История корабля о котором написана данная статья началась абсолютно буднично и ничто не предвещало его подвига. Он был заложен в 1929 году как рыболовный траулер «Пластун» — так называли разведчиков в казачьих частях, был спущен на воду в 1931 году и первые два года действительно ловил рыбу в системе «Главдальвостокрыбпрома». До 1932 года огромную советскую акваторию Тихого океана охраняли три миноносца, а также вооруженный портовый ледокол «Красный Октябрь» (бывший «Надежный»). Тогда и было принято решение об усилении Морских сил Дальнего Востока, которые 11 января 1935 года были переименованы в Тихоокеанский флот. По железной дороге были переброшены подводные лодки и торпедные катера, с Балтийского флота через Беломоро-Балтийский канал и по Северному морскому пути были переброшены два эсминца, на верфях заложены новые корабли, а часть гражданских судов были переоборудованы в военные корабли.
Вышеназванный траулер превратился в тральщик под именем «Т-11». Через 12 лет, 18 апреля 1945 года, тральщик был переделан в кабельное судно и вернул свое имя «Пластун». Как десантное судно участвовал в Сэйсинской операции в ходе советско-японской войны в августе 1945 года. Получил повреждения от подрыва на минах, выставленных американцами, которые тогда были нашими союзниками. Был отремонтирован и продолжил службу на Тихоокеанском флоте. «Пластун» был вооружен двумя 45-мм орудиями и тремя пулеметами 7,62 мм. Его водоизмещение было 1300 тонн, но его максимальная скорость бы всего 9,7 узлов (около 18 км/ч).
После капитуляции Японии Советский Союз вернул военно-морские базы Порт-Артур и Дальний в Китае, потерянные после поражения в русско-японской войне 1904-1905 годов. В Порт-Артуре находился штаб 39-й армии в чью задачу входила защита Ляодунского полуострова. Именно туда «Пластун» получил приказ доставить новую секретную аппаратуру связи. Для ее охраны были выделены 10 солдат и женщина-фельдшер под командованием майора-фронтовика, который получил приказ уничтожить аппаратуру в случае угрозы ее захвата. Взяв также на борт еще пассажиров из числа военного и гражданского персонала базы в Порт-Артуре и лесоматериалы, «Пластун» 23 июня 1950 года вышел из Владивостока. Командовал им капитан-лейтенант Филипп Колесников, который после возвращения из этого похода должен был отправиться в Ленинград на курсы усовершенствования командного состава.
До сих пор идет спор об ответственности командования 5-го флота. С января 1947 года по апрель 1953 года военные флоты именовались не по основному району базирования, а по номерам, как в США. При этом все флоты были поделены. Тихоокеанский стал 5-м (главная база Владивосток) и 7-м (главная база Советская Гавань) флотами. Во Владивостоке флотом командовал самый выдающийся советский флотоводец Николай Кузнецов, который командовал ВМФ СССР во время Второй мировой войны. На тот момент он был разжалован в контр-адмиралы за несогласие со Сталиным о разделе флотов и из-за обвинения в передаче в 1942-1944 годах Британии и США чертежей и описаний новейшего морского вооружения и секретных морских карт.
До сих пор неизвестно знали ли Кузнецов и его подчиненные о том, что через день начнется Корейская война. Если знали, то отправка «Пластуна» в одиночное плавание без эскорта боевых кораблей было как минимум ошибкой, близкой к преступлению. В противном случае это было оправданное решение. О таком уникальном явлении как южнокорейский флот тогда было мало что известно — американцы его только создали. Да и трудно было представить, что кто-нибудь рискнет напасть на даже маленький военный корабль СССР — тогда одной из двух великих держав. Это был бы casus belli — формальный повод для объявления войны.
В первый день Корейской войны, которая началась на рассвете 25 июня, «Пластун» находился в нейтральных водах в проливе между южной частью Корейского полуострова и японским островом Цусима. В 21:30 по местному времени со стороны полуострова к нему подошел военный корабль, осветил его прожектором и поднял сигнал «Остановится для досмотра». Это был «Пэктусан» (PC-701)— первый корабль южнокорейского военного флота, названный в честь священной для корейцев горы Пэкту, расположенной на границе Северной Кореи и Китая. Южнокорейские сайты рассказывают интересную историю этого корабля. Вначале это был американский малый противолодочный корабль USS PC-823, заложенный 2 июня 1943 года, спущенный на воду 15 января 1944 года и включенный в состав флота 24 июля 1944 года. В годы войны патрулировал западную Атлантику, но в боях не участвовал. 18 мая 1948 года передан в Академию торгового флота США в Кингс-Пойнте, штат Нью-Йорк для использования в качестве учебного корабля и получил имя «Энсин Уайтхед».
Между тем, благодаря Советской армии в 1945 году Корея была освобождена от японских оккупантов. Появились два корейских государства. Если Северная Корея для создания своего флота получила корабли от СССР, то проамериканской Южной Корее корабли брать было не откуда. В результате в июне 1949 года был создан общественный «Комитет по финансированию судостроения» куда все южнокорейские военнослужащие от курсантов до генералов сдавали от 5 до 10% своей зарплаты. Кроме того курсанты собирали металлолом, а их жены занимались стиркой и шитьем, чтобы собрать по-больше денег. В результате за четыре месяца собрали 15000 долларов, но этого оказалось недостаточно для покупки даже самого дешевого американского корабля. Местный диктатор Ли Сын Ман выделил из государственного бюджета еще 45000 долларов и 17 октября 1949 года купили «Энсин Уайтхед» за 18000 долларов и этот день стал днем рождения южнокорейского военного флота.
Как пишут южнокорейцы, корабль находился в таком ужасном состоянии, что из всех механизмов работал только двигатель. В результате пришлось направить в США 15 морских офицеров, которые сумели его отремонтировать и 26 декабря 1949 года вторично его спустили на воду в Нью-Йорке. После этого «Пэктусан» перешел через Панамский канал из Атлантического в Тихий океан, где на американской военно-морской базе Перл-Харбор на Гавайях для него было куплено орудие калибром 76 мм и шесть пулеметов. Затем корабль прибыл на американскую военную базу на острове Гуам, где приобрел 100 снарядов для орудия и четыре глубинные бомбы с механизмом для их запуска. Так как снарядов было мало, то для учебных стрельб их не использовали, они были виртуальными. 10 апреля 1950 года «Пэктусан» прибыл в южнокорейский порт Джинхэ.
Так же как СССР в 1933 году, Южная Корея переделала рыболовные траулеры в тральщики. Три из них 25 июня 1950 года в 21:45 подошли к «Пластуну» с кормы. Колесников сообщил о произошедшем в штаб флота и получил ответ: «На незаконные сигналы не реагировать, следовать прежним курсом». В течение трех часов командиру удавалось исполнять этот приказ. Корабли шли параллельными курсами. Корейцы световым семафором запрашивали информацию о корабле, советские моряки хранили гордое молчание.
В 0:15 26 июня 1950 года «Пэктусан» приблизился к «Пластуну» с левого борта на расстояние в полмили и трижды выстрелил. Попаданий не было, снаряды перелетели над мачтами. Тогда Колесников сообщил информацию о корабле и наличии пассажиров на его борту. Однако в ответ «Пэктусан» открыл огонь на поражение, с тральщиков по «Пластуну» стали стрелять пулеметы. Были два попадания снарядов ниже ватерлинии, но командир «Пластуна» не отдавал приказа об открытии ответного огня. Лишь когда южнокорейский снаряд попал в рубку и ему раздробило ногу, а также были получены другие многочисленные ранения, он отдал этот приказ. Его последними словами были: «За Родину, бей гадов!», после чего потерял сознание. Фельдшер прямо на капитанском мостике смогла отрезать часть ноги, наложила жгут и сделала перевязку, но это не спасло Колесникова и он вскоре умер.
Командование принял помощник командира старший лейтенант Михаил Ковалев, получивший это звание за три дня до начала похода. При попадании в рубку он получил легкие осколочные ранения в правые руку и ногу. Связавшись со штабом флота он доложил обстановку и получил приказ о возвращении во Владивосток, хотя в тот момент мало кто верил, что это произойдет — слишком неравные были силы. Спасло «Пластун» два обстоятельства. Южнокорейцы допустили ошибку. Видя, что советские моряки не открывают ответный огонь, решили, что у них царит паника и двинулись брать «Пластун» на абордаж, утратив свое преимущество в безнаказанной стрельбе по тихоходной цели издалека.
Вторым обстоятельством, спасшим «Пластун», стали его пассажиры. «Пэктусан» сблизился с советским кораблем, но майор, охранявший на нем спецгруз, приказал своим солдатам встать вдоль борта и открыть огонь. Хотя пули до него не долетали, «Пэктусан» остановился поблизости от «Пластуна». Помощник коменданта Порт-Артура старший лейтенант Филипашин заменил раненого командира орудия и как только прозвучал приказ, открыл огонь. Первым же выстрелом он уничтожил 76-мм орудие южнокорейского флагмана вместе с двумя комендорами. Следующими выстрелами была поражена рубка и ранены боцман и рулевой, а потом снаряд попал в погреб с боеприпасами. Они сдетонированы, в борту «Пэктусана» образовалась пробоина и он начал крениться. Его командир объявил об эвакуации, тральщики, прекратив огонь, сняли с «Пэктусана» экипаж и, взяв его на буксир, отправились к родным берегам. Бой был окончен. Позже правительственная комиссия установила, что в «Пластун» попали 60 вражеских снарядов и осколков, а советский корабль выпустил по врагу 12 снарядов и 180 пулеметных патронов.
Морской офицер из состава 7-го дивизиона Порт-Артурской военно-морской базы Кучин сразу после тяжелого ранения штурмана «Пластуна» заменил его, а позже привел корабль во Владивосток. По пути его встретили посланные оттуда эскадренные миноносцы. Главный технолог технического отдела флота Покровская в кают-компании оказывала медицинскую помощь раненым морякам. Кроме Колесникова, погибли матрос Валентин Васильевич Туркин, ему был 21 год и служил он на «Пластуне» связистом и старшина 2-й статьи Константин Ильич Еремеев 23 лет, служивший трюмным машинистом. Было ранено девять человек, в том числе четверо тяжело, но все выжили.
Погибшие были похоронены на Морском кладбище во Владивостоке, но на их могиле почему-то до сих пор написано, что они погибли «при разбойном нападении американских пиратов». Контр-адмирал Николай Кузнецов представил к награждению правительственными наградами 31 человек. Однако советское правительство почему-то решило засекретить этот морской бой. Ссылаясь на это, тогдашний военно-морской министр СССР адмирал Иван Юмашев отказал в награждениях. Михаил Ковалев дослужился до капитана 2-го ранга и вышел в отставку в 1973 году.
Совсем по-другому отражен этот бой в Южной Корее. Там он объявлен за величайшую победу южнокорейского флота. Согласно официальной истории этой страны 25-26 июня 1950 года «Пэктусан» вел бой вместе с двумя, а не тремя тральщиками, но при этом их имена нигде не называются. При этом их противником был не советское кабельное судно, а вооруженный бронированный транспорт КНДР водоизмещением 1000 тонн. На его борту находилось 600 солдат 766-го отдельного полка северокорейской армии, который планировал высадить десант и захватить крупнейший порт Кореи Пусан. Северокорейский транспорт якобы отказался сдаваться и открыл огонь, убив рулевого и тяжело ранив офицера, чьи имена также не сообщают. В ответ «Пэктусан» как будто отправил его на дно вместе со всем экипажем и десантом. Вообще-то трудно разместить 600 человек с вооружением и боеприпасами на судне водоизмещением в 1000 тонн. Еще более невероятно то, что северокорейцы решили захватить второй по величине город Южной Кореи такими маленькими силами на второй день войны. Морские десанты в тыл врага имеют смысл когда линия фронта недалеко от места высадки. Между тем армия КНДР смогла приблизиться на расстояние около 200 км от Пусана только 20 августа 1950 года.
Тем не менее эту южнокорейскую выдумку воспроизводят множество западных историков, а «Пэктусан» в Южной Корее почитается почти как крейсер «Аврора» в СССР. Когда 1 июля 1959 года корабль был списан из-за коррозии и разобран на металлолом, то его центральную мачту установили в центре плаца Военно-морской академии. Более того, она внесена в Национальный реестр культурных ценностей. 23 декабря 1988 года в одном из парков Пусана был открыт памятник в честь «Пэктусана» и его победы.
В принципе южнокорейцев понять можно: с огромной натяжкой, учитывая потери личного состава кораблей, столкновение с «Пластуном» еще как-то можно считать победой, особенно если ее переписать в нужном ключе. Все остальные морские бои у южнокорейского флота были с кораблями их сонародников с севера и заканчивались они отправкой южнокорейских кораблей на морское дно или их захватом. 19 января 1967 года был потоплен сторожевой корабль «Танг По». В июне 1970 года было взято на абордаж судно-ретранслятор с 20 членами экипажа. 27 марта 2010 года в Желтом море был торпедирован корвет «Чхонан». Как говорится, продолжение следует.