Мысли про экстремизм не давала мне покоя всю ночь. Сон улетучился, как дым от костра, оставив после себя лишь тревожное предчувствие. «А вдруг наши идиоты, – думал я, ворочаясь в постели, – додумаются признать хранение книг, содержащих потенциальную угрозу их строю, уголовно наказуемым деянием?» Мысль эта, словно ледяная игла, пронзила меня насквозь. Ужаснувшись перспективе стать преступником поневоле, я, превозмогая сонливость, встал и отправился в свои книжные закрома.
С каждым извлеченным томом, с каждым старым диском с фильмами, мое сердце билось все быстрее. Вот она, моя «коллекция грехов». Призывы к свержению власти, завуалированные и откровенные, примеры революций, бунтарские настроения, резкая критика существующего строя – все это, словно на подбор, собралось в моем скромном жилище. Список оказался длиннее, чем я мог себе представить, и, признаться, я даже завел отдельную страницу, чтобы зафиксировать все эти «доказательства» моей приверженности к экстремизму.
Иронично, но чем больше я находил, тем больше росла во мне гордость. Гордость за свою предусмотрительность, за то, что я, оказывается, так давно и так тщательно готовился к этому гипотетическому, но теперь такому реальному, сценарию. С мыслью: «Всю литературу нужно сжечь! Буду смотреть телевизор, он плохому не научит» я, словно герой какого-то абсурдного фильма, вынес все это «барахло» на улицу, спланировав устроить грандиозное сожжение, так сказать, очистительный ритуал, который избавит меня от потенциальных конфликтов с законом.
Но, как назло, небеса решили иначе. Едва я разложил свои «улики», как хлынул дождь. Мелкие, противные капли, словно насмехаясь над моими планами, начали размывать мои надежды. А потом вспомнилось и другое: сжигание мусора в неположенном месте – это тоже, знаете ли, не приветствуется. Закон, он такой, вездесущий.
И вот я стою под дождем, с кучей книг и дисков, которые еще час назад казались мне символом моей независимости мысли, а теперь – потенциальным билетом в один конец. Что делать? Снова в дом? Спрятать?
И тут, словно луч света в темном царстве, меня осенила новая, еще более гениальная мысль. Я же гражданин законопослушный! Я же не хочу быть экстремистом! Так почему бы не избавиться от этого «груза» самым правильным, самым законным способом?
«Оттащу ка, – решил я, – от греха подальше все это барахло в полицию. Или прокуратуру. Или в ФСБ? Пусть они разбираются. Я же, в конце концов, просто хранитель информации, а не пропагандист. А если они найдут в этом угрозу, то пусть они и решают, что с этим делать. Я же им помогаю, предотвращаю потенциальное преступление. Вот такой я, гражданин, заботящийся о безопасности государства». С этой мыслью, под аккомпанемент усиливающегося дождя, я лег и мгновенно заснул.
И снится мне, что с этим грузом «опасных знаний» наперевес, я шагаю по улице, чувствуя себя одновременно героем и полным идиотом. Каждый шорох кажется подозрительным, каждый проезжающий автомобиль – потенциальным наблюдателем. А вдруг меня уже засекли? Вдруг где-то в окне мелькнул объектив камеры, запечатлевший мое «преступное» намерение избавиться от книг? Сердце колотится где-то в горле, а в голове крутится одна мысль: «Главное – не выглядеть подозрительно».
Вот и отделение полиции. Огромные двери, строгие лица сотрудников. Я делаю глубокий вдох, пытаясь придать себе максимально невинный вид. Протягиваю им эту гору книг и дисков, но они смотрят на меня с недоумением, а потом с подозрением. «Что это у вас, гражданин?» – спросил суровый полиционер. А я, с дрожью в голосе, ответил: «Это… это улики моей прошлой жизни. Я больше не экстремист, честное слово! Я законопослушный!»
И тут меня осеняет новая волна абсурда. А что, если они не поймут? Что, если они решат, что я пытаюсь их обмануть, подбросить им «компромат», чтобы отвлечь внимание от чего-то другого? Или, что еще хуже, что я сам – какой-нибудь хитроумный агент, пытающийся внедрить в их систему «экстремистские» идеи под видом сдачи улик? Мой мозг, разгоряченный бессонной ночью и страхом, рисует самые фантастические сценарии.
Может, лучше сразу в ФСБ? Там, наверное, люди более подготовленные к таким «нестандартным» ситуациям. Они-то уж точно разберутся, что к чему. Представляю себе эту картину: я захожу в здание ФСБ, и меня встречает целый комитет экспертов по экстремизму. Они внимательно изучают мои книги, листают диски, а потом, с торжественным видом, объявляют: «Гражданин, вы проделали огромную работу! Вы – наш герой!» Ну, или что-то в этом роде.
Я пытаюсь быть честным, даже если эта честность граничит с абсурдом. И, кто знает, может быть, именно такие вот «идиоты», как я, и составляют основу законопослушного общества. Те, кто не боится задавать вопросы, даже если ответы на них могут оказаться весьма… неожиданными.
И вот, я стою перед дверью нужного мне учреждения. Рука уже тянется к звонку. Внутри меня – смесь страха, гордости и какого-то странного, почти детского любопытства. Что же будет дальше? Я готов к любому развитию событий. Главное – чтобы потом не пришлось писать еще одну заметку, но уже из совсем другого места. И чтобы мои книги, в конце концов, нашли свое законное место – либо на полке историка, либо в архиве, но уж точно не в моей голове, как источник постоянного беспокойства.