Священников в романе "Мастер и Маргарита" нет. Ну – за исключением президента Синедриона Иосифа Каифы. Православные же точно отсутствуют. Но это касается только окончательной редакции романа, в предварительных же вариантах священники присутствуют вплоть до варианта 1936 года, но, как обычно у Булгакова, в не слишком презентабельном виде
В варианте сна управдома Босого появляется совершенно замечательный персонаж:
"И тут с необыкновенною ясностью стал грезиться Босому на сцене очень внушительный священник. Показалось, что на священнике прекрасная фиолетовая ряса – муар, наперсный крест на груди, волосы аккуратно смазаны и расчесаны, глаза, острые, деловые и немного бегают. Босому приснилось, что спящие зрители зашевелились, зевая, выпрямились, уставились на сцену.
Рыжий со сна хриплым голосом сказал:
- Э, да это Элладов! Он, он. Отец Аркадий. Поп-умница, в преферанс играет первоклассно и лют проповеди говорить. Против него трудно устоять. Он как таран.
Отец Аркадий Элладов тем временем вдохновенно глянул вверх, левой рукой поправил волосы, а правой крест и даже, как показалось Босому, похудев от вдохновения, произнёс красивым голосом:
- Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Православные христиане! Сдавайте валюту!
Босому показалось, что он ослышался, он затаил дыхание, ожидая, что какая-то сила явится и тут же на месте разразит умницу попа ко всем чертям. Но никакая сила не явилась, и отец Аркадий повёл с исключительным искусством проповедь".
Сразу же обращает на себя внимание фраза "месте разразит умницу попа ко всем чертям" – в булгаковском романе поминание нечистой силы практически всегда приводит к появлению чёрта с нехорошими последствиями для взывающего, но тут ничего особенного не происходит. Причина понятна – Босой уже находится в дьявольской реальности (по мнению некоторых булгаковедов конферансье во сне Босого – видоизменённый Коровьев).
В окончательной редакции Босой просыпается в клинике Стравинского и тот приводит его в норму. Управдом упоминается в эпилоге: "Босой возненавидел театр, поэта Пушкина и артиста Куролесова. Обрадовался смерти Куролесова, сказав: "Так ему и надо!" и напился". В промежуточной же редакции глава заканчивается словами "сдавайте валюту".
Ещё один приметный момент – "немного бегающие глаза". Вообще бегающие глаза упоминаются в случаях, когда персонаж врёт или нервничает. У Булгакова это обычно черта священников, хотя подаётся иначе. В "Белой гвардии" отец Александр "конфузится", а "Беге" же игумен Паисий просто напуган.
Прототипом отца Элладова, очевидно, является кто-то из лидеров церковного обновленчества, которых подозревали (отчасти основательно) в службе новой власти и сотрудничестве с ОГПУ/НКВД. Иногда в качестве прототипа упоминается член обновленческого Синода в 1923-35 годах Александр Введенский. Мария Врангель (мать того самого Врангеля) писала о нём так:
"Я вынесла глубокое впечатление, громадная эрудиция, глубокая вера и искренность. Проповеди его совсем своеобразные. Много тепла, сердечности, дружественности, я бы сказала: под впечатлением его слов озлобление смягчается. Чувствуется его духовная связь с паствой. Богослужение его – экстаз. Он весь горит и все время приковывает внимание, наэлектризовывает вас".
Вряд ли Булгаков был знаком с этим текстом, но с Введенским-то он точно должен был быть знаком… Да и среди лидеров обновленцев много было ярких личностей.
Второй упоминаемый священник фамилии не имеет и сталкиваемся мы с ним в описании злоключений буфетчика варьете Сокова, который после беседы с Воландом "вылетел на улицу, не торгуясь в первый раз в жизни, сел в извозничью (так у Булгакова – Авт.) пролётку, прохрипел:
- К Николе…
Извозчик рявкнул: "Рублик!" Полоснул клячу и через пять минут доставил буфетчика в переулок, где в тенистой зелени выглянули белые чистенькие бока храма. Буфетчик ввалился в двери, перекрестился жадно, носом потянул воздух и убедился, что в храме пахнет не ладаном, а почему-то нафталином. Ринувшись к трём свечечкам, разглядел физиономию отца Ивана.
- Отец Иван, – задыхаясь, буркнул буфетчик, – в срочном порядке… об избавлении от нечистой силы…
Отец Иван, как будто ждал этого приглашения, тылом руки поправил волосы, всунул в рот папиросу, взобрался на амвон, глянул заискивающе на буфетчика, осатаневшего от папиросы, стукнул подсвечником по аналою…
"Благословен Бог наш…", – подсказал мысленно буфетчик начало молебных пений.
- Шуба императора Александра Третьего, – нараспев начал отец Иван, – ненадёванная, основная цена 100 рублей!
- С пятаком – раз, с пятаком – два, с пятаком – три!.. – отозвался сладкий хор кастратов с клироса из тьмы.
- Ты что ж это, оглашённый поп, во храме делаешь? – суконным языком спросил буфетчик.
- Как что? – удивился отец Иван.
- Я тебя прошу молебен, а ты…
- Молебен. Кхе… На тебе… – ответил отец Иван. – Хватился! Да ты откуда влетел? Аль ослеп? Храм закрыт, аукционная камера здесь!
И тут увидел буфетчик, что ни одного лика святого не было в храме. Вместо них, куда ни кинь взор, висели картины самого светского содержания.
- И ты, злодей…
- Злодей, злодей, – с неудовольствием передразнил отец Иван, – тебе очень хорошо при подкожных долларах, а мне с голоду прикажешь подыхать? Вообще, не мучь, член профсоюза, и иди с Богом из камеры…
Буфетчик оказался снаружи, голову задрал. На куполе креста не было. Вместо креста сидел человек, курил".
Интересный момент – у Ильфа и Петрова на аукционе предлагается купить бюстик этого же императора, который можно использовать как пресс-папье – похоже писатели описывают один и тот же аукцион.
Отметим, что тут претензии к священнику примерно такие же – он тоже служит сатане, только иначе, чем отец Аркадий. И тоже имеет дело с деньгами (в данном случае распродаются музейные запасники, хотя шуба императора, скорее всего, фальшивая).
Какая именно церковь имеется в виду сказать трудно. Вообще в этом районе находились три церкви.
Во-первых, Ермолаевская церковь на Козьем болоте, снесённая в 1932 году (на её месте сейчас сквер Шехтеля). Именно с этой церковью связана легенда, что строительство папироской фабрики на месте дома №10 по Большой Садовой пришлось перепрофилировать в строительство жилого дом, ибо настоятель церкви, принципиальный противник курения, пожаловался в Священный Синод. Это точно не та церковь, поскольку находится через дом от №10 – две минуты пешком.
Во-вторых, Спиридоновская церковь на Козьем болоте, снесённая в 1930 году (угол Спиридоновки и Спиридоньевского переулка, сейчас на её месте жилой дом треста "Теплобетон" – шедевр конструктивизма по проекту Ильи Голосова). Это может быть она, хотя от дома №10 ехать до неё недалеко.
В-третьих, это церковь "Большое Вознесение" у Никитских ворот, ныне существующая, но закрытая в 1931-90 годах. Встречались упоминания, что прихожанином этой церкви был Булгаков, когда жил на Большой Садовой (совершенно непонятно почему – она расположена довольно далеко). Скорее всего речь идёт именно о ней, хотя находится она не в переулке, как Спиридоновская, а между довольно оживлённых улиц – Спиридоновки и Большой Никитской.
Оба образа должны были подчеркнуть, что Бог оставил Москву, ну и продемонстрировать традиционное для Булгакова скептическое отношение к священникам, но в конце концов от этой идеи отказался.
В окончательной версии та же самая идея продемонстрирована при помощи полного отсутствия как священников, так и церквей. Упоминается только церковная утварь, Новодевичий монастырь как деталь московского пейзажа, да крестные знамения, которые всё ещё пугают нечистую силу, напоминая, что не всё потеряно…