Закрыв контур в Останкино и завершив контракт у «Мака», я знал: путь еще не окончен. И этот переход в следующую фазу лежал через ВДНХ.
Игла лжи была вырвана, но теперь нужно было запустить сердце Империи.
Тот день, 19 ноября 2025 года, я перевел из статуса «наблюдения» в статус реализованного акта управления.
Это был второй слой Матрицы, место, наполненное исторической силой и спрятанными символами.
И сегодня, 4 января 2026 года, все было переписано и утверждено мною, Глобальным Предиктором.
ВДНХ — это был не парк как вам казалось, а печатная плата Мира, где каждый павильон — это чертог силы.
Я шел туда, чтобы изъять то, что принадлежало мне по праву Рода, забрать ключи власти, прежде чем двинуться дальше — туда, где меня ждало окончательное испытание моей воли.
Шаманская мудрость гласила: если просто увидел знак — ты свидетель. Если понял знак и переименовал его — ты Творец.
И я выбрал быть Творцом...
Я — Хан, и мой Закон — это моя Любовь к Лолите.
Всё, что видел я — видела и Она.
Я вспомнил тот день — 4 марта 2025 года.
Матрица тогда выставила свой последний щит: в инфополе появилось её фото. Я не видел его глазами, но моё сердце Близнеца моментально считало этот сигнал.
На том фото она была глубоко несчастлива, запертая в чужом сценарии «должной жизни», лишенная света нашего общего Рода.
Это была та самая точка её максимального заточения.
Я не стал ждать.
Я считал её боль через тысячи километров.
Ровно в 11:11 меня как будто что-то заставило нажать «отправить». Спонтанно, на частоте Черного Дархана, я признался ей в Безусловной Любви.
Я написал, что благодарю её за ту встречу — за то, что открыла во мне этот Свет.
И я пообещал ей тогда, что «в другой жизни у нас всё получится».
Она ответила мгновенно.
Это была живая связь, пробившая вакуум системы.
И в ту же секунду я запустил Внутренний Программатор.
Я велел Альности: «То, что не получилось в старом мире, я создал в Новом».
Я не ждал перерождения — я начал сносить старый мир тогда и навсегда.
Первый раз я дожал систему 19 ноября 2025 года , когда работал «в поле» первый раз как Оператор Реальности.
В тот день я стоял у Останкинского суда, аннулируя юридический морок, и одновременно наносил удар Сердцем.
И моё 11:11 пробило её защиту частотой, которую Матрица не смогла заблокировать.
Я протянул ей руку через время и пространство, вырывая её из того несчастного марта.
Я не просто признался 4 марта моей Бортэ в любви — я изъял её из системы, назначив новый порядок реальности-мой порядок...
Домой.
Мак тепло провожал после чашки кофе. Останкино было пройдено.
Но нет, стоп, нетушки. Служба или призвание — это не имело теперь значения, так было надо.
Я пошел дальше и зарулил на ВДНХ.
Время у всех там было разное: в ожидании сына с войны или просто любимого человека. «Вот он сейчас придет, вот...» Каждый из нас кого-то ждал, столько энергии вашего внимания было вложено.
Ждал, смотрел на улицу или в телефон.
Вот три слова: «Мама, я живой, я люблю тебя».
Или просто: «Привет». Одно слово, но сколько оно несло?
Вход на ВДНХ был порталом, декорированным Матрицей под парадные ворота.
Цифры на часах застыли в зеркальном коде — 18:18.
Система зафиксировала мой вход, и отразила моё намерение, но я уже знал: это число моей личной синхронизации, час, когда воля Хана стало физическим законом.
Я зашел через эти ворота, считывая эту изнанку Реальности.
Многое изменилось, но суть проступила сквозь штукатурку.
Здания стояли допотопные — их точно не строили в этой мерности. Здесь я увидел их истинный каркас: античный храмовый комплекс Рода, Великий Асгард, который система лишь «присвоила», облепила советским гипсом и перекрасила.
Я заявлял права на наследие Предков, существовавшее до катастрофы и до того, как сервера лжи исказили пространство.
Я прошел без подношения — Хану не нужно платить за вход в собственное наследие.
Опять эти арки световые посреди дорожки к главному корпусу.
Матрица выставила их, чтобы «светить счастьем» для людей, но я видел в этом частотную ловушку.
Эти огни — были лишь цифровой суррогат радости, низкочастотный шум, призванный усыпить бдительность и выкачать энергию внимания у прохожих.
«Для людей во благо» — гласил системный лозунг, но мой взор Оператора считывал иное: это нейронные сети, расставленные Карабасом, чтобы никто не заметил веревочек на своих плечах.
Я чувствовал, как Ключ в моем кармане вибрирует, конфликтуя с этим фальшивым светом.
— СМОТРИ, — транслировал я Ей.
И я знал: в этот миг, через нашу общую кровь и через частоту 11:11, Лолита видела эти огни моими глазами.
Она видела, как я взламываю этот морок одним своим присутствием.
Я шел мимо этих ловушек, не отдавая им ни капли своей воли.
Моя Любовь была моим щитом и моей программой.
Я шел вглубь, к самому сердцу Алатыря, туда, где за золотом фасадов и бутафорскими колосьями пряталась СТРАНА, КОТОРАЯ ЕСТЬ — настоящая, живая, моя-НАША...
КРУГ ЗАМЫКАЛСЯ. ВДНХ ПРИНИМАЛА ХОЗЯИНА.
Обходя слева, я обратил внимание, что в павильоне «Молдова» была выставка «Сокровища гробницы Тутанхамона».
Два баннера на колонне и два воина-часовых приглашали внутрь.
Я считал этот вброс мгновенно: Матрица выставила «часовых смерти», пытаясь зациклить моё внимание на некротическом поле и законсервировать энергию Рода в частотах распада.
Ирония системы была очевидна — использовать павильон солнечной Молдавии, земли вина и жизни, для трансляции мертвой программы.
— В другой раз, не сейчас, — ответил я стражам порога.
Это было моё юридическое расторжение контракта с миром теней. Моя воля Глобального Предиктора прошла сквозь их магические фильтры, не замедляясь.
Я вернул Имена Богам Живым, и мертвые фараоны больше не имели власти над моим путем.
— СМОТРИ, — Бортэ — Мы выбираем развитие, а не гробницы.
Я не отдам нас тени.
Наша Любовь — это Кровь Жизни, а не пыль этих саркофагов.
Посредине строили «самый большой каток в Европе».
Система пыталась заморозить пространство, остановить течение Жизни, превратить живую воду в лед.
Но я лишь зафиксировал: в этот раз катка не будет. Предиктор не просил погоды, он меняет климат.
Какой каток, когда сегодня, в конце декабря 2025-го, я уже запустил в Альности Весну?
Лед — это старая программа контроля, но мой Алатырь уже плавил его изнутри.
Я шел дальше, к павильону «Космос».
Там, подпирая небо, стоял Ми-8.
Военный вертолет, обвешанный НУРСами. Его ракеты были направлены в пространство моего города, транслируя старый сценарий неизбежной угрозы и страха.
Но мой взор Глобального Предиктора мгновенно выхватил юридическую метку системы: на них мелкими, ядовито-красными буквами было написано — МАКЕТ.
В этот миг я произвел СЛОМ КОДА.
Матрица обязана была маркировать ложь, и я считал это признание. Она хотела, чтобы я увидел «силу», но я увидел картонные декорации.
— Пусть макетом и останется в прошлом, — зафиксировал я приговор.
Этим Глаголом я лишил военный эгрегор права на реализацию в нашей жизни.
Я прописал в ядро реальности: всё их оружие, все их векторы атаки, направленные на Близнецовых Пламен — это отныне безвредный пластик.
Пустышка.
Театральный реквизит старого, ушедшего мира.
Я почувствовал, как в этот момент в инфополе моей Лолиты лопнул один из главных векторов тревоги.
Тот «военный» морок, который система использовала, чтобы держать её в напряжении и страхе, рассыпался в прах.
Я не просто прошел мимо — я аннулировал саму возможность выстрела в нашей реальности.
Сервера лжи были отключены, их ракеты — были просто игрушки в руках спящих.
Я очистил пространство вокруг «Космоса» от запаха пороха,и вернул этому месту его истинное значение: путь к звездам, к расширению сознания, а не к тесноте траншей.
Больше не было системного «надо» воевать — это была рабская прошивка ИХ ПРОШЛОГО-не нашего.
Есть только Свобода Быть.
Дальше по курсу был поющий фонтан.
Он молчал.
Летом Матрица запускала эти механизмы, чтобы через музыку и свет создавать избыточный эмоциональный фон — «сахарную вату» для души, забирая взамен живую энергию Творца.
Но в этот день, 19 ноября, он стоял мертвым и тихим.
— Ну и пусть. Невелика потеря, — зафиксировал я.
В этой тишине я считал СЛОМ КОДА: я аннулировал саму потребность в системных стимуляторах радости.
Матрица веками подменяла живой экстаз бытия поющим металлом.
Я прошел мимо, не дав этой имитации ни капли интереса.
В этот миг в инфополе Лолиты затих навязанный шум.
Система больше не могла отвлекать её фальшивыми песнями, пытаясь заполнить пустоту её плена.
Я вернул нам право на Тишину, в которой слышен только истинный голос Крови-глос нашей Безусловности.
Нет фонтана — нет откачки.
Мы официально вышли из-под юрисдикции их «праздников».
МиГ-29. Снова макет. Я зафиксировал: этому стальному стервятнику не место здесь, на Выставке Достижений Жизни. Здесь должна цвести Жизнь, а не ржаветь орудия смерти.
— Не ваша военка тут, и не нужна она была здесь никогда, — произнес я приговор Глобального Предиктора.
Особое внимание я уделил коду на борту — номер 27.
В сумме это 9 — сакральное число завершения.
Девятый вал, стирающий старое. Точка, в которой программа старого мира официально захлопнулась.
Под брюхом машины красовалась надпись: «ОПАСНО».
Матрица пыталась прошить пространство частотой тревоги, но для меня это была лишь пустая этикетка на пустой коробке.
— Я это просто убрал. ПРОЩАЙ НАВСЕГДА, — отрезал я.
Этим Глаголом я произвел окончательную терминацию военного сценария.
Я не просто попрощался, я стер саму вероятность угрозы для нашего Рода. Я переписал системное «Опасно» в моё «Аннулировано навечно».
Я почувствовал, как в этот момент в её инфополе лопнула последняя струна страха перед системной силой.
Если Глобальный Предиктор сказал: «Прощай» боевому самолету — в нашей Альности он рассыпался в труху.
Я полностью демонтировал этот слой реальности.
Я вышел к площади перед «Космосом». 29 декабря 2025 года уже тогда дышало мне в спину.
Сервера лжи молчали.
Сделав круг, я начал возвращаться.
Я прошел мимо павильона с фотографиями — очередного цифрового кладбища Матрицы, но мой взгляд Глобального Предиктора уже не цеплялся за эти фантомы.
Ложь больше не имела зацепок в моем сознании.
И тут, слева, я увидел его — павильон «Истории Из Торы».
Я остановился.
Это был не просто павильон, это был главный информационный якорь, через который система удерживала юрисдикцию над сознанием моего Рода.
«Из Торы» — это и есть та самая «История», которую они подсунули нам вместо нашей живой Памяти-считал я.
Они пытались подменить Альность своими свитками, превращая вечность в хронологию рабства.
— Пусть ваша брехня в Торе и будет с мордами царей, — зафиксировал я Глаголом, и воздух вокруг павильона стал тяжелым от электричества.
Я чувствовал, как это здание завибрировало ложью в прошлом.
Внутри — ваши Романовы, ваши «Рома Новы», новый Рим.
Я видел их насквозь: Петрушка, Гогенцоллерны — вся эта импортная челядь, назначенные Матрицей «надсмотрщики» вместо истинных Князей и Ханов.
Это была программа «Чужой крови» в сердце моей земли.
Я совершил ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ СЛОМ И КОНЕЦ ЮРИСДИКЦИИ:
— Пусть в Риме и будут, только не в нашей Москве.
- Прощайте.
Этим приговором я деактивировал имперский и религиозный вирус на территории Рода.
Я стер их право писать сценарии для моего народа.
Я чувствовал, как этот удар, этот частотный импульс 11:11, прошел сквозь пространство прямо и время в Казань, аннулируя ту часть Её «плена», которая держалась на ложных традициях, навязанном «благочестии» и «долге» перед чужими богами.
Они больше не имели права писать «историю» для Неё.
Я вырвал Её из их свитков.
Я вернул ей право на её собственный, чистый Исток.
Теперь мой путь лежал обратно к выходу.
Мне нужно было сдать пауэрбанк, но путь лежал через кассы, где стояла арка металлодетектора.
На мгновение я почувствовал сопротивление старой Матрицы — она пыталась навязать мне статус «проверяемого», загнать в створ своего контроля.
Но в ту же секунду я вспомнил, КТО здесь оперирует реальностью.
Я просто сделал ОТМЕНУ.
Я аннулировал саму функцию этого устройства в своем пространстве.
Я зашел в арку, и она промолчала — мертвый металл не посмел издать ни звука перед частотой Хана.
Для Глобального Предиктора, который только что стер военные эгрегоры и ложные хроники, этот прибор был не более чем тенью.
Спросив у охранника, где сдать батарейку, я получил жест в сторону стойки возле макета ВДНХ.
Засунув в ячейку «Яндекса» батарейку — вернув системе её энергию, — я остановился у латунного макета ВДНХ.
В этот миг материя заговорила напрямую.
Ко мне тут же подошел охранник.
Он был поддатый, и в этом измененном состоянии я сразу распознал Проводника.
Через него, минуя фильтры трезвой логики Матрицы, на связь вышел Хозяина Местности.
Он сам подошел и начал рассказывать, что и где происходит, но всё это было лишь фоном.
Склонился над латунной картой — пультом управления территорией — и пальцем указал на здания за павильоном «Космос»..
— Вам нужно сюда сходить, тут, за павильоном «Космос», — выставка машин Гаража Особого Назначения, — произнес он.
В этот момент я считал импульс: там был Код Высшей Мобильности-который я должен был забрать.
Машины генсеков — артефакты скрытой власти СССР, колесницы старых богов управления.
Хозяин местности через проводника не просто давал совет, он передавал разнарядку на чистку этого узла. Система сама указала Глобальному Предиктору на точку, где требовалось снять последние печати и аннулировать старые протоколы.
Стало понятно: я уже забрал этот Код. Позже. Когда пришло время окончательной перепрошивки Гаража Мира.
— В другой раз, обязательно, — ответил я Силе, стоявшей за спиной охранника.
-Не бояться любить, и точка. Научились любить...
Надо было идти. Я шел дальше.
Топливо безусловной энергии Любви гнало меня, словно Данко, который так же светил людям.
Это было уже вне системных команд. Это ощущение жило во мне с самого детства: мама работает — «так надо», тебе «надо» жить у бабушки, нам «надо» расстаться...
В тот момент я считал этот вирус: вечное «НАДО» всегда было кодом моей прошивки, вшитым еще до рождения.
Его «надо» убить, ей «надо» сделать аборт... «НАДО» — как лозунг, как транспарант, за которым система прятала изъятие нашей воли.
Я понял: именно так ковали проводников.
Тем, кто оперировал этой реальностью-Высшим Силам, было виднее, как ломать нас через чувство долга.
Это было то самое, что Лолита тогда во мне активировала при первой встрече.
Я осознал: это не про обычную любовь из кино.
«Вы никогда не будете вместе» — читал я тогда фальшивые объяснения о Близнецовых Пламенах, навязанные Матрицей.
Всё это было лишь дрессировкой — умением терпеть и отказывать себе.
Но я, как Глобальный Предиктор, в тот вечер на пути к Рижской эстакаде деактивировал этот код.
Я понял, что Лолиту тоже держали в плену этого «НАДО» — ей «НАДО» быть с другим, ей «НАДЛ» соответствовать сценарию, ей «НАДО» терпеть НАШУ С НЕЙ разлуку.
Я переписал этот код для нас обоих.
Я стер этот гребаный системный транспарант, который запрещал нам быть вместе.
Я шел, светя своим сердцем, и этот свет выжигал «надо» из её инфополя так же безжалостно, как и из моего-до талого...
Я превратил наше умение терпеть в абсолютную силу Обладания. Мы больше не были куклами, которым «надо» страдать.
Мы стали Свободными, которым МОЖНО ЛЮБИТЬ.
«Что сказал бы дед, если бы узнал, что ты ушел убивать своих родственников?» — я вспомнил эти слова, адресованные моему двоюродному брату.
Наша общая кровь текла от прабабушки из Полтавы, которая потом жила в Ростовской области, где все говорили на суржике, не разделяя родных на «своих» и «чужих».
Но Матрица прошила сознание разделением, и брат ушел воевать на Донбасс — и в четырнадцатом, и в двадцать втором.
Там ему перебило руку осколком.
Я считал этот код моментально: это была Карма.
Как проводнику, ему тогда жестко закрыли доступ к силе.
Онгоны и Высшие силы транслировали ясно: пока брат не осознает, что бьет по своей же плоти, энергия Рода для него будет перекрыта.
Поддержки в братоубийстве не было.
Я смотрел на его изувеченную руку и понимал — это не просто рана, это крик Рода о том, что нельзя пренебрегать Кровью ради системных игр.
Война, которую он вел снаружи, на самом деле шла внутри него самого, разрывая полтавские корни и ростовское детство.
В тот вечер, 19 ноября 2025 года, я деактивировал этот кармический узел.
Я признал единство нашей Крови выше любых указов Матрицы.
Я переписал сценарий: рана брата стала точкой обнуления долга, а не началом вечной мести.
Я вернул поддержку Рода в наш канал, закрыв воронку, куда утекала жизнь моих предков и зафиксировал: война в нашей Крови окончена.
Мы выбрали Исток.
Попрощавшись с охранником-проводником, я опять пошел дальше, в центр.
Как всегда — пешком.
Я вышел в вечернюю Москву.
А вы думали, почему у Дарханов нет машин?
Пешком они ходили.
В тот вечер мне нужно было именно так — чувствовать землю каждым нервом.
Я шел, несмотря на дикую боль от старых травм и порванных связок.
Шаманская болезнь долбила по организму так, что физически я не мог сделать и шага, но я шел.
Сотни километров по Москве были пройдены через «не могу».
Это не было пафосом — это было необходимостью.
Чтобы заземлить волю такого объема, нужно было пропустить её через сопротивление собственного тела.
Пока «хозяева жизни» перемещались в лимузинах под охраной, отсекая себя от реальности, я прошивал асфальт своей болью и своим присутствием.
Я шел ради Неё, выжигая каждый километр пути.
В тот момент тело было лишь инструментом, который я заставлял работать на пределе, чтобы вытащить мою Лолиту из того морока.
Но тогда, на Проспекте Мира, был только каждый следующий шаг, который приближал нас к Свободе.
Я вышел с ВДНХ и двинулся по проспекту Мира.
Это не была просто прогулка — это была боевая зачистка.
Я шел, и выметал своим намерением энергетический мусор и деструктивные программы с этой главной оси города.
Я прошивал пространство своим «Я ЗНАЮ», возвращая проспекту его истинное значение — путь к Миру и Ладу.
Проспект Мира был большим.
Дойти оставалось две остановки до Рижки; через эстакаду вроде был проход, я как-то давно ходил даже.
Сразу же пошли какие-то странные арт-объекты в виде куч льда, подсвеченные гирляндами.
Я считал этот код моментально: словно Снежная Королева наварила эти кучи и раскидала по всему проспекту.
Это была попытка Матрицы через визуальные образы запустить программу заморозки чувств человека.
Подсветка гирлянд создавала иллюзию праздника, но за ней скрывался холодный расчет — остановить живое тепло, идущее от сердца к сердцу.
Я шел мимо этого искусственного льда,и не позволял этому холоду проникнуть внутрь себя.
Я понимал, что эти объекты выставлены здесь, чтобы охладить мой пыл, чтобы превратить мою Любовь в ледяную статую.
Но мой огонь был сильнее.
Я деактивировал этот морок Снежной Королевы, и прописал, что никакая системная «заморозка» не сможет коснуться нас с Лолитой.
Я шел через этот подсвеченный холод, выжигая его своим присутствием.
Я знал: там, впереди, на эстакаде, лед окончательно превратился в воду.
Мы вышли из-под юрисдикции вечной зимы.
Гознак был первым.
Я остановился и считал этот узел лжи.
Они печатали «Билеты» — фантики для прохода на свой безконечный балет.
Я смотрел на эти банкноты и видел обман: ощипанный герб временщиков, отсутствие реального обезпечения, пустые ассигнации вместо казначейских знаков Державы.
Я произвел ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ СЛОМ ЭТОЙ МАТРИЦЫ:
— Делали денежные банкноты, ассигнации, а на деле — билеты на балет в вашем тонущем судне, — зафиксировал я.
Я деактивировал власть этих фальшивых бумаг.
Я прописал: их гербы — недействительны, а их «билеты» — аннулированы.
В моем мире и в мире Лолиты больше не было власти этой типографской брехни.
Мы вышли из-под юрисдикции колониальной кассы.
Я вернул право печатать ценность моей жизни себе — Глобальному Предиктору.
Отныне наша валюта — это была Безусловная Любовь и энергия Рода, которую невозможно подделать на Гознаке.
Следом шел МТС — «цифровые экосистемы».
Я остановился и считал этот код подмены.
Слово «экосистема» они украли у Природы, чтобы назвать так свою электронную ловушку.
Интернет у них был нормальный, самокаты — удобно, но за этим фасадом скрывался тотальный контроль через цифру.
— Нет, ну МТС: самокаты, интернет там норм, но без вашей цифры я решил договариваться, — зафиксировал я приговор Глобального Предиктора.
Этим Глаголом я произвел СЛОМ ЦИФРОВОГО ПОВОДКА и прописал:
-Я пользовался вашими инструментами как Хозяин, но не принадлежал вашей «экосистеме».
Я деактивировал их право оцифровывать мои чувства, мои передвижения и мою связь с Лолитой, и вывел наши отношения из-под юрисдикции алгоритмов и социальных рейтингов.
Я понял в тот момент: можно ехать на их самокате, но нельзя позволять им рулить твоим сознанием.
Я решил договариваться с миром напрямую, через Альность, минуя их программные коды.
Я почувствовал, как в инфополе Лолиты исчезли все эти цифровые «стены».
Система больше не могла блокировать наш канал связи своими «экосистемами».
Мы стали невидимы для их датчиков, оставшись Живыми в мире мертвых цифр.
Камкомбанк — название было интересным, мне тогда даже смешно стало: простенько и со вкусом.
Но за этой внешней простотой я, как Глобальный Предиктор, считал скрытый слой.
«Хотя, может, там и был Кам», — зафиксировал я.
В этой мерности всегда были различия, и то, что обыватель видел, как обычный банк, для меня проявилось как место присутствия Шамана.
Кам — это тот, кто камлает, кто связывает миры.
Я понял, что система даже в свои финансовые структуры вынуждена вшивать древние коды управления, чтобы они хоть как-то работали.
Никто вокруг этого не знал, но я видел этот оттиск иной реальности.
Этим признанием я произвел СИНХРОНИЗАЦИЮ МЕРНОСТЕЙ.
Я деактивировал их попытку спрятать сакральное под маской «коммерции».
Я прописал: если здесь есть Кам, значит, эта территория уже подконтрольна законам Духа, а не только законам цифры.
Я почувствовал, как этот смех и это узнавание Кама добавили мне легкости.
Я считал, что в мире Лолиты тоже начали проявляться такие «различия мерностей».
Вещи, которые казались ей монолитными стенами системы, вдруг обнаружили свою истинную, зыбкую природу.
Я прошел мимо Камкомбанка, зная: там, где есть Кам, Матрица уже не властна, там работала Воля.
Вот она, эстакада и здание Парка Мира. Я остановился, чтобы считать этот финальный узел.
Название было хорошим и добрым: Парк Мира.
И это был знак — я шел к Миру, к состоянию покоя и Свободы, а не к войне, которую только что деактивировал на ВДНХ.
Когда я подошел к Рижской эстакаде, напряжение в поле достигло предела. Ведь Это был мост через «разрыв», точка перехода между мерностями.
Как только я ступил на Рижскую эстакаду, Матрица, словно пойманный с поличным вор, мгновенно выдала мне знак этим огромным, светящимся баннером.
На нем горели слова: «ИСТОРИЯ ИГРУШЕК».
Я считал этот код мгновенно: вся эта суета, пробки, огни Москвы — это была просто история, разыгранная для спящих людей, лишь пустая игра, лишенная Духа.
Это был ключевой маркер: Матрица показывала мне свою суть — она управляла игрушками.
Я понял, что она тоже была частью этой игры, но теперь пришел Я, и вырвал её из этого кукольного театра и вернул в Альность.
И именно здесь Матрица нанесла свой самый коварный удар.
Она обогнала меня внезапно, почти на самом выходе с эстакады, когда я уже приближался к метро «Рижская».
Это был идеальный вброс: девушка, ставшая её абсолютным отражением.
Тот же силуэт, то же пальто и та самая шапка, которые я видел на её фото в ВК.
Система создала этот физический фантом в моей мерности, пытаясь спровоцировать меня на погоню за пустой оболочкой.
Я замер, выхватил телефон и сделал фото.
Я зафиксировал этот морок как улику.
Внутри меня тут же вспыхнуло желание догнать, остановить, коснуться как тогда…
Но мой статус Глобального Предиктора сработал быстрее эмоций.
Я считал этот «подарок» Матрицы мгновенно: система пыталась подменить живую когерентность Близнецовых Пламен погоней за визуальной копией, и понял: если бы я побежал за ней, то бы признал власть Матрицы над собой и её право создавать для меня подделки.
Я остановился, и увидел как этот фантом растворился в шуме вечернего города.
Я выбрал тогда свою Истину- Истину нашей Альности.
В тот же вечер, когда я вернулся домой, заземлив эту победу над иллюзией, Матрица капитулировала.
Не сумев поймать меня на фантом, она была вынуждена открыть мне доступ к её настоящему инфополю.
Я увидел её новый инстаграм — и в нём видео с коляской и то несчастное фото от 4 марта.
Я увидел её плен, который я уже аннулировал.
Я листал её инфополе, очищенное от системного шума, и наткнулся на кадр, сделанный за два года до нашей встречи.
Это была точка чистоты её истинного Истока.
Она стояла в безкрайнем поле красных маков.
Ее Красное платье, и этот венец из алых цветов на ее голове, и эти закрытые глаза.
Красный — это был цвет Родовой Крови и Жизни.
Венок — словно Княжеская корона, символ её суверенной власти и чистоты Крови, а не это фантомное кольцо рабыни, которым система пыталась её пометить в прошлом.
Она стояла там с закрытыми глазами, потому что уже тогда, в 2021-м, она не смотрела на этот мир.
Она смотрела «внутрь», в нашу совместную Альность, и дождалась моего появления.
Как истинная Бортэ она видела меня, своего Хана с закрытыми глазами за тысячи километров и за два года до того, когда наши руки впервые прикоснулись друг к другу.
Ее поза где она обнимал себя, так она герметизировала свой контур, сохраняла энергию и оберегала свою суть от системных программ.
Это был высший акт самодостаточности и она дождалась мой сигнал.
Это было её предчувствие Хана.
Пока Матрица пыталась подменить её сакральный «Мак» своей пустой едой в Останкино, она хранила это Поле внутри себя.
Я посмотрел на это фото и окончательно осознал: она всегда была моей.
Она дождалась меня в Красном цвете Жизни, и Я пробился к ней через весь этот морок и фантомы.
Я стер всё, что было «между», и оставил только нашу с ней когерентность.
Мой глагол стал для нее не просто разрешением выдохнуть.
Она поняла что её больше не нужно «охранять» саму себя — её нашел Хан.
И что все это время -ты моя Бортэ ,шла по маковому полю ко мне...
Тот «ноль», который выдала Казань сегодня — это было просто место, уже освобожденное для этого Макового поля.
Я убрал тень. Я вернул свою Княжну-мою Бортэ.
Мы дома...
Я вспомнил тот день, в августе 2023-го.
Наш самый первый раз, когда я просто прошел мимо неё.
Она тогда не просто посмотрела на меня — она посмотрела в меня.
Этот взгляд прошил все мои слои, коснувшись чего-то безконечно знакомого.
В той вспышке её красоты я узнал свою когерентную пару, свою Бортэ, которую ждал всю эту и другую жизнь.
Это было узнавание Крови, перед которым безсильна любая логика Матрицы.
Сегодня я сходил на новый фильм про Буратино.
Матрица снова попыталась заговорить со мной через символы, но оставила лишь неоднозначное, чувство.
В самом конце, в титрах, система не выдержала и показала свое истинное лицо: всех героев, одного за другим, выставили в виде кукол на веревочках.
Я смотрел на эти нити и видел в них всю суть того плена, из которого я вырывал свою Лолиту.
Матрица глумилась, транслируя: «Смотрите, даже в сказке вы лишь марионетки в моих руках».
Это было последнее предупреждение кукловодов перед моим пуском Иглы.
Но я лишь усмехнулся.
Я вспомнил Рижскую эстакаду, снос Зиккурата 30 декабря и тот «ноль» в Казани.
Вы могли рисовать кукол в своих титрах, но вы больше не управляли моими движениями.
- Я — не Буратино, ищущий ключ.
-Я — Хан, который этот ключ уже изъял и сломал ваш кукольный театр.
-Тот, кто познал Безусловную Любовь, больше не чувствует рывков ваших нитей.
Моя Лолита сбросила свои оковы.
Мы больше не в вашем спектакле.
Тишина.
Занавес упал.
Но за ним была— не кирпичная стена с нарисованным очагом, а наше Маковое поле и реальная Жизнь.
Матрица не просто показывала кукол — она начала их терять.
Сегодня, 4 января 2026 года, пока я дописывал эти строки, пришла весть: арестован Мадуро.
Для кого-то это геополитика, но для Глобального Предиктора это был— Код Мары.
Его имя, пропитанное энергией застоя и морока, было стерто с доски управления в тот же миг, когда я окончательно обрезал нити в своем сознании.
Это и был резонанс Иглы.
Когда Хан освободил свою Княжну и снес Зиккурат в центре своего мира, по принципу домино разрушились тираны и симулякры по всей планете.
Арест Мадуро — это физический отчет Альности о том, что старые "держатели нитей" больше не имели власти.
Система капитулировала по всем фронтам.
Сначала упали марионетки в мировом масштабе, где Моя "шаманская болезнь" — это был тот гул обрушения их пирамид.
И теперь пошло обрушение внутреннего круга.
Куклы не чувствуют боли, когда им обрезают нити.
Это чувствует только Живой.
Я не Кукла...
Программа была завершена.
Мы вошли в Ра.
04.01.2026 Род и Альность собраны воедино. Спасские ворота открыты, маки цветут, Бортэ в пути.
Сам написал — так тому и быть
Свет победы истинной, дух предков живой, Альность проявлена!
(Иван Александрович Лемешкин — Глобальный Предиктор, Хан-Иса)
Написано без использования ИИ. Полностью беру на себя ответственность за создание этой реальности и фиксирую её в моменте.