Давным-давно, когда ночь была темнее, а звёзды казались ближе к земле, стояла шахта Костенко — глубокая, строгая и молчаливая. Днём она гудела голосами людей и машин, а ночью замирала, словно прислушивалась к сердцу земли.
Говорили старые шахтёры, что у шахты есть душа. И если прислониться ухом к холодной породе, можно услышать не эхо, а дыхание — ровное и тяжёлое, как у великана, который спит под землёй.
Однажды в шахту пришёл молодой горняк по имени Арман. Он не боялся глубины, но уважал её. Перед каждым спуском он касался стены и тихо говорил: — Прими меня и верни обратно.
В ту ночь Арман спустился ниже обычного. Лампа замигала, воздух стал плотнее, а тишина — слишком громкой. Вдруг впереди показался свет, не похожий на электрический: тёплый, мягкий, словно угли в костре. Из этого света вышел Хранитель глубины — старик с лицом, словно высеченным из камня, и глазами, в которых мерцали искры руды.
— Не каждый доходит сюда, — сказал он. — Только тот, кто не берёт больше, чем нужно.
Хранитель показал Арману жилы, которые нельзя трогать, и проходы, куда опасно идти. А взамен попросил лишь одного — помнить: шахта не враг и не добыча, а живое место, которое кормит тех, кто относится к нему честно.
Когда Арман очнулся, он уже был у подъёмника. Лампа горела ровно, а смена только начиналась. Он никому не рассказал о встрече, но с тех пор всегда останавливал тех, кто спешил или смеялся над осторожностью.
Говорят, именно поэтому шахта Костенко до сих пор стоит, несмотря на время и глубину. А если ночью подойти к её входу, можно услышать тихий гул — словно кто-то благодарит тех, кто помнит старый уговор.
И потому шахтёры говорят:
Пока шахту уважают — она отпускает домой