейтенанта Потапова.
Дочь генерала выслушала молча и ни чему не удивилась. Видимо, за папину карьеру ей приходилось слышать и видеть не такие жизненные истории. Поэтому Дарья Михайловна спросила:
– Тимур, я то чем могу помочь?
– Даша, подумай, пожалуйста, что мы можем предложить твоему папе взамен на смягчение наказания Виктору? Чем таким особым мы смогли бы заинтересовать генерала?
Вот тут девушка рассмеялась на весь школьный коридор:
– Даже и думать нечего. Конечно, рыбалка!
Дочь генерала добросовестно выдала семейную тайну, как мама очень сильно ругала папу за то, что он в первую же получку в Германии накупил себе удочки и всякие там штучки для рыбалки.
Пока всё било в цвет… Командарм однажды интересовался у начальника стрельбища о возможных местах рыбалки на полигоне. И когда прапорщик начал рассказывать о своём карьере и карасях, товарищ генерал неинтеллигентно перебил:
– Кантемиров, я тебя о серьёзных вещах спрашиваю, а ты меня своим карьером с карасями решил удивить. Ты же родом с Урала? Рыбачил по-взрослому?
– У нас на посёлке есть озеро Курочкино…, – начал Тимур, а Потапов вновь перебил:
– Всё, прапорщик! Озеро Курочкино. Дальше можешь не говорить.
На этом разговор о страстном увлечении генерал прекратил. Не был прапорщик ни рыбаком, ни охотником. Поэтому, обсуждать с генералом орудие ловли карасей в карьере в виде учебной гранаты РГД-5 с боевым запалом благоразумно не стал.
Однако начальник войскового стрельбища Помсен знал одно место в двадцати километрах от города в немецкой санаторно-курортной зоне в лесу на берегу одной быстрой речки, притока Эльбы, где в немецком кооперативе разводили редкие породы рыб.
Эта зона хорошо охранялась местными егерями и была местом отдыха партийной верхушки Дрездена. Говорят, там даже отдыхал и рыбачил сам Эрих Хоннекер.
Конечно, узнай про это место Командующий гвардейской 1Танковой Армии, он вполне мог и сам организовать себе там досуг через того же соседа по улице, главного прокурора города. Но это была бы уже не рыбалка, а мероприятие…
И ещё Тимур знал нескольких офицеров, которые смогли сами договориться с егерями и порыбачить там от души. Один из них служил в полку связи, был страстным рыбаком и сам неоднократно рассказывал Тимуру о пойманной форели в секретной речке.
Прапорщик Кантемиров тут же принял волевое решение:
– Дарья Михайловна, пригласите меня сегодня на ужин с папой.
– Мальчики, да я вас всех приглашаю, – мило заулыбалась дочь генерала.
– Нет! Всех не надо. Под танк я брошусь один, – Тимур уточнил: – Надо, чтобы разговор «тет-а-тет» получился.
– Тогда приходи к девяти, папа точно будет дома.
Оперативный отряд полетел к полку связи, где быстро нашли капитана-рыбака и под твёрдое слово прапорщика ГСВГ об армейских материальных благах взамен важной информации активисты узнали точные пароли и явки для секретной рыбалки.
Затем прапорщики заехали в полк, где на продскладе захватили упаковку консервов «Кильки в томате» и во всеоружии выдвинулись в указанный рыболовный немецкий кооператив.
Два местных егеря, здоровых мужика под сороковник каждый, поначалу отнеслись с прохладцей к рыбалке русских. Даже после правильно произнесённого пароля и упаковки консервов немцы категорически отказывались пускать незваных и незнакомых гостей в заповедную зону.
Прапорщику Кантемирову пришлось проявить всё красноречие и рассказать вначале личную историю о драке на вокзале Дрездена, а затем историю своего друга Вити-Шкафа.
Егеря оказались людьми служивыми, с пониманием отнеслись к конфликту с уголовниками и долго смеялись над незадачливым военным автоинспектором.
Советский прапорщик объяснил, что судьба его друга сейчас находится в руках камрадов. В итоге договорились, что рыбаков будет только двое.
Предводитель полковых прапорщиков пообещал немцам оставшуюся у него бутылку водки «Посольская» и вновь повторил версию про эту водку и дипломатический корпус Советского Союза. «Посольскую» пьют только советские дипломаты!
Камрады тут же прониклись важностью момента и пообещали делегатам удачную рыбалку, и пусть их друг и генерал не парятся про снасти и наживку. Они сами всё организуют и приготовят.
В кармане начальника войскового стрельбища Помсен лежал особый блокнот, наполовину исписанный различными выражениями на двух языках. Тимур быстро вырвал чистый листок и в качестве пароля и только для правды оставил немцам имя своего друга: «Vitia-Schkaff».
На обратном пути прапорщики заехали на гауптвахту и через знакомого начкара проинструктировали сидельца с псевдонимом Витя-Шкаф. Дело оставалось за генералом! "Как хорошо быть генералом…"
В назначенное время прапорщик Кантемиров пришёл в гости к подруге и заодно к её отцу. Это был второй визит в гостеприимный генеральский дом. Уже с прихожей гость почувствовал запах вкусной и здоровой пищи. Ужин был готов и ждал на плите, генерал читал газеты в большом зале.
Тимур для начала важного разговора захватил с собой немецкую медаль и за ужином показал Потапову.
Командарм слегка пожурил прапорщика, что так и не обмыли награду, на что начальник стрельбища деликатно заметил, что ещё не вечер и впереди выходные, которые можно было бы провести где-нибудь на природе. Это был дальний прицел...
После ужина мужчины остались в комнате, женщины вышли на кухню. Даша успела предупредить маму о мужском разговоре. Молодой человек начал издалека:
– Михаил Петрович, у меня и старшеклассников есть к вам большая просьба.
Генерал повернул голову:
– Говори!
– Мы с Лёвой решили парней к спорту привлечь, немного научить боксу и карате. Нам нужен спортзал на два часа и по два раза в неделю по вечерам или в выходные.
– Хорошее дело…, – командарм задумался, встал и, не откладывая дело в долгий генеральский ящик, подошёл к столику с телефоном в прихожей, набрал дежурного и попросил соединить его с начальником ГДО.
Затем в приказном порядке попросил майора выделить необходимое время для спортивных занятий для старшеклассников. Как хорошо быть генералом!
Потапов, довольный личным участием в здоровом образе жизни учеников своей дочери, вернулся к столу.
– Верный ход, прапорщик! – Михаил Петрович поделился наболевшим: – Да я сам уже несколько раз видел из машины на улице наших старшеклассников с сигаретами в руках. Ремня отцовского на них нет…
– Мы с Лёвой всех предупредили – учуем запах курева, вон из зала!
– Так держать! Время то найдёшь для этого дела? Спрос с тебя за стрельбы никто не отменяет, – генерал с хитринкой в глазах взглянул на прапорщика.
– Два часа в неделю найду. Два часа будет за каратистом, – прикинул Кантемиров и решил дальше укрепить позиции. – Михаил Петрович, как-то вы у меня за рыбалку спрашивали?
– Это ты сейчас мне про карасей в своём карьере напомнить решил?
– Никак нет! Я сейчас про форель в одной быстрой речке рассказать хочу, – как мог, искренне, улыбнулся начальник войскового стрельбища Боксдорф.
– Иди ты! – Товарищ генерал-лейтенант развернулся всем корпусом. – Говори.
– Михаил Петрович, тут в километрах двадцати от города есть приток Эльбы, где немцы в кооперативе форель разводят и ещё каких-то хищных рыб, название забыл… Там рыбалка запрещена, но в друзьях у этих немцев уже давно наш прапорщик состоит. Он сам родом с Дона, рыбак. Вот и скорешился на этом с местными егерями. Может организовать рыбалку. Если хотите, конечно?
– Это же форель! Она летом на червя берёт, а сейчас осенью как хищник становится. Только на живца зацепить можно…, – Потапов начал говорить сам с собой. Затем встал, прошёлся по комнате и снова сел. – Когда рыбачить можно будет?
– Как договоримся, да хоть завтра! – Хитрый прапорщик аккуратно подводил командующего армией к крючку основной идеи освобождения кореша.
– Так, Тимур, завтра этого рыбака с Дона с утра ко мне в кабинет! – Хозяин дома проглотил наживку и принял волевое генеральское решение.
– Так этот прапорщик сейчас на гауптвахте сидит, товарищ генерал-лейтенант! – Чётко, по военному, доложил начальник полигона.
Командарм развернулся к прапорщику всем мощным корпусом:
– Вот ты куда клонишь, Кантемиров? А я то было повёлся! Это тот самый прапор, который вместо себя на пост ВАИ негра поставил?
– Товарищ, генерал-лейтенант, говорю как есть: форель в речке, а прапорщик на губе у Тельмана тоскует, – Тимур выдержал взгляд собеседника и даже развёл руками. Мол, так бывает иногда…
– Да я его завтра же к Кларе Цеткин отправлю…, – генерал опять вскочил и заходил по комнате.
Вот не было в этих словах Потапова гнева генеральского, а остался только блеск в глазах, да кончики пальцев чуть дрожали.
– Тимур, а ты ничего не путаешь?
– Михаил Петрович, я что, похож на идиота, и не понимаю, с кем говорю?
– А я вот даже не знаю, на кого ты похож, прапорщик? Да я и половины о тебе не знаю…
– Лучше не знать…, – искренне вздохнул Кантемиров.
А генерал-лейтенант Потапов уже стоял у столика с телефоном и через дежурного приказывал оставить прапорщика Иванова до завтра на гарнизонной гауптвахте. Половина боевой задачи выполнена!
Михаил Петрович подошёл ближе к Тимуру, обнял за плечи и ласково сообщил:
– Завтра с утра съездишь с адъютантом на эту самую речку и договоришься с немцами о вечерней рыбалке. Если речки с егерями не будет, уже с обеда отправишься вместе с Ивановым в Лейпциг, в гости, суток так на десять, как сам понимаешь, к не очень гостеприимной Кларе Цеткин. Всё понял?
Прапорщик молча кивнул, а генерал развернулся в сторону кухни и громко позвал дочку:
– Дарья, бегом сюда!
– Чего изволите, папенька? – Девушка радостно забежала в зал.
– Сухари своему кавалеру будешь носить на гауптвахту? – Отец строго смотрел на дочь.
– За что? – Удивилась Дарья неожиданному обороту событий.
– Твой друг знает, за что! Иди, дочь, сухари суши…, – вынес свой вердикт генерал и добавил: – А я пошёл снасти готовить. А ты, прапорщик, поужинай и тоже иди. И хорошенько подумай о дне грядущем!
Рано утром следующего дня на полигон за прапорщиком заехала генеральская Волга с адъютантом генерала. Кантемиров объяснил водителю дорогу и при встрече с егерями вёл себя как старый знакомый.
Договорились о вечерней рыбалке, заодно прапорщик ещё раз проинструктировал немцев про «Vitia-Schkaff» и вручил бутылку «Посольской».
Адъютант ничего не понял, но отчётливо услышал кличку арестованного. На обратном пути прапорщик объяснил офицеру, что немцы сами подготовят снасть и наживку.
Пусть, мол, генерал не волнуется и чем-нибудь отблагодарит немцев. Лучше бутылкой коньяка. И ещё немцы предупредили о том, чтобы рыбаки захватили с собой маскхалаты.
Под вечер начальник стрельбища прибыл на гауптвахту, где под личную ответственность и приказ генерала, принял из рук в руки от начальника губы сидельца Иванова.
Прапорщики быстро привели себя в порядок, переоделись и в 19.00. тронулись с генералом на рыбалку. Тимур оказался в салоне Волги, а Виктор в УАЗе охраны. Потапов не доверился немцам и всё же захватил свои снасти.
На месте гостей ждали… Оба егеря, действуя строго по инструкции, быстро вычислили нужного рыбака по комплекции и, игнорируя генерала, тепло обняли прапорщика.
Один из них вытащил шпаргалку и громко произнёс: «Витья-Шкафф!».
Но отрепетированная мизансцена никак не тронула рыбака Потапова. Всеми мыслями он уже стоял на берегу реки и закидывал снасть.
В эти моменты жизни на саксонской земле русского генерала волновал только один вопрос: «Спиннинг или нахлыст?». Всё остальное в этом мире было для него тлен и прах. Рыбалка была вечной…
Водитель и охрана остались у домика егерей, один из немцев показал подкормленные места и отошёл вместе с прапорщиком немного вглубь леса.
Первым вытащил форель старшина автороты, вторая рыба тоже оказалась на его счету. Видимо, сказывались детство и отрочество на берегу великой реки Дон. Хотя бы одна из рыбин сорвалась у прапорщика!
Так нет же вытащил и ходит по берегу довольный такой, удочкой машет... Не понимает Витя, что с такой рыбалкой у него большие шансы вернуться «к Эрнсту Тельману». А затем поехать «к Кларе Цеткин».
В этот момент Кантемиров сам был готов стать героем фильма «Бриллиантовая рука» в эпизоде рыбалки «на Чёрных камнях» и цеплять форель на генеральский крючок.
И тут генерал подсёк и несколько минут вытаскивал свою добычу килограмма на два. Вытащил! Рыбалка пошла…
Через пару часов начало темнеть, и рыбаки стали скручивать свои снасти. У Вити-Шкафа оказалось в зачёте шесть рыбин, а у Михаила Петровича на две меньше, но, гораздо крупнее.
Видимо немецкая форель клевала обратно пропорционально комплекциям советских рыбаков. Немцы с водителем быстро сообразили закуску, а командарм от щедрот своих генеральских выставил на стол бутылку армянского коньяка за удачную рыбалку.
О чём могут говорить рыбаки за столом? Тимур со своим приличном знанием немецкого языка и половины не понимал.
А старшина автороты с командующим армией всё понимали! да ещё при этом спорили с егерями на русском и отчаянно жестикулировали. Ключевым жестом в глубокомысленном диалоге была длина недавно пойманной рыбы, указанной обеими ладонями рыбака.
И тут рыбак Потапов спросил у начальника стрельбища:
– Слышь, толмач, а ты по ихнему материться умеешь?
– Товарищ генерал, если только со словарём.
– У тебя что, матерный словарь есть? – Удивился командующий. – Покажи! Я тут комендатуру полгода прошу дать мне нормального переводчика. Не могу говорить за столом без нормальных слов за службу и рыбалку.
Тимур вытащил блокнот:
– Не совсем словарь. Товарищ генерал, вот смотрите – тут наши выражения, а здесь перевод по-немецки. А вот немецкий мат и перевод по-нашему.
– Ну-ка, дай сюда! Так, переводи, толмач – прошлым летом я на Урале такого сома вытащил... И добавь вот это..., – указующий генеральский перст ткнул в нужную строку.
Прапорщик перевёл и добавил крылатое выражение. Егеря застыли...
Затем один из немцев со словом «битте» попросил блокнот. И радостно ответил генералу такое, что переводчик вполне серьёзно спросил у собеседника:
–Товарищ генерал, после перевода мне в морду не дадите?
Потапов рассмеялся:
– Переводи, толмач! Вам бы, боксёрам, лишь бы подраться. А тут нормальные люди разговаривают.
Прощанье осталось тёплым... Гораздо теплее, чем встреча. И теперь всё внимание немцев переключилось на русского генерала. Егерям импонировала мастерство рыбака Потапова, да и блокнот переводчика вместе с коньяком помог сблизить по-настоящему азартных людей.
На обратном пути до гауптвахты Витя-Шкаф насладился не только комфортом генеральской Волги, но и приятным собеседником в виде коллеги-рыбака, целого генерал-лейтенанта.
Гвардии прапорщик Иванов добросовестно отбыл свои десять суток «у Эрнста Тельмана», вышел на свободу с чистой совестью, отслужил в ГСВГ до замены и больше никогда в жизни не пил ром... Только русскую водку!" Роман Тагиров
P.S. Просьба автора блога ко всем читателям, зарегистрированным на страницах социальной сети "ВКонтакте" заглянуть ко мне на страницу и предложить дружбу, так будет легче общаться: https://vk.com/tagitus
