Люди всегда думают, что приходят ко мне по собственной воле.
Это самая смешная часть.
Они говорят: «Мне больше не к кому идти».
Но это неправда. Они просто не хотят ждать. Не хотят терпеть. Не хотят платить ту цену, которую берёт жизнь.
Я же беру проще.
Я не появляюсь с серой и пламенем. Обычно — тень в углу, голос в голове или мужчина за столом с чистым листом бумаги. Люди любят бумагу. Подпись придаёт их отчаянию форму.
Первый сегодня — мужчина лет сорока. Руки дрожат, ногти обгрызены.
— Я хочу, чтобы мой сын выжил, — говорит он.
Я киваю. Всегда киваю.
Мне нравится, когда они думают, что я сочувствую.
— Болезнь уйдёт. Завтра анализы будут чистыми.
— А… цена?
Я улыбаюсь. Они всегда спрашивают это слишком поздно.
— Твоя душа. После смерти.
Он плачет. Пять минут. Иногда десять.
Потом подписывает.
Он даже не спрашивает, когда умрёт.
Следующая — девушка. Совсем молодая. Хочет славы. Не таланта — именно славы. Миллионы просмотров, поклонников, любовь незнакомцев.
— Ты будешь известной, — говорю я. — Очень.
Я не вру. Я просто не уточняю, что её будут помнить по имени на табличке у подъезда.
Подпись.
Чернила впитываются быстро. Души всегда торопятся.
Иногда они пытаются торговаться.
— Можно без мучений?
— Можно без ада?
— Можно расторгнуть?
Я слушаю молча. Я люблю, когда люди задают вопросы, на которые уже знают ответ.
Контракты исполняются идеально.
Желания — тоже.
Только вот желания у людей гнилые. Кривые. Они всегда хотят не того, что им нужно, а того, что сломает их быстрее.
Я не толкаю. Я не заставляю.
Я просто открываю дверь и отхожу в сторону.
Самые интересные приходят последними.
Такие, как ты.
Ты читаешь это и думаешь, что ты не из них. Что ты сильнее. Умнее. Что ты бы не подписал.
Но я видел, как ломаются все.
Когда боль становится постоянной.
Когда надежда перестаёт работать.
Когда остаётся только один вопрос: «А вдруг?»
И тогда ты тоже сядешь за стол.
И тоже возьмёшь ручку.
А я буду ждать.
Равнодушно.
Терпеливо.
Потому что время работает на меня.